Глава 52

Дом Елагина

– Вот и я вам о чём говорю, – говорил князь Куракин. – Император снова на барона Виленского ставку делает. И опять Империя наша, словно загнанная лошадь, будет бежать вперёд: что барон, что его супруга, вечно торопят время.

– Нет, я не против, – продолжил князь, – и полезности от неё были, но также нельзя, господа! Посмотрите, что происходит. Зачем, спрашиваю я вас, строить новые железные дороги, ежели старые построены? Не лучше ли эти деньги пустить на что-то другое, более полезное?

– Ох, как вы правы, Аристарх Борисович, – ответил ему Иван Перфильевич Елагин. – Правда в том, что народ вон по лесам прячется, в деревнях людям есть нечего, а император деньги выделяет на строительство ещё одной железной дороги.

В доме Елагина было собрание масонской ложи. Собрались самые доверенные члены, те, с кем можно было обсуждать всякое и не бояться, что донесут. Потому как все они здесь уже завязаны так крепко, что и не развязать.

К примеру, Елагин знал, что ратующий за процветание Стоглавой империи князь Куракин давно и плотно сидит на деньгах, получаемых от Бротты. И любовница у него оттуда же. А он ей в Москов-граде дом купил и, почти не скрываясь, туда каждый день ездит. И откуда только силы находит, ему ведь уже за шестьдесят точно.

– Снимут меня скоро с главы Государственного совета, – снова заговорил князь Куракин, и тяжело вздыхая, добавил, – если мы ничего не сделаем. Предлагаю вынести на обсуждение вопрос о том, что надо проголосовать против барона Виленского в роли главы Государственного совета.

– Ой, да что вы вечно со своим «проголосовать», – сказал Елагин. – Было же уже такое, когда император князя Ставровского снял.

– Здесь по-другому надо, господа. Давайте вспомним, как Александр стал императором? – вдруг воскликнул Елагин, – он же стал им случайно! Вы же помните, что его брат Николай должен был править, но злая судьба распорядилась иначе. А мы с вами теперь страдаем.

Помолчав некоторое время, будто бы давая возможность всем осознать значимость того, что он говорил, он продолжал:

– Надо бы обратить внимание на наследника, – сказал Едагин, – мальчик подрастает. И, ежели до этого дня мы контролировали его обучение, Елагин поклонился человеку в маске фавна, который тоже был доверенным членом ложи и, к тому же, гувернёром наследника, его императорского высочества. – …то в этом году наследника отправляют в лицей, и мы лишимся преимущества, которое давало нам возможность вкладывать нужные мысли в его светлую голову.

Князь Куракин посмотрел на Елагина: – И что вы предлагаете, Иван Перфильевич? Звучит как-то опасно. Если с Виленским мы можем вас не пустить в Государственный совет, то императора мы с вами не поменяем.

– Значит, надо создать такие условия, при которых империи придётся сменить императора, – сказал Елагин.

Слово было сказано. Те, кто надо, услышали.

***

Вера

С костромских событий минуло две недели. Граф Морозов не появлялся, а Вера погрузилась в дела.

Инженер Беггров выздоровел после того неудачного запуска и всё-таки доработал сушильную машину. Вера подала на привилегию и выкупила мастерские под столицей, чтобы собирать там эти машины.

Ей нужны были инженеры, и, конечно, первым, к кому она обратилась, стал Беггров Иван Иванович.

– Стар я, Вера Ивановна, службу менять. Да и в университете меня всё устраивает. – Я вам хороший оклад положу, гораздо больше, – сказала Вера.

Но Беггров отказался: – Нет, Вера Ивановна, из университета я не уйду. Но есть несколько хороших инженеров, мои ученики. Могу вам порекомендовать.

Так на производстве у Веры появился молодой инженерный состав.

В этих мастерских Вера планировала собирать сушильные машины, но специально купила помещение побольше, потому что не оставляла её мечта собрать фонограф.

Да ещё и архитекторы привезли уже готовые чертежи торговых рядов, которые Вера предполагала строить на Дворцовой площади.

Можно было считать смету и создавать паевое общество. Но требовалось согласовать финальную смету с Министерством финансов. Вера смету высчитала от первоначального бюджета, получилось даже выгоднее, потому что она каждую цифру она сама проверяла. И наконец финальную смету передали Штиглицу.

На этот раз он изъявил желание сам встретиться с этой необычной дамой, и Веру пригласили в Кремль.

Со Штиглицем Вера разговаривала часа два. Он ей понравился. Несмотря на то, что в цифрах разбирался очень хорошо, при этом оставался человеком приятным вообще.

А выйдя из кабинета Штиглица, Вера встретила графа Морозова.

– Вера Ивановна, – поклонился граф. – Яков Александрович… – присела Вера, запнулась, смутилась, вспомнив, как они целовались на хуторе.

– Я... я тут с проектом торговых рядов у Людвига Ивановича была... – сказала она.

И тут за её спиной приоткрылась дверь, и выглянул Штиглиц: – О, Яков Александрович, заходи! Я тебя жду. Ты с расчётами? – Да, – сказал Морозов, глядя на Веру.

– Давно ли вы в Москов-град вернулись? – спросила его Вера. – Вчера вернулся.

И у Веры неожиданно пересохло в горле. Она хотела его пригласить на чай или на ужин, но не могла выговорить ни слова — просто стояла и смотрела.

– Рад был увидеть вас, Вера Ивановна, – мягко сказал Морозов и пошёл к ожидавшему его Штиглицу.

***

А Вера вдруг поняла, что упустила момент. Надо было пригласить его. Но когда она обернулась, дверь за графом уже была закрыта.

В этом Кремле праздности не терпели.

А Вера сегодня ехала в купеческую гильдию. Обсудить смету со Штиглицем они успели, но он сказал, что государственных денег в этот проект не будет: у государства сейчас другие планы.

И Вера поехала в купеческую гильдию, чтобы обсудить с купцами паевое строительство. Сегодня как раз было общее собрание членов гильдии.

Вера подъехала ко входу. Швейцар подскочил, открыл дверцу, поклонился, как положено.

В самом начале, как-то раз, он попытался ограничиться кивком, но Вера так на него посмотрела, что швейцар понял, что с этой дамой лучше не связываться. С тех пор кланялся ей так же, как и остальным членам купеческой гильдии того ранга, в котором пребывала Вера. А с таким состоянием купцов было не так уж и много.

Когда Вера вошла внутрь, купцы уже стояли кучками, как обычно, в каждой компании разговор шёл о своём. Кто занимался сукном, обсуждали свои дела, кто поставками древесины, свои, владельцы рыбных промыслов тоже кучковались.

Но Вере сегодня нужны были они все.

Вера проверила, чтобы секретарь собрания внёс её вопрос в повестку, и прошла за своё место. В самом начале она там одна сидела. Ну, ещё купец Елисеев к ней подсаживался, а сейчас Вера обратила внимание, что человек восемь из присутствующих здесь сорока сидят на её половине.

Когда дошло время до её вопроса, Вера поднялась, попросила двух слуг ей помочь — они развернули лист бумаги, на котором был изображён эскиз. Это был общий вид здания, расположенного на Дворцовой площади.

У Веры с собой был ещё один эскиз, вид изнутри. Она коротко рассказала о своём проекте, сказала, что здание будет расположено напротив Кремля; в здании будет минимум три уровня, показала, как внутри будут выглядеть торговая галерея, входы-выходы, места для ресторации, фонтан.

– И что же это? – сказал купец Самодуров. – Что же это, торговать в дворцах, значит, будем? – и рассмеялся. Ему вторили его старые приспешники.

Вера удивлённо на него посмотрела. – А что вы имеете против того, чтобы торговые ряды были не только местом быстрой покупки, но и местом, куда люди будут приходить в свой выходной день, прогуляться по рядам, может быть, что-то купить, посидеть в кафе, поесть мороженого, погулять по площади?

– Ха-ха-ха! – захохотал купец. – Да никто и никогда не будет ходить в этот дворец! Да и вам, даже если Виленский благоволит... – Веру передёрнуло от того, каким мерзким тоном это было сказано. – Вам никогда не разрешат там ничего построить!

Вера негодовала, но понимала, что Самодуров нарочно её провоцирует, поэтому ответила спокойно — пусть лучше он злится: – Разрешение у меня уже выдано.

– Уж не бароном ли Виленским выдано ваше разрешение? – почему-то издевательски спросил Самодуров.

– Разрешение моё выдано бароном Виленским, – подтвердила Вера, сделала паузу и сказала, – но на нём стоят три подписи: Виленского, Штиглица и Его Императорского Величества.

После этого в помещении собраний гильдии возникла тишина. Ещё никто из купцов не получал никакого документа, подписанного самим императором.

Увидев, что купцы «переваривают» полученную информацию, Вера продолжила:

– Это здание будет построено, и я вам предлагаю сейчас, за деньги малые, вступить в паевое общество и построить его вместе. И тогда у каждого из вас будет часть этих рядов, которые вы можете использовать по своему усмотрению.

Вера сделала паузу и закончила: – Потому что потом вы всё равно придёте. Но чтобы туда попасть после начала строительства, сумма входа будет уже совсем другая.

Вера знала, что обратись она к броттским негоциантам, и те быстренько найдут требуемую сумму, ещё и бегом побегут, чтобы записаться. Но Вера считала, что напротив Кремля сажать броттских негоциантов на совладение неразумно.

После заседания к Вере подошёл Елисеев с ещё несколькими купцами. Купцы поинтересовались ценой входа в паевое общество. Некоторые, услышав сумму, уходили, но некоторые остались.

Вера сразу предложила Елисеевым и остальным, кто остался, выбрать себе части здания. – А когда здание будет построено, – сказала она, – все, кто не вошёл, будут себе локти кусать, потому что стоимость будет в десять раз дороже.

Кто-то из купцов помельче, узнав о том, что Елисеевы выкупают паи, тоже прибежал оформлять доли. В результате всё-таки Вере удалось.

И теперь можно было начинать строительство, как только наступит весна и сойдёт снег.

После гильдии Вера вышла на улицу. Уже был морозный воздух, осень заканчивалась, скоро зима. И Вере показалось, что в воздухе кружатся снежинки. Она размышляла, куда поехать.

Ей очень хотелось увидеть Морозова. И потому она переживала, что если поедет в имение, в Малино, то вдруг Яков Александрович всё-таки решит её навестить и будет искать в столице. Но ехать в столичный дом не хотелось, потому как она привыкла к просторному дому в имении, к возможности выйти прогуляться — и не просто выйти на городскую улицу, а подышать свежим воздухом. Сейчас, когда ночью начались заморозки, утренняя свежесть была особенно приятна.

И Вера поехала в Малино.

Приехав, она не находила себе места. Всё ей казалось, что зря она уехала из столицы, надо было остаться в столичном доме. И когда она уже себя извела до такой степени, что готова была приказать готовить карету и поехать в столичный дом, в гостиную, где она сидела и пересматривала бумаги о договорённостях с купцами, вошёл дворецкий:

– Вера Ивановна, к вам гость. – Кто? – спросила Вера, как будто сама забыла, кого ждала весь вечер. – Граф Яков Александрович Морозов.