Глава 56

─Эх, ─ с сожалением выговорил Алексей Потапов, ─ а я вот не догадался пирожных попросить.

─ Ничего, ─ покровительственно сказал граф Морозов, ─ в следующий раз попросите.

─ Куда вас подвезти, Якоб Александрович? ─ неожиданно охрипшим от охватившего её волнения голосом спросила Вера.

─ А давайте, мы сначала Алексей подвезём, всё же ему отсюда ближе, а я вас провожу, ─ заявил Морозов и Вере вдруг стало страшно, всё её тело вдруг охватил непонятный озноб, будто бы в карете неожиданно похолодало, а лицо наоборот начало гореть, и Вера порадовалась полумраку, царившему внутри кареты, понадеявшись, что этот неожиданный румянец, который она чувствовала на щеках незаметен никому кроме неё.

─ Постойте, ─ вдруг возразил Алексей, ─ я бы хотел удостовериться, что Вера Ивановна в добром здравии добралась до имения, поэтому давайте, граф, мы вас сначала довезём.

Вере захотелось закатить глаза, но в словах Алексея она вдруг услышала спасение для себя, потому что остаться вдвоём с графом Морозовым в карете, да ещё и с этим сладким запахом пирожных ей представлялось каким-то опасным шагом в пропасть, упав в которую она уже не выкарабкается.

А ещё ей вдруг стало страшно, что граф начнёт что-то выговаривать Потапову, тем самым сминая её и без того странную репутацию, и Вера испуганно затаила дыхание, ожидая неприятного спора.

Но граф неожиданно повёл себя самым прекрасным образом, он сказал:

─ Похвально,, Алексей Леонидович, давай мы поедем вместе до имения Веры Ивановны, а оттуда уже вернёмся в Москов.

И Вера выдохнула, понадеявшись, что это облегчение в её выдохе прозвучало не слишком явно, и напряжение, царившее в воздухе, неожиданно отступило, и в душе разлилось тёплое чувство к графу. Бережёт.

Дорога заняла почти два часа, но прошла незаметно, потому что они стали обсуждать идею парка, и эта тема неожиданно захватила и Веру, и Алексея, и графа. И Вера вдруг вспомнила, как она сама впервые побывала в таком вот парке давно, ещё в прошлой жизни и стала рассказывать это как свою идею, рассказала, что можно построить карусель с вырезанными фигурками лошадок и разных других животных, и что сидя на них можно кружиться и чтобы непременно музыка играла.

А граф Морозов вспомнил, что шутихи, установленные ещё при Петре Алексеевиче в Петергофе пользуются до сих пор большой популярностью, но это, конечно больше к летним развлечениям относится.

Вера тут же вспомнила «кривые зеркала» и подумала, что это можно сочетать с таинственностью восточной пещеры. В общем, когда перед каретой распахнулись ворота имения, в голове Веры уже созрел план, который ей непременно захотелось сразу перенести на бумагу, и незамедлительно отправится в Кремль.

И все очень жалели, что дорога так быстро закончилась, разговаривать было интересно, и Вера подумала, что в сущности все они так и остаются детьми, и не важно сколько кому лет, важно, что вот это вот возвращение в детство, вытаскивает из каждого его детские мечты, и может именно оно и помогает человеку двигаться дальше, позволяя увидеть то, что взрослый и не заметит.

Время было позднее, но Вера всё равно пригласила господ на чай, и разговор был интересный, и корзинка с пирожными вкусно пахла, и Морозов, да и Алексей сразу же согласились.

А когда граф вошёл в дом, их встретил Рощин, тут то граф Морозов и вспомнил, то неприятное, что хотел рассказать Вере и главе её охраны.

─ Илья Андреевич, ─ сказал граф Морозов, ─ пойдёмте с нами, разговор есть.

Вера сначала удивлённо оглянулась, не ожидая, что граф неожиданно начнёт распоряжаться в её доме, но увидев вдруг ставшее серьёзным выражение лица графа, поняла, что не о теме парка аттракционов тот собирается говорит, вызывая Рощина.

И когда сели они пить чай, то граф Морозов сказал:

─ Ночной гость, который пробрался в Костроме в дом купца Варенникова, оказался личностью весьма известной. Но настоящее имя его нам неизвестно, документы у него были на имя Моисея Герцевича Ковальчука. При проверке оказалось, что документ подлинный, но принадлежит человеку, почившему пять лет назад. На его счету несколько десятков взрывов, причём устроенных таким образом, что к нему не ведёт ни единой ниточки.

Рощин спросил:

─ А взрыв на нашей фабрике во время испытаний сушильной машины, уж не его ли рук дело?

─ Вполне возможно, ─ ответил Морозов, ─ он хитёр, и совершенно беспощаден, для него человеческая жизнь ценности не имеет. Те люди, кто его знал, и кого мы допросили, говорили, что для него главное, выполнить поставленную им же цель, и, если он считает, что она не выполнена, то не успокоится, пока не доведёт дело до конца.

Вера, услышав это, поняла, что непросто так граф Морозов говорит об этом ей и Рощину, и спросила:

─ А причём здесь я?

─ Он считает, что вы помешали ему достичь цели, Вера Ивановна, ─ глухим голосом ответил Морозов.

─ И что это значит? ─ спросил Рощин.

Морозов не сразу ответил, как будто бы размышляя, стоит ли давать ответ, но через пару мгновений всё же произнёс:

─Он считает, что Вера Ивановна его враг.