Глава 63

После отъезда графа Морозова Вера думала, что начнёт плакать. Но то ли устала, то ли его последние слова так подействовали, что слёз не было совершенно. Даже наоборот, Вера, после того как сказала графу своё признание, вдруг почувствовала облегчение. И спала крепко и снилось ей что-то хорошее, и проснулась Вера с твёрдым убеждением, что всё у неё хорошо, а любовь, приложится, ей лет-то всего ничего, а в таких делах спешить, только Бога смешить.

Вера встретилась следующим днём с Джоном Астером, так и так приглядывалась, почему-то ей казалось, что раз уж он масон высокого ранга, то это как-нибудь заметно будет. Но ничего ужасного Вера в нём так и не увидела. Джон был честен, открыт и улыбался.

Вот, если бы не запал в сердце Веры синеглазый граф, то у Джона Астера действительно были все шансы увезти с собой русскую невесту.

Вера спросила про цветы, оказалось, что это барон Введенский выращивает такие розы в своём имении и Вера тоже загорелась оранжереи сделать. Вот только не цветочные, а фруктовые. И задумалась об этом, и даже голова у неё закружилась. И решила, что надо бы это с Ирэн Виленской обсудить.

Ирэн как раз подтвердила, что приедет в гости. Вера обрадовалась, ей хотелось пообщаться с этой необычной женщиной. Вере казалось, что неспроста у Ирэн Виленской столько разных привилегий, в этом Вера на неё похожа, голова идеями переполняется. И вот Вера тоже каждый раз пытается себя останавливать.

И с парком, и с торговыми рядами, поддержка Ирэн Виленской Вере очень помогла, и, несмотря на то что ревновала Вера графа к Ирэн, та ей нравилась. Была она какая-то цельная, как было всё в ней было, и ум, и красота, и характер, и Вера откуда-то знала, что эта женщина через много прошла, чтобы стать вот такой вот. Но при этом сохранила и тепло, и свет души.

Ирэн обещалась приехать в Малино, Вера больше никого не приглашала. Подругами, кроме дворянки Садовниковой она не обзавелась, а поговорить ей хотелось именно с Ирэн, и каким бы душевными человеком не была Садовникова, некоторые вещи она бы не поняла.

«А вот Ирэн поняла,» ─ с теплотой подумала Вера.

─О чём задумались Вера Ивановна, ─ вдруг раздался голос Джона Астера.

И Вера вдруг поняла, что она совсем случайно выпала из реальности, задумавшись о предстоящей встрече. Но говорить американскому негоцианту, о том, что собирается встречаться с Ирэн Виленской не стала, отговорилась, тем, что задумалась, о новом прожекте, и не заметила, как в глазах американца сначала мелькнуло искреннее восхищение, быстро сменившееся на что-то похожее на жажду.

Джон тут же начал интересоваться новой идеей, и спросил:

─ И откуда Вера Ивановна столько фантазии ведь как у вас это происходит? Увидели или услышали, что-то, и раз, и идея появилась?

И снова господин Астер начал расписывать перспективы, открывавшиеся в Тринадцати Штатах перед такими вот людьми, которые в любом могут найти применение своим способностям.

─ Вот вы бы, Вера Ивановна, поехали бы к нам и оценили бы сами, что да как.

─ Далеко это Джон Якович, ─ Вера назвала Джона по-отчеству, используя второе имя, так повелось в Стоглавой ещё со времен Петра Алексеевича.

─ Так можно и по Европе прокатиться до Бротты, а оттуда на корабле рукой подать, ─ заявил Джон Астер.

И вдруг спросил:

─ А я ведь, Вера Ивановна, не просто так спрашиваю, вы мне ведь очень интересны, нравитесь очень, но я всё же вижу будущее своё на Американском континенте, и сейчас сдерживаю свои чувства, потому как не знаю, сможете ли вы мне ответить по-настоящему.

А Вера подумала, вот ведь как бывает, то ни одного предложения, одни насмешки, то сразу два.

И Вера Джону Астеру честно ответила:

─ Я считаю, что где родился, там и жить надобно.

─ Значит ли это, что вы мне отказываете? ─ расстроенно сказал Джон Астер.

И уж коли пошёл такой откровенный разговор, то Вера снова сказала правду:

─ Не обижайтесь Джон Якович, но я не хочу никуда уезжать, здесь моя Родина, и здесь я и жить хочу и работать.

Больше этим днём они к этому разговору не возвращались, Джон Астер снова шутил и рассказывал интересные истории про Дикий Запад.

***

Днём позже. В доме Броттского посольства.

─ Она мне отказала, ─ сказал Джон Астер Чарльзу Уитворту.

В голосе его сквозила досада, как будто бы он не ожидал никакого отказа.

─Я же чувствовал, что я ей нравлюсь, она с благосклонностью принимала знаки внимания, и ей было приятно со мной общаться и не только по делам. Я вижу, когда человек неискренен, а она была честна.

Чарльз Уитворт выслушав расстроенного американца, сказал:

─ Такие они здесь русские женщины, она будет в тебя влюблена, но останется с тем, кого жалеет.

─ И кого госпожа Фадеева жалеет? ─ спросил Джон Астер.

─ Вокруг неё много кто увивается, но двое особенно, ─ ответил посол Бротты, ─ Потапов Алексей и граф Морозов.

─ Кто такие? ─ спросил Джон Астер, сразу по-деловому подходя к возникшей проблеме.

─ Потапов молодой дворянин, на начинающей ступени у Перфильева, а вот Морозов тот сложнее. На хорошем счету у императора, и по некоторым сведениям в Тайной канцелярии не последний человек.

Джон Астер молча смотрел на Уитворта, пока, не понимая зачем тот ему это говорит.

─ Если бы у вас получилось вывести дело так, чтобы ясно стало, что готов за даму граф Морозов, можно было бы интересную комбинацию провернуть.

Джон Астер удивлённо взглянул на Уитворта.

И тот продолжил:

─ А с дамой мы вам поможем.