Глава 66

Вера после встречи с Ирэн решила ускориться. Она вдруг осознала, что и вправду подтвердила прожект, не обратив внимания на то, что строить смогут начать не раньше апреля, или даже мая, а ведь ещё надобно спроектировать механизмы.

На следующий же день поехала в столицу и испросила встречу с бароном Виленским. Сергей Михайлович сразу же её принял, несмотря на большую занятость. Вера с благодарностью подумала об Ирэн, что та не забыла сказать супругу, что планы они поставили совершенно нереальные.

Отвезла Виленскому эскизы, где они с Ирэн черкали, показал, что, по её мнению, может быть построено к сентябрю, и барон согласился, что международную выставку следует по датам переносить, чтобы подготовиться должным образом. И обещал с императором поговорить.

Но барон попросил Веру подготовить читаемые эскизы, так чтобы было три варианта, с разными датами готовности. И на всё дал ей только три дня. Вера вызвала в имение художника, и, практически заперевшись с ним в кабинете, творила.

К концу второго дня Веру, наконец-то, устроило то, что получилось, и художник был отпущен, получив кругленькую сумму за переработку. Вера же отправила записку в Москов для Виленского, что готова привезти эскизы и предварительные расчёты. Весь вечер сидела считала, получила ответ, что Виленский готов будет её принять, что император ждёт от них вариантов.

Уже очень хотелось прилечь, от долгого сидения отекли ноги, и Вера, забрав с собой третий, самый сложный вариант, ушла из кабинета в спальню, оставив эскизы, чертежи и расчёты на столе и на специальной доске, которую она сама соорудила по подобию специальной чертёжной доски профессора Кульмана*.

(*Кульман как чертежный прибор был изобретен в конце XIX века, а компания его автора, Франца Кульмана, была основана в 1903 году)

В спальне Вера ещё раз перепроверила расчёт, его реализация была сложной, но не невозможной. Всё упиралось в деньги, а то, что можно было решить за деньги, Вера проблемой не считала, поэтому и решила рекомендовать идти именно с ним, потому как император же обозначил, что главным должна стать уникальность, необычность и масштабность.

Утром немного проспала, но это было не страшно, потому как ей принесли ответную записку от Виленского, тот приглашал её к двум часам, и Вера, взглянув на большие отцовские часы, которые она распорядилась поставить в своей комнате, удивилась, что никто не разбудил, а второй мыслью было что не проспала, но уже пора вставать и собираться.

Однако, когда Вера, уже позавтракав пошла в кабинет, то вначале удивилась, не обнаружив там те эскизы, которые оставались на чертёжной доске, а кинувшись искать тетради с расчётами, тоже ничего не нашла.

Сперва подумала, что от недосыпа куда-то запрятала, потом распорядилась проверить горничных, кто заходил в кабинет, кто убирался. Нашли всех, кроме истопника.

Вера стояла, прижимая к себе третью и саму сложную часть, мысль крутилась одна:

Вот и не надо выбирать, выбор за неё судьбою сделан.

«А и хорошо, - подумала Вера, - значит вывернемся и такой парк построим, чтобы больше ни у кого такого и не было».

Да вот только одно неприятно было, что в «защищённой крепости», коей она считала свой дом в имении, такое произошло.

Вызвала Рощина:

- Илья Андреевич, надо бы людей проверить, особенно тех, на кого мы обычно внимания не обращаем. Кто такие, откуда наняты, и, ежели хоть малейшее сомнение у вас будет, то прошу, не думая дать человеку расчёт.

Рощина уже давно не удивляла такая крутость в поступках молодой наследницы его хозяина, и, отправив Веру в Москву глава охраны поспешил выполнять указание, но решил не ограничиваться проверкой людей.

Рощин отправил людей по тем двум дорогам, которые расходились от имения, чтобы проверили все близлежащие деревни.

Стал также проверять и комнаты, все, где мог истопник ходить, ведь из дома не только унести можно, но и принести что-то опасное, и уже под вечер, буквально перед самым приездом Веры Ивановны, нашли.

В камине, в её спальне, запрятанную между кирпичами небольшую конструкцию. Рощин сам не стал её вытаскивать, но огонь в камине погасили и вызвали исправников из специального отдела, и когда те приехали, то один из них так и сказал:

- В рубашке видать ваша хозяйка-то уродилась, по краю прошла, этакая штука при достижении определённой температуры должна была взорваться, и скорее всего это бы произошло ночью, когда ваша барыня бы почивать изволили.

А через пару часов вернулись, отправленные обыскивать придорожные деревни охранники, и сообщили, что и истопника нашли … в канаве, вот только никаких бумаг с ним не было.

Вера приехала, и, увидев Рощина с расслабленным лицом, сразу поняла, что-то не так.

- Рассказывайте, Илья Андреевич, - устало сказала Вера. Глаза у неё слипались, в дороге немного растрясло и разморило, но «зарывать голову в песок» Вера не хотела.

Рощин рассказал ей всё, даже то, что не хотел. Вера умела задавать вопросы. Это в любви у неё всё неловкости случались, а вот в делах она была совсем другим человеком, жёстким и конкретным.

- Значит проявился всё-таки мой костромской гость? - спросила Вера Рощина.

- Я тоже так думаю, Вера Ивановна, - Рощин задумчиво покачал головой, - видать крепко он вас невзлюбил, похоже, что вы ему на «ногу хорошо наступили».

И что было делать?

- К Шувалову надобно ехать, - сказал Рощин, - эскизы неспроста украли, значит тут не только месть бомбиста, а ещё и интересы империи могут быть затронуты.

Вера вспомнила Морозова.

Как уехал, так ведь и ни слуху ни духу. А ведь обещал защищать.

Глаза защипало.

- Завтра с утра поедем к Александру Ивановичу, - сказала Вера, а про себя подумала: «Может и Яшу там увижу».