Глава 72

И сначала Вера не знала, как всё рассказать той, кто, возможно мог бы стать её соперницей, но постепенно, глядя в тёмные, словно переспелая вишня, глаза Ирэн, и уже зная, что в глубине этих глаз гораздо больше всего, чем видно снаружи, и даже время там из другого мира, Вера вдруг раскрылась и вначале короткими, рубленными фразами, чтобы сдержать рвущиеся наружу слёзы рассказала, как шальная пуля отправила её в небытие, и, последнее, что она запомнила, это запах солярки, шум и крики убегающих из пылающей красным пожаром России, и холодная вода, сомкнувшаяся над головой.

А потом вдруг тёплые надёжные руки, широкая грудь и синева глаз, в которых она сразу и утонула. А уж когда узнала, что он граф, запретила себе любить, да и замуж вышла, … неудачно. А он спас. И потом ещё спасал её, и замуж позвал…

─А ты что? Любишь же его? ─ в голосе Ирэн звучала искренняя радость и этого нельзя было не заметить.

─ А я отказала ему, ─ сказала Вера

─ Да почему?!

─ Потому что люблю.

Ирэн замолчала, и Вера молчала, думала: «Интересно, поймет или нет?»

И Ирэн поняла.

─ Эх, ─ сказала она так, будто бы была не баронессой, которая общалась запросто с императрицею, а простой крестьянкой, ─ какие же мы бабы глупые, всё нам кажется, что мужчины сложные, да умнее нас.

Она вздохнула, будто что-то вспомнила своё, и продолжила:

─ Вера, у мужчин всё просто. Они мальчиками остаются гораздо дольше, чем мы девочками. И им хочется, чтобы их любили, и тогда и они будут делать всё, чтобы греться в лучах этой любви. Чтобы соответствовать ожиданиям. Они не думают, про всё то, что вечно крутится в нашей голове. Им неведомы все эти сложности и переживания. И то, что мы себе придумываем, зачастую только наше.

Вера недоумённо посмотрела на Ирэн.

И та постаралась объяснить:

─Вот, к примеру, он тебя замуж позвал, почему думаешь?

─Из воспитания, ─ сказала Вера, но как-то неуверенно.

Ирэн усмехнулась:

─ А вот и нет, он тоже тебя любит, поэтому и позвал. Не любил бы не стал бы и предлагать. Просто у Якоба Александровича такой способ защиты выработался. Не откроется и боли не будет, если что.

И Ирэн замолчала, и слегка нахмурилась, будто вспоминая о чём-то, о чём говорить не хотела.

─ Он вас любит, ─ сказала Вера, вдруг забыв о том, что они с Ирэн договорились по-простому друг с дружкой общаться.

Ирэн покачала головой:

─ Нет, не любит, и никогда не любил, он необычность мою любил и беззащитность. Потому что граф Морозов по сути своей защитник, и не может пройти мимо той, кто в защите его нуждается.

─ Так и меня, видно, он защищал, ─ сказал Вера.

─ Защищал, ─согласилась Ирэн, ─ но у тебя есть одно большое преимущество.

─ Какое же? ─ спросила Вера

─ Ты его любишь и он, уставший от нелюбви, уже не сможет от этого отказаться.

─ Но он-то меня не любит?! ─ голос Веры звучал надрывно.

─ Если он об этом не говорит, это не значит, что он не любит. Любовь она вообще про тишину. И если вам вдвоём в тишине комфортно, то и любовь настоящая.

Иные ведь говорят много, а любви-то за этим и нет, страсть может быть, вот она требует выхода и в словах, и в жарких доказательствах. Да только страсть проходит быстро, а жизнь гораздо длиннее. И только настоящая любовь может во всю эту длину продлиться.

И Вера вдруг почувствовала в словах Ирэн то, что она и сама когда-то поняла, да только забыла. Ведь тогда, в той жизни, она так свою любовь и не нашла, всё ей казалось слов и доказательств надобно. Да только, как Ирэн и сказала, всё это не было любовью.

И Вера вдруг, как маме пожаловалась Ирэн, что она слышала, как девицы дебютантки болтали о том, что по одной из них родители сговорились с родителями графа.

И Ирэн вдруг рассмеялась:

─ Что ты, Вера, граф Якоб Александрович родителей своих уважает несомненно, у него очень душевная семья, но именно потому без его ведома они ничего не станут делать, а он не мальчик, чтобы позволить кому-то за себя выбирать.

И глядя на то, что на лице Веры всё ещё отражается недоверие, Ирэн добавила:

─ И уж коли он сказал, что помогает, то поверь, так оно и есть.

И Вера ещё хотела поговорить, да вдруг дверь распахнулась и в комнату влетели, щебеча от эмоций дебютантки. Увидев сидящих за столиком Веру с Ирэн, от неожиданности замолчали и встали растерянно.

─Завершилась церемония? ─ спросила Ирэн.

Девицы начали дружно приседать в книксенах, восторженно глядя на Ирэн и на Веру. И Вера сама только что заметила, что у Ирэн тоже орден на красивой синей ленте.

─ Простите, ─ сказала та девица, в которой Вера узнала «невесту» графа Морозова, ─ но там все переодевальные комнаты заняты, и нам сказали, что мы можем сюда.

Ирэн улыбнулась:

─ Конечно, здесь и ширмы имеются, вы нам с Верой Ивановной не помешаете.

Зашли горничные, тут же разделили комнату на несколько частей большими ширмами, сделанными в китайском стиле, с драконами и башнями, и сразу зашуршали платьями, которые стали распаковывать. Стали слышны звуки воды, после церемонии, проходившей в нервном напряжении для девиц, следовало протереться.

Вере и Ирэн тоже следовало переодеться, Ирэн распорядилась принести и свои, и Верины наряды из багажа, а пока они сидели молча, от девиц тоже было слышно, что шепчутся, а вот про что не разобрать. Видно, что стеснялись юные дебютантки таких важных дам. И, подумав о том, что и она теперь важная дама, Вера едва сдержала смех.

И, видно, что и Ирэн о том же подумала. И теперь они сидели и пытались сдержаться, чтобы не рассмеяться в голос.

Ирэн подумала, что это Веру нервное напряжение отпустило и решила, что графа Морозова надобно подтолкнуть. А то ведь уведут Веру Ивановну, а Ирэн очень хотела счастья для графа, а для счастья ему именно такую женщину и надо, необычную и ту, которая вот так вот его полюбила.

***

Мужчины тоже готовились к балу и граф Морозов поймал себя на мысли, что переживает, как будто впервые на балу, да ещё, как молодой дурак пообещал первый танец дочери Мельникова.

И от мысли, что Вера с кем-то другим пойдёт танцевать, ему становилось тошно. А он уже в толпе слышал, что мужчины обсуждали и её красоту, и то, что она на хорошем счету у императора, и смелость, и отвагу. И вдруг она стала одной их самых обсуждаемых и привлекательных дам.

Андрей Забела, который проводил супругу до переодевальной комнаты, вернувшись и ощутив состояние друга, сказал:

─ Якоб Александрович, только смотри, в Новогодние празднества государь дуэли запретил.

А Морозов подумал: «И вот откуда Андрей вечно всё знает, и обо всех».

А Забела между тем уже договорился и с Виленским, и с Потаповым, чтобы к Вере Ивановне никого не подпускали.

А Александр Иванович Шувалов, глядя на все эти «безобразия» только головой качал: «Теряем лучших». Но в целом с действиями графа Забела был согласен. Вера Ивановна, конечно, теперь орденоносец, но роли её в нейтрализации масонов никто больше не сыграет.

Только вот, что теперь с Морозовым делать?