Глава 75

─Ещё пара танцев и будет ужин, ─ сказала Ирэн, когда они с Верой сидели в переодевальной комнате, наслаждаясь прохладным лимонадом и отсутствием кавалеров.

После танцев надо было немного освежиться. Вера, конечно, использовала, специальный крем, который помогал сохранять свежесть даже после быстрых танцев в душном помещении, и вот сейчас в разговоре выяснилось, что это тоже изобретение Ирэн.

Освежившись влажными полотенцами, Вера снова хотела нанести крем, а Ирэн увидела, да остановила её и презентовала новый, доработанный экземпляр:

─ Бери, Вера, такой только у императрицы и нас с тобой пока есть, новый разработала, стойкий и следов не оставляет.

─ Сколько всего вы сделали, Ирэн, а я вот вообще пока ничего, думала над фонографом, очень хочется, чтобы можно было записывать и слушать музыку дома.

─ Это отличная идея! И не принижайте свои прожекты, я их видела, ─ сказала Ирэн, и добавила, ─ поверьте, всё это столетиями будет радовать людей.

Вера улыбнулась, этой женщине хотелось верить, с такой уверенностью она говорила, будто бы и правда всё наперед знала. Ни грамма сомнений.

Поговорить ещё хотелось, здесь в тишине, да в проветриваемом помещении было хорошо, но там за дверьми их ждали.

─ Надеюсь, что мазурку мы пересидели, а на котильон надо идти. И, кстати, последний танец не считается, ─ Ирэн подмигнула Вере.

И Вера поняла, что Ирэн намекнула на количество танцев, которые она станцевала с Морозовым.

Но, когда они вышли, то оказалось, что мазурку ещё не объявляли, и Вере, уже пропустившей несколько танцев, пришлось идти плясать. Хорошо ещё, что партнёром на сей раз оказался Алексей Потапов.

А Морозов решил никого не приглашать, но дабы не плодить слухи перешёл в комнату, где «мужские разговоры» велись. Надо было спрятаться от взглядов чересчур настырных дебютанток.

Мельникову он всё объяснил, чтобы впредь недопонимания не возникло. Павел Иванович, конечно, слегка расстроился:

─Эх, Якоб Александрович, а я-то уже размечтался, что породнимся. Может подумаешь?

─ Я уже подумал, и думал долго, Павел Иванович, ─ ответил Морозов давая понять, что не собирается более продолжать эту тему.

Мельников, сам женившийся по большой любви, Морозова понимал, и посему настаивать не стал. Только вот не ожидал, что разговор с дочерью будет сложный.

А Морозов, сразу ощутивший, как с плеч как будто бы камень сняли, решил, что Вера под надёжным прикрытием, и вышел в другой зал.

Здесь музыки почти не было слышно, зато стоял гул мужских голосов, да периодически звон бокалов. Некоторые голоса звучали громче, и Морозов усмехнулся, что вот так всегда на балах, напиваются в основном те, кто этого делать не умеет, зато агентам Шувалова это нравилось, много всякого интересного из разговоров можно было почерпнуть, особенно если верное направление задать.

Увидев в одной из групп графа Забела, Морозов пошёл в ту сторону, но по пути вдруг зацепился за знакомое имя.

Повернул голову и увидел, что кружком стоят несколько незнакомых ему офицеров. А с ними Елагин, рядом с которым ещё двое в гражданском.

И один из них как раз заканчивал:

─И ведь была Воробьёва, а теперь наш император разведённых баб в орденоносцы принимает. Даже как-то обидно, особенно нам, кто на полях сражений кровушку свою проливал.

Один из офицеров, уже в достаточном подпитии, усмехнулся:

─ Это ты Лёвушка, что ли кровушку проливал? Да ты из своего Витебска и не выезжал никогда, а купчиха эта, я слышал, целую банду обезвредила.

Тот из гражданских, которого назвали Лёвушкой, губы поджал в обиде, но промолчал, поскольку оппонент его мало того выше на голову был, так ещё и ордена у него боевые на груди имелись.

А вот голос Елагина, который спокойно и рассудительно сказал:

─ Да полноте вам, речь же не о том, а о репутации империи, ежели награды будут так бездумно выдаваться, то ведь обесценивание произойдёт.

Граф Морозов подавил желание дать в морду и «Лёвушке» и Елагину, и собирался пройти мимо, но, видимо, не для того весь этот разговор затевался, чтобы он мимо прошёл.

─ Якоб Александрович, ─ вдруг позвали Морозова, и графу пришлось поворачиваться.

Елагин широко улыбался:

─ Весь вечер хотел с вами поздороваться, вот и друзья мои, недавно из Витебской губернии приехали, совсем ещё новички в столичном обществе. Знакомьтесь - Лев Иванович Беликович, он в Полоцке был избран уездным предводителем дворянства, и Семён Бенедиктович Ярошевич, специалист по праву и в Понзском, и в Лятовском княжествах, в университете лекции читает.

И Елагин снова широко улыбнулся, и, несколько переигрывая, на взгляд Морозова, громко сказал:

─ А это господа, Его Сиятельство граф Якоб Александрович Морозов герой Ханидана, Ширванской войны, полномочный представитель Стоглавой империи за океаном.

И понизив голос, добавил:

─ Весьма влиятелен, и весьма опасен.

И, казалось бы, что после такого представления, от него должны бежать сломя голову, но то, ли эти витебские помещики на самом деле не были теми, за кого себя выдавали, а только «Лёвушка» вдруг ещё вспомнил, уже обращаясь к нему:

─ Якоб Александрович, рассудите нас, вот мы недовольные, что награду получила женщина с непонятной, по рассказам Ивана Перфильевича, так сказать репутацией. Мы-то люди провинциальные, далёкие от столичных новостей.

И тут второй, который Ярошевич, ещё добавил:

─ Да и говорят, об её связи с американским негоциантом, которому она секретное оборудование продала. Так ведь и империю продать можно.

Их громкие вопросы неожиданно привлекли внимание и остальных, и другие начали подходить и прислушиваться. Морозов заметил, что Забела попытался пройти к нему, но дорогу ему перегородили трое высоких мужчин, набросившись на него с бокалами и радостными лицами.

─ Это вы про кого? ─ спросил один из вновь подошедших.

Иван Перфильевич как бы невзначай сообщил:

─ Да про госпожу Фадееву, нынче орден получившую, зашёл разговор. Вон Лев Иванович считает её недостойною. Я, каюсь, рассказал ему про то, что она супругу своему бывшему мильён выплатила за развод.

И Морозов понял, что если этого не остановить сейчас, то даже став графиней Морозовой, Вере ещё долго будет это аукаться.

Граф понимал, что всё подстроено, и специально провокация была против него направлена, и Шувалов предупреждал, и даже разрешил реагировать агрессивно. Но здесь тоже надо было не переиграть.

Кровь графа бурлила, глаза горели, ему и играть не пришлось, когда он, уловив встревоженный взгляд Андрея Забела, сделал шаг вперёд и решил, что если в морду, то это, конечно не по-графски, зато по-мужски.

Первым в нос получил Елагин, а за ним Лёвушка, Ярошевич отпрыгнул подальше, и спрятался за спинами офицеров.

И вызов на дуэль получили оба, с разницей в час.