Глава 76

─Ай-яй-яй, ─ вздыхал граф Шувалов, ─ как же так? Якоб Александрович, магистру масонской ложи, да в рожу.

Тон у Шувалова был укоризненный, что не согласовывалось с глазами, в которых светилось торжество.

Андрей Забела тут же отметил:

─ Что это вы, Александр Иванович стихами заговорили?

─ Да тут не только стихами заговоришь, романы впору писать, ─ Шувалов попытался нахмуриться, получилось плохо.

Морозов сидел хмурый, молча потирая сжатый кулак. Сердце рвалось туда в бальную залу, но государь чётко приказал: «Дебоширов выгнать!»

Этих витебских сплетников во главе с Елагиным, конечно, вообще из дворца вывели, а своих Шувалов увел в жилую часть, где ему были выделены покои и кабинет на время балов.

─ Ну, Яша, и что ты расстроился? ─ наконец заговорил нормальным тоном граф Шувалов, ─ всё же получилось, всё как хотели. Теперь они будут уверены, что ты Веру Ивановну от себя отдалишь, и она им, как наливное яблоко в руки и упадёт.

─ С чего бы это я Веру Ивановну оставлю? ─ спросил Морозов,

─ Ну так репутация у неё вроде как подпорченная, ─ ответил Шувалов.

А Забела, наблюдавший за этим разговором, вдруг сказал:

─ Осторожнее Александр Иванович, а то у него всего две дуэли, он же и третью может назначить.

Но Шувалов даже не среагировал на шутку, только сказал:

─ Кстати, насчёт дуэлей, ты там не убивай их сразу, хотя бы Елагина оставь, эти то витебские мало что знают, их скорее всего на расход и позвали, а вот Елагин, как и Куракин возле верхушки, много знать могут.

***

Веру после мазурки Алексей проводил к Ирэн, и извинившись пошёл в сторону мужской залы, он ещё когда в танце Веру Ивановну кружил, увидел, что там как-то уже очень активно народ начал скапливаться.

«Неужели началось», ─ подумал Потапов, пробираясь сквозь стоявших группками мужчин.

Графа Морозова он увидел сразу, тот стоял посередине, а вокруг него образовалось свободное пространство, как будто никто не рисковал подойти ближе.

Лицо графа искажала такая улыбка, что Алексей Потапов порадовался что они с графом на одной стороне. Глядя на такого графа, Алексей верил, что вот такие как граф противостояли пятитысячной ширванской армии, будучи в десть раз меньшим количеством*.

(*Речь идёт о событиях, описанных в тетралогии «История Ирэн»)

У ног графа лежал какой-то человек в гражданском, но никто не торопился его поднимать, а напротив стоял Елагин Иван Перфильевич, причитал гнусаво, что ему сломали нос. С другой стороны зала уже неслись солдаты в форме императорской армии, раздвигая столпившихся «зрителей», и, Алексей увидел, как они выводят и Перфильева, и второго, который уже шёл на своих ногах.

А, вот Морозова куда-то повёл Андрей Забела, и, Алексей услышал, что люди вокруг говорили, что у графа Морозова завтра две дуэли, и делали ставки на то, что никто из побитых сегодня, не придёт.

И тогда Алексей понял, что всё уже непросто началось, а произошло. И в очередной раз удивился гению графа Шувалова, его умению просчитывать врагов, что, как и когда они сделают.

А сам пошёл охранять, особо важный объект, который они, всей своей тайной службой поставили под удар.

Подошёл Алексей вовремя, двое не слишком трезвых офицеров наступали на Веру Ивановну, которая с началом котильона осталась одна, Ирэн с мужем танцевали, а Вера присела передохнуть на диванчике в ожидании Морозова.

─ Выберите сейчас же! ─ слегка заплетающимся языком говорил один из офицеров,

─ Не желаю я выбирать, ─ сказала Вера, и жёстко добавила, ─ господа, оставьте меня в покое.

Но господа офицеры как будто её не слышали.

Алексей подошёл, когда один из них пытался сесть рядом с Верой на диван.

─ Встать! ─ сказал Алексей, ─ вам же сказали, дама занята и танцевать не хочет.

─ Ох, ты, защитник, ─ видимо, в венах молодого офицера играла кровь, щедро сдобренная алкоголем, потому что он не почувствовал, что перед ним старший по званию.

Тогда Алексей, оглянувшись, и, не увидев никого, кто мог бы его остановить, размахнулся и не ожидавший такой скорой расправы офицер рухнул обратно на диван.

Вера же встала с дивана сразу, как только пришёл Алексей. И теперь стояла и смотрела на то, как Алексей принимает вызов на дуэль.

Позже спросила:

─Зачем вы так Алексей? Не стоило.

А Алексей, теперь не знавший, как ей сообщить о том, что ещё и граф Морозов завтра на дуэли дерется, только улыбался.

«Как же хорошо становится, когда подлецу в морду дашь. Прям на душе светлеет».

Вскоре и котильон завершился, и поскольку это был последний танец, новых дебоширов предпочли не заметить. И, когда из танцевального круга вышли Ирэн с мужем, то они вообще ничего не заметили. И Алексей, облегченно вздохнув, вместе с Виленскими пошёл провожать Веру к накрытым в другой зале столам.

Уже сидя за круглым столом, Вера спросила:

─ А что-то Якоб Александрович пропал, вы его не видели?

И соврать Алексей не смог, поэтому пришлось рассказывать, что Якоб Александрович, был выведен из зала за дебоширство.

Ирэн охнула, но не удивилась, как будто бы это было обыденное дело для графа – дебоширить на императорских балах, а только спросила:

─ А что граф Морозов натворил?

─ Говорят избил каких-то масонов.

А Виленский спросил:

─ Значит и дуэль будет?

Потапов, который не хотел говорить про дуэль при Вере, укоризненно взглянул на Сергея Михайловича, и ответил:

─ Две.

А Вера отчего-то вспыхнула и спросила, пристально не по-женски глядя на Потапова:

─Это оно да? Это из-за меня?

Алексей, который тоже бы лишь частью этой операции, тихо кивнул, не в силах ничего говорить.

***

Вера

После новостей о том, что граф Морозов будет биться на дуэли, да не одной, а на двух Вера не смогла есть. Она попыталась запихнуть в себя хотя бы кусочек, но еда, несомненно, вкусная, вдруг стала безвкусной.

Да и за Алексея Вера переживала.

И в какой-то момент Вера вдруг поняла, что больше не может быть здесь, что, если Морозов больше не появится, то она лучше поедет домой и будет там переживать, но так, чтобы никто не видел. За сегодня и так столько внимания получила, что на год вперёд хватит.

─ Алексей Леонидович, что-то я устала, ─ сказала Вера, ─ вы не могли бы организовать, чтобы меня домой отвезли.

И, взглянув на Ирэн спросила:

─ Это же уже можно? Уже уместно уйти? Или мне надо что-то сделать?

─ Конечно можно уйти, ─ сказала Ирэн, ─ я думаю, что после ужина многие разъедутся ещё и застрянете на выезде.

─ А мы с Северного входа заезжали, ─ сказал Алексей.

Барон Виленский улыбнулся, так это от Потапова по-детски прозвучало.

И меньше, чем через полчаса, Вера уже сидела в карете, внутри было тепло, кучер поддерживал тепло внутри, пока барыни не было.

Алексей, посадив Веру внутрь кареты, пошёл распорядиться, чтобы принесли её багаж.

А Вера привалилась к мягкой стенке, прикрыла глаза, и перед глазами встало лицо Морозова, его глаза, такие, с какими он её в вальсе кружил.

А потом вдруг вспомнила, что утром он дерётся на дуэли и внутри похолодело, стало страшно.

Провалившись в эти мысли и переживания, Вера не услышала, как стукнула дверца кареты, открывшись и закрывшись.

Вера открыла глаза только когда карета пришла в движение. И забыла, как дышать, потому что напротив неё в карете сидел граф Морозов.