Глава 1

— АНФИСА —

Голова болела так, будто по ней проехался КамАЗ.

А ещё в правом виске дико стучало. Я подняла руку, чтобы помассировать висок и обалдела.

Рука была тонкая, бледная, с голубоватыми прожилками вен.

Чужая рука! Словно кто-то взял мою родную, крепкую женскую руку и заменил на изящный музейный экспонат.

— Мисс? О, мисс, вы очнулись! Какая радость!

Какая ещё мисс?

Я с трудом повернула голову.

Надо мной склонилось молодое женское лицо в белом чепце.

Чёрт побери, настоящая горничная. Она смотрела на меня с выражением искренней радости.

— О, мисс, я так счастлива! Вы так долго были без памяти! Доктор говорил, что всё, отмучилась девочка, а я говорила, никак нет, мисс Анфиса крепкая, она выкарабкается!

Так, она знает моё имя. Но я её не знаю!

Я повела глазами по сторонам. Потолок с лепниной и трещиной в углу. Облезлая позолота. Окно с частым переплётом.

— Где я? – прошептала я, но получилось что-то вроде «Хе я?»

— В Лондоне, конечно, – ответила девушка.

И что я забыла в этом чёртовом Лондоне?

В Англию я вообще не собиралась.

И тут я снова подняла руки и посмотрела на тонкие, длинные, изящные пальцы.

Это не мои руки!

И тут мой мозг позволил мне вспомнить, что произошло. Я была на региональной конференции, решался вопрос о возведении нового моста через реку... Я слушала спикеров, как вдруг, меня резко накрыла тошнота, голова дико заболела, перед глазами запрыгали тёмные пятна. Появилось ощущение, что у меня резко скакануло давление.

Шатаясь, я вышла из конференц-зала. Оказалась в холле, и моя несчастная голова взорвалась такой чудовищной болью, что я помню, как закричала. А потом всё, полный провал.

Что это было? Разрыв аневризмы? Инсульт? Если не это, то от падения и встречей с мраморным полом, я точно насмерть расшибла себе голову.

И куда я попала? На Рай не похоже.

Ад?

Или я оказалась в другом времени?

Я прокашлялась и по возможности мягко поинтересовалась:

— Милочка, а какой нынче век?

Голос был не мой, слишком тонкий и мелодичный.

Горничная удивлённо захлопала глазами, но ответила:

— Так девятнадцатый, мисс.

Ну, всё, приехали. Я точно не в своём теле, не в своём времени. Да ещё и не в своей стране!

Горничная что-то говорила, я её не слушала, у меня в голове гудело от обилия мыслей и зарождающейся паники.

— Мисс, вы меня слышите? – забеспокоилась девушка. – Вы так странно глядите! Ой, это лондонский туман виноват, он вам дурно делает. мистер Кукин предупреждал...

— Какой ещё Кукин? – просипела я.

Горничная всплеснула руками:

— Ваш батюшка, конечно! Мистер Кукин! Он так сильно беспокоился и переживал! Каждый день справлялся, когда к вам заходил!

Её голос дрогнул, и я уловила фальшивые нотки.

— Батюшка? – переспросила я. – И что же сей батюшка?

— Он велел приготовить вас к обеду. Сегодня прибудет ваш жених, мистер Макферсон.

Вот тут мне стало по-настоящему страшно.

В мои тридцать два… Или теперь двадцать? Сколько мне тут? Короче, слово «жених» вызывало примерно такие же эмоции, как «внеплановая проверка объекта».

То есть захотелось немедленно свалить в закат.

— Какой ещё жених? – выпалила я диким тоном, когда обычно орала на прораба «Какой ещё прорыв трубы?!»

— О, мисс, вам очень повезло! Это достойный джентльмен! – «осчастливила» меня горничная. – Он из хорошей семьи и при деньгах. Мистер Кукин говорит, вам повезло, ведь мистер Макферсон щедрый и обходительный...

Я смекнула, что горничная повторяет заученный текст. Ну, прямо как автоответчик «Ваш звонок очень важен для нас, пожалуйста, подождите…»

— Помогите мне сесть, – проговорила я.

Горничная засуетилась, подложила подушки. Двигалась она сноровисто.

— Как вас зовут? – спросила её.

Она удивилась моему вопросу.

— Мэри, мисс. Вы разве забыли меня?

— Ничего не помню, – честно пробормотала я. – Память как туманом заволокло. Это всё лондонский смог...

Лучшее оправдание – это амнезия. Старо как мир, но работает безотказно, как ведро воды при пожаре. Не факт, что потушит, но хотя бы не заподозрят в колдовстве.

Мэри покивала и произнесла с пониманием:

— Это всё хворь, мисс. Вы только не пугайтесь, память вернётся.

— Обязательно, ага, – вздохнула я. – А теперь, Мэри, будьте так любезны и расскажите-ка мне всё-всё. Где мы находимся, кто я такая и почему мой... э-э-э… батюшка хочет выдать меня замуж за человека, который очень богат и обходителен… А то пока моя память вернётся, а тут обед скоро, жених, то да сё…

Мэри моргнула удивлённо, видимо, моя речь была странной для неё, но ничего не сказала об этом. Она присела на край кресла и принялась рассказывать.

По её словам, выходило следующее.

Я, Самойлова Анфиса Дмитриевна, дочь покойной русской дворянки от первого брака. Матушка моя, урождённая Засекина, вышла замуж по любви за офицера Самойлова, родила меня, рано овдовела и осталась с дочерью и весьма приличным состоянием. А потом вышла замуж повторно. За некого Кукина Игната Прохоровича.

Кукин был дворянин, но не слишком родовитый, совсем не богатый, но с невероятным талантом пускать по ветру всё, до чего дотягивались его не привыкшие к труду руки.

Он промотал своё хиленькое состояние, промотал матушкино, а когда она скончалась родами, его ребёнок, мальчик, тоже не выжил, с энтузиазмом взялся за моё наследство.

Теперь, когда деньги кончились, а кредиторы осаждали дом, как мухи – варенье, Игнату Прохоровичу пришла в голову гениальная мысль выгодно продать падчерицу. Ой, то есть выдать замуж.

В Англию он приехал не от хорошей жизни, так как в России про его художества уже знали, и ни один уважаемый человек не подпустил бы Кукина к своей семье, а тем более не взял бы дочь из такой семьи.

Но Англия далеко, Англия ничего не знает, а у Кукина имелся старый приятель, который за умеренную мзду готов был представить разорённое семейство в лучшем свете.

Мистер Макферсон, мой предполагаемый жених, был богат, правда, немолод, точнее, вообще старик, у него из зада уже полгроба торчало, имел троих детей от первого брака, даже внуки уже есть, и он с какого-то перепугу решил, что нуждается в новой жене и желательно юной, тихой и безропотной.

Кукин меня описывал именно так. Юная, тихая, безропотная барышня, да ещё русского дворянского рода, что в Лондоне считалось экзотикой, почти как привезти из колоний ручного тигра.

— А он хороший? – спросила я, стараясь не скривить рожу от этих «расчудесных» новостей. – Этот Макферсон?

Мэри замялась, и осторожно произнесла:

— У него хороший доход, мисс. И есть дом в Челси.

Доход и дом. Спасибо, Мэри, ты сказала достаточно.

Я закрыла глаза и попыталась осмыслить ситуацию.

Итак, что мы имеем?

Я, Королёва Анфиса Павловна, тридцати двух лет от роду, ведущий инженер-конструктор, специалист по мостам и дорожному строительству, за плечами у меня семь крупных объектов, из них два, на минуточку, федерального значения, в своём времени, похоже, я померла и очнулась в теле двадцатилетней девицы, которую тоже зовут Анфиса, только отчество и фамилия другие. У моей предшественницы, кроме худобы, бледности и хищного отчима, нет вообще ничего. И никого.

Прекрасно, ну просто великолепно!

Инженерная задача повышенной сложности.

Мой наставник в институте, старый Кравцов, любил повторять: «Королёва, если задача кажется вам нерешаемой, то вы просто её неправильно сформулировали».

Так, Фиса, давай-ка будем формулировать правильно.

Задача у меня первой важности – это выжить, не стать женой престарелого мистера Макферсона, вернуться в Россию и понять, как жить дальше!

Вводные данные. Скорее всего, денег у меня нет.

Так, а документы? Думаю, они у Кукина.

Знаний о текущей эпохе у меня крепкий ноль. Зато есть мозги, две руки и две ноги. Правда, руки и ноги пока слабые, но это поправимо.

Ладно, всё решим.

Я в упор посмотрела на Мэри.

— Когда приезжает жених?

— Через три часа, мисс.

Я длинно вздохнула.

— Тогда, – пробормотала невесёлым тоном, – давайте приводить меня в порядок. Нехорошо встречать женишка в таком жалком виде. Правда, Мэри?

Что-то в моём тоне заставило её насторожиться. Но она была слишком хорошо вышколена, чтобы задавать вопросы.

Горничная кивнула и засуетилась.

Помогла мне помыться. Потом достала из сундука платье нежно-голубого цвета, а ещё тонну белья и корсет.

Пока Мэри возилась с застёжками, одна, вторая, пятая, господи, сколько же их тут, потом со шнуровкой корсета, я рассматривала комнату в поисках полезной информации.

Комната была небольшая, но приличная. Мебель тяжёлая, из тёмного дерева. Камин добротный, в котором лениво тлел уголь. Зеркало в бронзовой раме.

О, зеркало!

— Хочу на себя взглянуть, – произнесла я и подошла к зеркалу.

Посмотрела и обомлела.

Из зеркала на меня смотрела незнакомка.

Тонкое лицо, серые глаза, длиннющие тёмные волосы.

Черты лица правильные, даже красивые, но какая-то блёклая красота, словно акварель, с которой смыли половину красок.

И главное было – это выражение лица. Оно было затравленное и испуганное. Так смотрят собаки, которых слишком часто били.

Интересно, это выражение моё или предыдущей Анфисы?

— Вы очень хороши, мисс, – проговорила Мэри, явно пытаясь меня приободрить. – Только бледны немного, но это ничего, румяна всё поправят.

О, меня сейчас будут румянить, как куклу, перед тем как подороже продать.

Ладно, поиграем.

Через час я была готова.

Туфли были ужасно неудобные. Платье сидело отвратительно. Прежняя Анфиса явно питалась хуже бродячей кошки.

Мэри усадила меня в кресло, попросила обождать, а сама убежала докладывать «батюшке».

И я осталась одна.

Вот теперь надо думать, и ни в коем случае не впадать в панику.

Другое время? Ладно, люди жили в девятнадцатом веке, и даже очень хорошо жили.

Другая страна? Пф! Я, естественно, уеду обратно в Россию.

У меня молодое тело, а ещё мозги будущего, если так можно выразиться. При мне багаж знаний и опыта тридцати двухлетней тётки.

Да я просто золото!

Повезёт же кому-то.

* * *

Дверь я проверила сразу.

Заперта. Но не на ключ, просто изнутри ручка не поворачивалась. Механизм старый, штифтовый, я такие в музее видела.

Если бы у меня была отвёртка…

Ладно. Дверь не единственный выход. Есть ещё окно.

Я подошла к окну, открыла створку и закашлялась.

Густой смог с запахом угля и гнилых водорослей заполз в комнату.

Внизу была узкая мостовая. До земли очень даже высоко. Примерно третий этаж. Прыгать нельзя. Даже если не убьюсь насмерть, переломаю ноги, и тогда прощай, побег.

Так, мне нужна верёвка.

Я обернулась к кровати.

Если разрезать простыни на полосы и связать, то...

Ага, а разрезать чем? Ножниц мне не дали. Ножей в комнате нет.

Так, стоп, включи голову, Фиса.

Я обшарила комнату ещё раз.

Комод, ящики, каминная полка.

В комоде аккуратно лежало бельё, ленты, какие-то коробочки. В ящике был молитвенник, засушенный цветок и сломанная брошь с рубином и острыми краями, которые выглядели как лезвия.

Я схватила её. Если постараться, то можно ей разорвать ткань.

Припрятала брошку, чтобы потом использовать для дела.

И тут я услышала приближающиеся шаги.

Я быстро прыгнула в кресло и изобразила несчастное выражение лица. Будто вот-вот в обморок свалюсь.

Горничная отворила двери и радостно оповестила меня:

— Мисс! Мистер Кукин идёт!

Кукину Игнату Прохоровичу было примерно сорок с небольшим. У него седоватые виски, холёное лицо с остатками былой привлекательности, и одет он прилично.

— Дочь моя! – воскликнул он с порога и распахнул объятия. – Ты очнулась! Слава богу, слава богу!

Театр одного актёра.

Я не встала, только кивнула и проговорила тихо:

— Ах, батюшка.

Он приблизился, поцеловал воздух у моего лба и опустился в кресло напротив.

За его спиной в дверь просочились двое. Молодые, наглые, с одинаковым гадким выражением на мордах.

— А вот и братья твои! Валериан, Никодим, идите, сестрица очнулась! Поприветствуйте её!

Значит, эти двое мои сводные братья.

Старший, Валериан был хорош собой и знал это. Тёмные волосы хорошо уложены, сюртук из дорогого сукна, на пальце сверкал перстень с изумрудом. Он улыбнулся мне, и улыбка у него была профессионального соблазнителя.

— Сестрица! – протянул он, растягивая гласные. – А мы уж думали, ты нас покинешь. Как это было бы нерасчётливо!

Младший, Никодим, лет девятнадцати, прятался за плечом брата и хихикал. У него было лицо человека, не обделённого умом.

— Не дождётесь, – пробормотала негромко.

Валериан приподнял бровь.

— Ого! Наша мышка умеет говорить? Неужто хворь пошла на пользу?

— Валериан, не пугай сестру, – одёрнул его Кукин-старший. – Не видишь её бледность? Она ещё слаба. А ведь ей предстоит знакомство с мистером Макферсоном. Кстати, Анфиса, ты уж постарайся покорить его. Джентльмен этот весьма состоятельный. Твоё будущее в твоих руках.

— В моих? – переспросила я, едва сдерживая гнев и ресничками хлоп-хлоп, мол, дурочка я. – Как интересно, а я всегда считала, что моё будущее в ваших руках. Но раз вы настаиваете, то так и быть, возьму свою судьбу в свои руки.

Кукин-старший опасно прищурился. На мгновение с его лица слетела маска доброго отчима, и под ней мелькнул холодный расчёт и неприязнь.

— Ты права, – проговорил он в ответ. – Твоё будущее в моих руках, и я намерен устроить его наилучшим образом. А ты, со своей стороны, должна показывать благодарность и послушание.

— Угу, разумеется, – буркнула я.

В моём голосе не было ни капли искренности, но он сделал вид, что поверил. Потом кивнул, поднялся и нервно огладил сюртук.

— Обед уже скоро, смотри мне, не опаздывай. Макферсон ценит пунктуальность.

Они вышли. Последним выкатился Никодим, перед этим кинув на меня взгляд, полный глупого любопытства.