Глава 40

— АНФИСА —

Зима тянулась долго. Иногда мне казалось, что она решила остаться с нами навсегда.

Снег валил и валил, зима была безжалостна.

Зато у нас было тепло, и это была заслуга не только печей и дров, но и бабки Агафьи.

Когда я начала поправляться, первым делом я заявила Георгию:

— Агафья остаётся с нами.

Он поднял на меня удивлённый взгляд.

— Анфиса, ты уверена? Она же знахарка, у неё своя жизнь, изба…

— Какая изба? – возмутилась я. – Какая жизнь одной? И что, она должна в такой-то холод возвращаться? Дом её сто процентов остыл, его отогревать надо будет неделю! Нет, Гор, пусть остаётся. Дом большой, места хватит. Она меня лечила и меня спасла. Теперь мы её не бросим.

Георгий посмотрел на меня с улыбкой и кивнул.

— Ты – удивительная женщина, Анфиса, – проговорил он. – Тебя природа наградила не только умом, но и добрым сердцем. Я только за.

Когда я сообщила Агафье о нашем решении, она сначала замахала руками.

— Да что вы, сударыня! Я нищая старуха, мне негоже в барском доме жить! Не беспокойтесь вы...

— Агафья, – заговорила я, глядя ей прямо в глаза, – если ты сейчас пойдёшь обратно в свою избу, я отправлюсь вместе с тобой. Не уверена, что переживу дорогу. И у меня вопрос: ты хочешь, чтобы у тебя на совести была моя смерть?

Она ахнула и прижала руки к груди.

— Упёртая же ты, барыня, – покачала она головой. – Прямо как мой покойный муж. Тоже как придумает что, упрётся рогом и никак не переубедить.

— Вот и оставайся, – заявила с улыбкой. – У нас есть свободные комнаты, выбирай любую и живи. Согласна?

Агафья вздохнула и кивнула.

— Согласна, сударыня.

— Тогда добро пожаловать в нашу семью, Агафья.

Она осталась. И это было лучшее решение, которое я приняла за последние месяцы.

Она готовила свои травяные чаи, которые мы пили по вечерам у камина, поведала нам истории о старых временах.

Эта женщина знала, какие травы помогают от кашля, а какие укрепляют иммунитет, и благодаря её отварам и настойкам никто из нас больше не болел. Даже слуги, которые раньше частенько хворали, стали крепче и бодрее.

— Это всё твоя заслуга, – говорил мне Георгий, когда мы сидели вечером у камина и пили её чай с мёдом.

— Это заслуга Агафьи, – поправляла я. – И твоя.

— Моя? – удивился он.

— Ты же меня спас, – произнесла я, глядя на него. – Если бы ты не пошёл за ней, я бы умерла. Так что мы квиты.

Он улыбнулся, взял мою руку и поцеловал.

— Мы не квиты, Анфиса. Мы с тобой одно целое.

Зима закончилась неожиданно. Я проснулась утром, выглянула в окно и чуть не упала от удивления. Снег начал таять, с крыш капали сосульки, на дорогах появились лужи, а на деревьях набухли первые почки! Тихо, незаметно пришла весна.

— Гор, – позвала я мужа, который ещё дремал в постели. – Весна-а-а! Ура-а-а!

— Что? – приоткрыл он один глаз.

— Весна, говорю! Ещё чуть-чуть и мы можем ехать в Петербург!

Он сел на кровати и посмотрел в окно, лицо его расплылось в улыбке.

— Значит, пора готовиться и собираться.

— Пора, – согласилась я.

Через две недели дороги более-менее просохли, и мы начали собираться в путь.

Дмитрий оставался за старшего, Агафья тоже решила остаться, боялась, что в Петербурге ей будет не по себе.

— Я лучше здесь, – твёрдо стояла она на своём, когда я попыталась её уговорить поехать с нами. – Дом свой посмотрю, проверю, первые травы соберу, высушу. А вы, сударыня, только берегите себя, не простужайтесь больше.

— Обещаю, – пообещала я.

В Петербурге нас встретили уже по-настоящему тёплые дни. Солнце светило ярко, на улицах было людно.

Никитины, конечно, уже ждали нас. Елена Аркадьевна встретила нас на пороге с распростёртыми объятиями.

— Анфиса, душечка! – воскликнула она. – Как же мы по вас соскучились! Вы так похудели, так побледнели! Ну-ка, рассказывайте всё-всё!

Мы рассказали всё, как есть. Елена Аркадьевна слушала, прижимала руки к груди, охала и ахала, а Пётр Иванович смотрел на нас с улыбкой и время от времени кивал.

— А у нас, – заговорил он, когда мы закончили свой рассказ, – новости для вас. И, я скажу, новости удивительные.

— Какие же? – спросил Георгий.

— Твои идеи, Анфиса, заинтересовали самого императора.

Он понизил голос и добавил:

— К нам приезжали люди из его канцелярии. Они хотят познакомиться с «неизвестным дарованием», которое придумывает такие гениальные проекты.

Я почувствовала холодок на спине. Император хочет со мной встретиться? Это было одновременно и потрясающе, и страшно.

Нет, не потрясающе. Это просто катастрофа. Как я объясню ему, откуда я знаю, как и что делать, строить? Ещё решит, что я шпионка или вообще самозванка. Ох, мли-и-ин.

— Пётр Иванович, – начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения и ужаса, – вы же не им не выдали меня?

— Нет, душечка, как можешь так думать? Я придерживаюсь нашей договорённости, но они настаивают на встрече. И, признаться, я не знаю, сколько смогу их отвлекать.

— Нам нужно всё хорошо обдумать, – пробормотала я, чувствуя, как в голове начинают носиться мысли. – Я не могу сейчас встретиться с императором. Я не готова.

— Анфиса, – осторожно спросил Георгий, – что ты задумала?

— Ещё ничего, – честно ответила я. – Но нам нужно время. И пока я буду думать, нам нужно уехать из Петербурга.

— Уехать? – удивились Никитины. – Вы же только приехали!

— Да, но мы всё равно собирались поехать к Воину Михайлову, другу Гора. Это идеальный момент покинуть столицу на несколько месяцев. А за это время я придумаю, как объяснить императору свои идеи и свой талант.

Георгий кивнул.

— Любимая, ты всегда находишь выход, но уехать прямо сейчас мы не можем. Я должен плотно заняться делами с востоком. Сейчас самый хороший период для переговоров и заключения новых сделок.

Я закивала и перебила его с восторгом:

— Конечно будет как ты решишь! Я за любой кипиш кроме голодовки и внимания властей к своей персоне!

Никитины переглянулись и рассмеялись.

— Хорошо, как только уладим все дела, отправимся к Воину, я ему заранее напишу, – произнёс он с улыбкой и благодарно поцеловал меня.

В тот же день Георгий написал письмо Воину.

— Что написал ему? – спросила, когда он закончил.

— Что мы приедем к ним ближе к осени.

— Он твой очень хороший друг, да? – спросила, глядя на его сияющее лицо. Хотя уже знала, что Воин – достойный человек, но Гор любил говорить о нём.

— Да, родная, он один из моих лучших друзей, – ответил Георгий. – Мы вместе через многое прошли на Кавказе. Такое не забывается.

— Уверена, он такой же замечательный, как и ты.

— Он лучше, – улыбнулся мне Гор. – Ты сама это увидишь.

Не думаю, что есть мужчины лучше моего Рябинина.

Письмо отправили.

* * *

Пересказывать вам как прошла весна и почти всё лето, не стану. Мои проекты курировал Никитин, и всё было отлично. Мне хотелось проверять, как всё идёт, но не стала, а то привлеку внимание. Доверилась друзьям.

Дела у Гора с китайцами напротив шли сложно. Эти партнёры оказались тугими на торги, но Рябинин не был бы купцом, если бы не умел торговаться и убеждать.

Мне было откровенно скучно, и я занималась тем, что много думала о детях и сетовала на судьбу, что она не даёт мне ребёнка.

Ещё, естественно, я чертила, придумывала разное и новое, чтобы мозг не забывал. Писала всё, что помнила со студенческих времён и уже с самого двадцать первого века по технологиям и думала, как бы тонко и ненавязчиво привнести новое и полезное в этот век…

Так и пролетело время. К моему облегчению и счастью, император пока обо мне забыл.

Гор решил все свои дела, устал, он конечно, будь здоров. И я немного ворчала, что надо не забывать о себе и надо отдыхать.

К Михайловым мы уезжали с лёгким сердцем. Впереди было путешествие и новые знакомства.

Экипаж тронулся, я смотрела в окно на убегающий мимо меня Петербург и думала о том, как много изменилось, но всё было хорошо.

Я прижалась к плечу Георгия и закрыла глаза.

— Я люблю тебя, Гор, – прошептала я.

— И я тебя, моя Анфиса, – ответил он, целуя меня в висок. – Всегда.

* * *

Дорога до Тамбовской губернии была долгой и, как я наивно полагала, скучной.

Ну, что может случиться в пути? Едешь себе, смотришь в окно на поля и перелески, иногда останавливаешься на почтовых станциях, чтобы сменить лошадей, ещё пьёшь чай с бубликами.

Разве что колёса могут сломаться или лошадь захромать. В общем, обычная российская дорожная рутина, которую я уже успела досконально изучить.

Но судьба, видимо, решила, что мы слишком расслабились, и решила напомнить нам, что жизнь – это не только пикники у озера и уютные вечера у камина.

Это случилось на третий день нашего путешествия.

Мы ехали вдоль опушки большого хвойного леса, как в тот же миг из леса раздался пронзительный свист, отчего я вздрогнула и вцепилась в руку мужа.

— Что это? – выдохнула я.

И тут же мы резко остановились.

Гор выскочил наружу, а я осталась внутри, прижимаясь к стенке кареты и молясь всем богам, которых знала. Горничная Надя, которую мы взяли с собой из дому, прижалась ко мне и задрожала мелкой дрожью.

— Барыня, – прошептала она, – я боюсь...

— Не бойся, барин сейчас всё решит и со всем справится.

Но я сама не была в этом уверена. Выглянув в щёлочку между шторами, я увидела, что нас окружали.

Как минимум десять человек. Это были жуткие мужчины в тёмной одежде, с грубыми лицами, а в руках у них были ножи, топоры, а у одного даже пистолет.

— Выходи! – заорал один из них, подходя к экипажу. – Деньги давай! И барыню свою покажи! Ежели красивая, отдашь по-доброму, то будешь жить!

Я почувствовала, как во мне закипает злость и страх.

Георгий был снаружи, и он был безоружен, если не считать охотничьего ножа, который всегда носил с собой. Но он не сдастся, а будет биться до последнего. Уж я помню, как мужики рассказывали о его подвигах на запрещённых боях, когда он заработал деньги на еду.

— Убирайтесь, – приказал он спокойно, но в голосе звучала угроза. – Я даю вам шанс уйти живыми.

Разбойники засмеялись. Тот, что был с пистолетом, шагнул вперёд.

— Все слышали, что он там вякнул? – обернулся он к своим. – Угрожает нам! Один против десяти!

— Да, один, – согласился Георгий, и его рука легла на рукоятку ножа.

Он бросился на них. Я не видела, как именно это произошло, потому что всё случилось слишком быстро. Но в следующую секунду один из разбойников уже лежал на земле, а Георгий стоял над ним с окровавленным ножом в руке.

— Кто следующий? – спросил он ледяным тоном.

Разбойники на мгновение замешкались, но потом их главарь с пистолетом, заорал дурниной:

— Взять его живым или мёртвым!

Они кинулись на Георгия все и сразу.

Я закричала, прижав ладони к лицу, но сквозь пальцы всё равно видела, как мой муж превращается в какого-то берсерка. Он двигался так быстро, что я не успевала следить за его движениями. Он уклонялся, уворачивался и наносил точные и смертельные удары.

Один разбойник попытался ударить его топором, но Георгий перехватил его руку, вывернул, и топор полетел в сторону. Второй замахнулся ножом, но Гор уже ушёл в сторону, и нож просвистел мимо. Третьего он просто отшвырнул ногой.

— Да что ты за чёрт! – заорал главарь, пытаясь навести на него пистолет, но Георгий был быстрее. Он подскочил к нему, выбил пистолет из руки, и тот упал в грязь, а затем нанёс короткий и точный удар лбом ему по носу, и главарь рухнул на землю без сознания.

Остальные, увидев, что их предводитель повержен, начали разбегаться. Кто-то побежал в лес, были и те, кто просто упал на колени и подняли руки.

— Не убивайте! – кричал один из них. – Мы просто хотели денег!

— Убирайтесь, – прошипел Георгий. – Ну! Быстро!

Он перехватил нож, чтобы убивать, и мужики исчезли быстрее, чем я успела моргнуть.

Георгий стоял напряжённый и тяжело дышал.

Я выскочила из экипажа, не чувствуя ног. Подбежала к нему и просто бросилась ему на шею.

— Ты идиот! – закричала я, и голос мой сорвался на рыдание. – Ты мог погибнуть! Зачем ты это сделал?!

— Чтобы защитить тебя, – ответил он, и его руки обняли меня, прижимая к себе так крепко, что я почти не могла дышать. – Я обещал защищать тебя, Анфиса, а я всегда сдержу своё слово.

Я подняла голову и посмотрела на него. Он был в крови, его рубашка была порвана, на щеке красовалась царапина, а волосы спутались и торчали в разные стороны. Но для меня он был самым красивым мужчиной на свете и во всём идеальным.

— Я люблю тебя, – проговорила, всхлипывая. – Люблю тебя так сильно, что у меня сердце разрывается. Ты – мой герой, Гор!

И крепко поцеловала мужа, не обращая внимания, что он в крови, и вокруг разбросаны трупы разбойников.

Я целовала его так, как целуют в последний раз в жизни, или в первый.

Гор ответил на мой поцелуй, и в этот момент я поняла, что мы выдержим всё, что бы с нами ни случилось.

— Анфиса, – прошептал он, отстраняясь и глядя на меня с улыбкой. – Ты что же, плачешь?

— Потому что ты напугал меня до усрач… до ужаса, – ответила, вытирая слёзы. – Ты даже не представляешь, как я люблю тебя.

— Представляю. Ведь я тоже от тебя без ума… Ты – моё сердце, родная.

Я снова обняла его и зарылась носом в его рубашку.

Надя, которая всё это время сидела в карете и тряслась от страха, наконец высунула голову.

— Всё кончилось? – спросила она дрожащим голосом.

— Да, – ответила я. – Мы едем дальше.

Выехать дальше не сразу получилось. Экипаж был повреждён, одно колесо разбито, ещё и лошади разволновались. Кучер, который успел изрядно перепугаться, но был живой и невредимый, начал их успокаивать.

— Всё будет хорошо, – произнёс Георгий, обнимая меня за плечи.

В тот же день добрались мы до ближайшей деревни только к вечеру. Там и переночевали, и починили экипаж, взяли в сопровождение пару здоровых мужиков и отправились дальше.

После ситуации с разбойниками я в сотый раз убедилась, что люблю Георгия Рябинина больше жизни, и готова на всё, чтобы быть с ним всегда.

Когда мы наконец выехали на тракт и двинулись дальше, я сидела рядом с ним, прижавшись к его плечу, и думала о том, как всё-таки странно устроена жизнь. Только что я боялась за его жизнь, а теперь мы едем по дороге, солнце светит, птицы поют, и всё у нас хорошо. Почти хорошо. Ребёночка не хватает.