Глава 5

— АНФИСА —

Сон не шёл.

Я лежала на узкой кровати, уставившись в тёмный потолок, и перебирала мысли одну за другой.

Мыслей было слишком много. Они толкались в моей голове, мешали друг другу и мне в том числе.

Первая мысль была, я – попаданка во времени, попала в 19 век. И я приняла этот факт как вводную данную.

Вторая мысль, что я вышла замуж. И третья мысль, мы завтра должны покинуть Англию и направиться на землю мою родную, в Россию.

Рябинин лежал рядом, он спал на боку, отвернувшись к стене. Дышал ровно, но иногда дыхание сбивалось, его тревожили раны.

Надо было учить всё подряд. Медицину надо бы знать, не только первую помощь и азы, а более углубленно.

Ещё надо было учить, как выживать в лесу, потому что кто знает, куда ещё меня занесёт.

Историю вот, как оказывается, знать обязательно, причём не только даты и имена, а бытовуху, кто с кем воевал, кто кому союзник, какой год на дворе и что вообще происходит в мире.

А я что? Я только сопромат и знаю.

Так, ладно, а если я сама заболею? Простуда там, царапина. Антибиот….в нет, их вообще изобретут во Вторую Мировую. Что делать?

Мысль эта была неприятной, и я отогнала её, нечего притягивать всякие неприятности типа болезней.

Вместо этого я стала думать о своей предшественнице, Анфисе Самойловой.

Она потомок Рюриковичей. Это же надо!

Только радости от этого никакой. Княжеская кровь она не броня. Не защитит от голода, холода, злого отчима, старого жениха и от борделя.

Предшественницу не защитила.

Я тяжко вздохнула.

Зато у меня есть муж.

Рябинин, на мой взгляд, мужик порядочный. Это видно по тому, как он держится, смотрит и говорит. Он явно не из тех, кто треплется попусту.

И, честно говоря, он мне ещё понравился и как мужчина.

Под грубой тканью угадывались мощные очертания плеч. Спина у него была широкая, крепкая, но мышцы не бугристые, как у грузчиков, а правильные.

В конце концов, мы женаты, и поэтому надо придумать, как убедить его, что я ему нужна, и как жена, и боевая подруга, но ещё и...

Ну, в постель бы я с ним точно легла.

Нет, ну а что, мужик классный. И я не про внешность, хотя и внешность тоже, а про ощущения. С ним не страшно, а надёжно. С первой минуты поняла, когда увидела его на помосте гордого и несокрушённого.

С ним, чёрт возьми, хочется строить дом, мосты и рожать детей. А это, знаете ли, лучшая характеристика мужчины, которую я могу дать.

С этими мыслями я и задремала.

* * *

Разбудил меня настойчивый стук в дверь.

И я подскочила так резко, что едва не свалилась с кровати. Рябинин, к моему удивлению, уже сидел на стуле и застёгивал рубашку. Когда успел встать? Я даже не услышала.

Он дождался, когда я оправлю на себе платье, и тогда произнёс спокойно:

— Войди.

Дверь распахнулась, и в комнату буквально ввалился Вилли. Сегодня он был в дорожном сюртуке.

— Доброе утро, господа хорошие! – прогремел он, и я поморщилась. У этого человека, кажется, не было режима «тихо». – А у меня есть новости! Хорошие и... чуть похуже.

— Давай хорошие, – кивнул ему Рябинин.

— Я нашёл судно! – обрадовал нас Вилли и расплылся в улыбке. – Это русский торговый корабль, «Святой Николай». Капитан там свой человек, проверенный. Когда он узнал, что пассажир, это русский человек, которого спасла некая русская леди…

Он выразительно посмотрел на меня

— ...он с радостью согласился взять вас на борт, – закончил Вилли. – Отплываете сегодня с отливом.

— А новости похуже? – спросил его Рябинин.

Вилли перестал улыбаться. Лицо его стало серьёзным.

— Некий господин Кукин, – проговорил он, – ищет по всему Лондону некую русскую леди. По описанию...

Он снова посмотрел на меня, и я побледнела.

— ...она очень похожа на вас, миссис Рябинина.

Вот же! Он меня ищет, а значит, скоро найдёт!

— И он нанял людей. И эти люди, скажем так, знают своё дело.

Рябинин поднялся. Движение далось ему с трудом, я видела, как он стиснул зубы, но голос его был спокоен:

— Вилли, сей господин данную леди найти не должен.

Вилли усмехнулся. Сразу видно, что человек понимает не только то, что сказано, но и то, что не сказано.

— Я так и думал. Поэтому уже принял кое-какие меры. Люди Кукина будут искать вас в районе порта Дувра. Им уже сообщили, что леди ищет судно именно там. А на самом деле вас ждут в Грейвзенде, оттуда вы прямым ходом пойдёте в Петербург. Пока они будут обшаривать Дувр, вы уже выйдете в море.

Я выдохнула.

— Вилли, – проговорила я, – благодарю.

Он кивнул и улыбнулся без тени смущения.

— Но это ещё не всё.

Он протянул Рябинину саквояж.

— Здесь твои вещи, Гор. То, что удалось сохранить. Документы, смена белья и деньги.

Потом повернулся ко мне:

— А для леди – вот.

И протянул мне пухлый свёрток.

Я его развернула. Внутри было простое, тёмно-синее платье из плотной шерсти, плащ с капюшоном и дорожные туфли.

— Ох, – выдохнула я, не ожидая, – спасибо. Правда, я не знаю, как вас благодарить.

— Благодарите своего мужа, – ответил он.

Я закусила губу и благодарно посмотрела на Рябинина. Тот отвернулся и сделал вид, что изучает содержимое саквояжа.

— И вот ещё что, – добавил Вилли. – В плаще есть потайной карман. Я положил туда маленький пистолет, на всякий случай. Порох сухой, пули на месте. Пользоваться умеете?

— Нет, – честно ответила я.

— Муж научит. Времени в море будет много.

И он подмигнул мне.

* * *

День прошёл в подготовке.

Я помогла Рябинину сменить повязки, его раны выглядели чуть лучше, но до заживления было как до Луны пешком и обратно.

Мы плотно поели, потому что неизвестно, чем будут кормить на корабле и будут ли вообще. Правда, Вилли нам и с собой еды и воды дал.

Уже ближе к вечеру, когда город начал тонуть в сумерках, естественно и в смоге, куда же без него, мы вышли из бара Вилли и направились в порт на кебе.

Лондонский порт в девятнадцатом веке – это, скажу я вам, отдельный организм. Он огромный, хаотичный, вонючий и до безобразия громкий.

Это был лабиринт из деревянных причалов, складских ангаров, кранов, бочек, тюков, ящиков и ещё чёрт знает чего и кого. Толпы грузчиков, матросов, торговцев, таможенных чиновников. Всюду раздавались крики, ругань, скрипели доски, слышен был плеск воды, хлопанье парусов, скрежет цепей. Короче, какофония звуков незабываемая.

А ещё чёртовы запахи. Просто газовая атака на мой нежный нос. Рыба, водоросли, дёготь, мокрая древесина, угольный дым, конский навоз, прокисшее пойло, специи, смола.

Если бы я очутилась здесь в своём настоящем теле из двадцать первого века, меня бы вывернуло наизнанку. Но эта Анфиса, явно была не то, что привычная, но всё-таки дитя этого века, и мой организм хоть и замер в ужасе, но всё же сдержался.

Одета я была в новое тёплое платье и плащ с капюшоном, который скрывал лицо.

Рябинин был со мной рядом, в простом плаще и кепи, надвинутом на лоб. Он крепко держал меня за руку. Думаю, он бы меня и верёвочкой ещё к себе привязал, потому что я крутила головой, как турист обыкновенный.

Двигался Гор напряжённо. Я видела, как он стискивает зубы при каждом шаге. Спина у него дико болела, я в этом не сомневаюсь, но он особо не подавал виду.

Я забрала из его руки свою ладонь и взяла его под руку. Он удивился.

— Тебе больно, – проговорила я тихо и с сочувствием. – Обопрись на меня.

— Я в порядке, – так же тихо ответил он.

— Нет, не в порядке. Ты героически не в порядке.

Он ничего не ответил, но по тому, как чуть изменилось его движение, я поняла, что он принял мою поддержку. Ну вот, мужчина мало того, что порядочный, ответственный, так ещё с ним и договариваться можно.

Рябинин у меня пока получает одни плюсики, ещё ни одного минуса. Ну просто, мужчина из тех, кого заносят в Красную книгу.

Мы прошли мимо таможенного поста, где Рябинин показал документы и наше с ним свидетельство о браке, и таможенник, зевнув, что чуть не вывихнул себе челюсть, махнул рукой.

Никто нас не искал и не остановил. Вилли постарался на славу.

Далее мы нашли корабль с названием «Святой Николай».

Корабль был, ну, как бы это правильно его назвать, не флагман, и совсем не красавец, рассекающий волны, а торговое судно, баркентина, если я правильно помню классификацию, но я не уверена, что помню.

Корпус был деревянный, обшивка от времени и солёной воды сильно потемнела, а носовое украшение у корабля было вроде полустёртого святого с отбитым носом.

Но палуба была надраена до блеска, сразу видно, что судно хоть и старое, побитое жизнью, сильно просоленное ветром и морем, но за ним следят. Снасти тоже в порядке, и паруса зарифлены.

Водоизмещение у него примерно триста тонн, не больше. Такие суда ходили между Англией и Россией, возили мелкий груз типа тканей, посуды, чай, инструменты. Обратно – лес, пеньку, зерно.

Эти знания у меня сохранились со времён обучения, проходили мы корабельное дело, как факультативное. Не думала, что знания остались. Когда их не применяешь в жизни, они, увы, стираются.

— Прости Анфиса, это не дворец, зато до родины, но дойдём, – произнёс Рябинин чуть виновато.

— Да я и не ждала дворца, – ответила с улыбкой. – Главное, чтобы у корабля была конструкция надёжная, и мы не затонули где-то в океане.

Георгий чуть хохотнул и проговорил:

— Конструкция у судна надёжная, не затонет, можешь не переживать.

— Отлично. Ты меня успокоил.

Заодно проверю, а нет ли у меня морской болезни. Я как-то особо по морям-океанам не ходила. Каталась пару раз на катере на курорте в спокойный и погожий день.

Капитан корабля Степан Ильич, словно сошёл со страниц приключенческого романа.

Он был коренастый, с просоленным и сильно обветренным лицом, седой бородой и хитрым прищуром. И голос у него зычный.

Увидев нас, он просиял.

— О! Это вы, наши пассажиры! Георгий Александрович, полагаю? – загремел он на весь причал.

Гор коротко кивнул.

— Дорогой вы мой, живой! Весь Лондон на ушах стоит от вашей истории со свадьбой под виселицей!

— Здравствуйте, Степан Ильич, – проговорил Рябинин и чуть улыбнулся. – Рад, что вы согласились нас взять. А Лондон пусть катится…

— Вас, да не взять?! – заорал капитан и всплеснул руками. – А вы, стало быть, та самая русская леди?

Он повернулся ко мне и отвесил поклон, какой обычно отвешивают, по меньшей мере, особам королевской крови.

— Анфиса Дмитриевна, – представилась я, пытаясь сдержать улыбку. – Можно просто Анфиса.

— Анфиса Дмитриевна, – повторил капитан с благоговением. – Для меня честь принимать вас на борту. Честное слово, огромная честь!

— Полно, Степан Ильич, – пробормотал Рябинин. – Мы простые пассажиры.

— Простые? – удивился капитан и даже отступил на шаг. – Да вы теперь легенда, Георгий Александрович! Вся Англия о вас только говорит! В газетах написали! «Русский купец Рябинин, которого спасли от виселицы!» И леди, которая вышла замуж под эшафотом! Это как в романах!

Рябинин лишь покачал головой, а я нервно хихикнула.

Капитан приложил руку к груди, и вид у него получился заговорщицкий и очень довольный.

— А теперь позвольте проводить вас в вашу каюту, – произнёс он деловым тоном. – У нас, конечно, не императорский фрегат, но для таких гостей я выделил лучшее, что есть.

Лучшее, что есть, оказалось каютой на корме. Капитан распахнул дверь, и я вошла. И обалдела, потому что то, что я увидела, вызвало у меня культурный шок.

Каюта была крошечная. Два метра на метр, не больше. Деревянные стены были выкрашены в мерзкий блёклый бежевый цвет.

Маленький иллюминатор с мутным стеклом не радовал от слова совсем. У стены находилась узкая койка, застеленная одеялом, которое, судя по запаху, помнило ещё Царя Гороха.

Напротив койки был откидной столик, привинченный к стене.

Ещё тут был умывальник с треснутым тазом, свечной фонарь, подвешенный к потолку, и отвратительный запах.

Пахло всем и сразу. Представьте, что пахнет гнилой древесиной, пропитанной солью, плесенью, старым жиром и мокрой шерстью, точнее, мокрой псиной. Ах, да, ещё и рыбой!

Но откуда рыба? Это же каюта!

Я принюхалась и чихнула.

— Уютно, правда? – с гордостью спросил капитан.

— Очень, – проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал благодарно, без ноток паники. – Довольно аутентично.

— Чего? – не понял капитан.

— Она говорит, что ей нравится, – перевёл Рябинин.

Он стоял в дверях, и я заметила, как дёрнулся уголок его губ.

Он смеялся! Так, ещё один плюсик моему мужу. У него есть чувство юмора.

Капитан откланялся, пообещав прислать ужин. Дверь закрылась, и мы остались вдвоём.

Я медленно опустилась на койку, и она жалобно скрипнула, что я испугалась, не развалится ли она?

— Это не каюта, – проговорила я задумчиво. – Это кошмар.

— В каком смысле? – удивился Рябинин. – Капитан нам отдал лучшее.

Я даже боюсь представить, а что тут тогда худшее!

— Как минимум здесь забыли сделать вентиляцию. И, может быть, подвесную койку, чтобы компенсировать качку.

— Тут есть вентиляция, – заметил он. – Вон, щель под дверью.

— Гор, это сквозняк, – проворчала я.

Он сел на единственный стул, поморщился от боли в спине и произнёс:

— Ты когда-нибудь плавала на кораблях?

— Нет. Но я читала.

— Читала, угу, – повторил он задумчиво. – И уже знаешь, как улучшить корабельную каюту.

— Я всё знаю, как улучшить, – вздохнула я. – У меня… э-э-э… мозг с техническим уклоном.

Он удивлённо посмотрел на меня. В полумраке свечного фонаря его серые глаза показались мне почти чёрными.

— У тебя очень необычная речь, Анфиса, – проговорил он тихо.

Я промолчала. Потому что, что тут скажешь? Правду? «Знаешь, я вообще-то из двадцать первого века»?

Нет, точно не сейчас. А быть может, никогда.

— Какая есть, Гор, зато вся твоя, – произнесла с лёгкой улыбкой.

Он медленно кивнул.

Корабль качнуло, мы снимались с якоря.

Начался отлив.

Англия уплывала за корму, а впереди было холодное море.

Впереди нас ждала матушка Россия. Для меня она новая, неизвестная, далёкая, пугающая и манящая. Девятнадцатый век.

Я сбросила обувь, устроилась на койке и поджала ноги. Рябинин остался на стуле.

— Ты не ляжешь? – спросила его.

— Позже.

— Тебе нужно отдыхать. Твоя спина...

— Спина заживёт.

Он сказал это так, словно поставил точку, чтобы я больше не говорила об этом, тем более с сочувствием.

Я вздохнула и завернулась в свой плащ. В одеяло ни за что. Оно смердело плесенью, солью и рыбой.

Ну вот, у меня началась новая жизнь.