Глава 4

— АНФИСА —

Интересно, сколько времени у нас есть? Сколько пройдёт, прежде чем Кукин узнает, где я? И что он предпримет?

— Почему вы это сделали? – вдруг спросил Рябинин. – Неужели вы столь бесстрашны?

— Ох, я ужасно боялась, – честно ответила ему. – Но вы русский, этого достаточно.

Кэб остановился.

Рябинин что-то сказал кучеру и тот, кивнув, уехал.

Он снова взял меня за руку, на этот раз осторожнее.

Мы вышли на грязную улочку, зажатую между кирпичными зданиями, и подошли к массивной двери. Вывеска над дверью гласила «У Вилли».

Это оказалось лондонское заведение, довольно мрачное, вонючее, и пол у них был липкий.

Хотя не ожидала подобного. По книгам читала и по фильмам смотрела, что заведения в Англии были этакими салонами для мужчин, с чистыми зелёными коврами, хрустальными люстрами, свежими газетами, сигарами и сплетнями.

Но видимо подобные заведения находятся в другом месте.

Внутри было полутемно.

Несколько посетителей сидели за столами, но стоило нам войти, как все разговоры смолкли, прямо как в плохом вестерне, где главный герой заходит в салун, и местные ковбои начинают тянуться за револьверами.

Мы пошли через зал.

Я на себе чувствовала любопытные взгляды, но старалась не оборачиваться. Главное в таких нервных ситуация, это уверенно идти, как будто мы тут каждый день тусим.

За барной стойкой возвышался огромный человек.

Ну, просто гора мышц. А красная морда заросла рыжей бородой. И кулаки у него были размером с хорошую такую гирю.

Он протирал стакан, но, увидев нас, замер и рот рскрыл.

А потом заорал.

— Рябинин! Гор! Живой, мать твою!

Это «мать твою» по-русски, посреди лондонского бара, прозвучало так неожиданно, что я чуть не села прямо на пол.

Рыжий гигант выскочил из-за стойки, сгрёб Рябинина в охапку, тот выдохнул и побелел, но рыжий тут же отстранился, вглядываясь в его лицо.

— А я уже тут всем готовился проставляться за твой упокой! – продолжал он, и в голосе его смешались и радость, и ужас. – Как же так вышло?! Нет, я рад, очень рад! Но как?!

— Тише, Вилли, – поморщился Рябинин. – Познакомься, это моя жена.

Гигант перевёл взгляд на меня. В его глазах читалось такое изумление, будто Рябинин представил ему говорящую лошадь.

— Жена? – переспросил он. – У тебя? Откуда?

— Оттуда, – фыркнула я. – Меня зовут Анфиса.

— Моя жена Анфиса, – подтвердил Рябинин. – Она спасла меня от казни. Корона дала мне шанс на спасение по закону, если кто-то за меня выйдет. Они явно не ожидали, что будут претендентки. Понимаешь?

Вилли моргнул раз, другой, а потом вдруг расплылся в широкой улыбке.

— Ну, – хмыкнул он радостно, – если так, то вы наш человек, леди Анфиса. А ещё…

— Вилли, хватит разговоров, – оборвал его Рябинин. – Мне нужна комната, горячая вода, много обезболивающего. И нормально бы поесть.

— Вот я дурень! Конечно, сейчас всё сделаем! – гаркнул Вилли. И ударил себя кулаком по лбу. – Кэтти! Грейс! Живо сюда!

Он тут же обошёл Рябинина и увидел его спину, его лицо вмиг переменилось.

— Господь всемогущий, – выдохнул он. – Гор, они тебя...

— Всё уже в прошлом, – вздохнул Георгий.

Кэтти и Грейс, две расторопные служанки, появились через минуту.

Вилли отрывисто приказал им нагреть и принести воду, чистые тряпки, горячее и лучший местный антисептик, в общем, местный аналог «Менделеевой водицы».

Нас проводили наверх.

Комната оказалась маленькой, но к моему счастью и радости, чистой.

Одна кровать, стол, два стула. Камин, который немедленно начала растапливать одна из служанок, а вторая притащила таз с горячей водой и стопку белых тряпок.

Вилли лично принёс поднос с едой и обещанную «воду».

— Если что понадобится, я внизу, – произнёс он и на мгновение задержал взгляд на Рябинине. – Рад, что ты жив, друг.

Когда дверь закрылась, мы остались вдвоём.

— Садитесь, – распорядилась я. – Вернее, ложитесь на живот, я осмотрю вашу спину.

Рябинин подчинился, хотя и с явной неохотой.

Он снял остатки рубахи и лёг на кровать. Теперь при свете свечей я увидела раны во всех подробностях.

Это было... плохо. Чёрт побери, очень плохо.

Плети прошлись по всей спине, от плеч до поясницы.

Где-то кожа была просто рассечена, где-то висела лоскутами.

Края ран воспалились, кое-где виднелись следы начинающегося нагноения.

Но глубокие ткани, к счастью, были не задеты и мышцы целы. Позвоночник не повреждён.

Я это увидела не потому, что разбираюсь в медицине, совсем нет. Просто я знаю, как работают конструкции. По сути, человеческое тело, это та же инженерная конструкция.

—Всё плохо? – спросил Рябинин, не оборачиваясь.

— Жить будете, – ответила ему. – Но шрамы останутся. А ещё вам нужен врач…

Чёрт, и почему я пошла, учиться на инженера, а не врача? Сейчас бы точно знала, что делать и как.

* * *

— Нет врача, Анфиса. Только вы, – произнёс он устало.

Я нахмурилась и почесала бровь.

— Я не врач. И с такими ранами понятия не имею, что делать… Тут всё нудно промыть, зашить, дать вам убойную дозу антиби…

И тут я осеклась. В этом времени такого слова ещё нет. Оно появится только во Вторую Мировую.

— Делайте что можете, – проговорил он.

Я вздохнула и взялась за дело.

Нужно было очистить раны.

Я смачивала тряпки в горячей воде и аккуратно, миллиметр за миллиметром, смывала запёкшуюся кровь и грязь.

Рябинин не издал ни звука. Только плечи его каменели, когда я касалась особенно глубоких ран.

Вот это мужчина.

Потом нужно было всё обеззаразить.

Вилли явно знал толк в самодельной медицине.

Жидкость пахла убийственно, но явно действовала. Рябинин зашипел сквозь зубы, когда я начала обрабатывать его раны.

— Больно? – задала дурацкий вопрос.

Конечно, ему больно и ещё как!

Я как-то в парке с велика навернулась и содрала себе обе коленки. В медпункте мне их зелёнкой замазали, так мне щипало так, что я чуть не выла. А тут…

— Терпимо, – ответил он. – Продолжайте.

И я продолжала, работала методично, словно наносила разметку на чертёж, сектор за сектором, от плеч к пояснице.

И в процессе работы мы разговорились.

— Можете рассказать, чем вы занимаетесь в России? Да и просто по жизни?

Он помолчал, потом ответил:

— Я купец первой гильдии. Торгую лесом и… другими товарами. Моё основное дело – это поставки корабельного леса, строевого леса, мачтовые сосны, которые идут на экспорт, в том числе в Англию. Это ирония, Анфиса, что англичане меня чуть не повесили, а до этого покупали у меня лес для своих кораблей.

Ого, так мне непростой муж достался!

Это хорошо. Значит, Кукину до меня точно не добраться.

— На вас военная форма, – заметила я осторожно. И с лёгкой иронией добавила: – Купец и военный?

Он снова сначала помолчал, а потом всё-таки ответил:

— Я военный подрядчик. Снабженец Кавказской армии, и просто служил на Кавказе. Пошёл на службу сам, по собственному желанию, хотя для многих это удивительно. Но мне невыносимо от мысли, что гибнут мои друзья.

Мне понравилось, что он говорил честно со мной.

И ещё мне понравилось, что этот человек благородный. Явно знает, что такое отвага и честь. Семейке Кукиных поучиться бы у Георгия.

— Спасибо вам, Анфиса Дмитриевна, – проговорил он вдруг.

Я засмущалась. Всё же я действовала не из-за альтруистских соображений. Я попала во время, когда женщина без мужчины – никто. А Георгий Рябинин, как муж, давал мне защиту от всего на свете.

Хотя по дурацкому закону Англии, раз я спасла его от виселицы, то и я в ответе за него, а не наоборот. Но этот тут, а на территории России явно всё по-другому будет.

Эх, скорее бы оказаться на родине.

— Пожалуйста, – отозвалась я, продолжая обрабатывать его раны. – Только давайте без «вы» и «Анфисы Дмитриевны». Просто Фиса. Или Анфиса, если вам угодно. И давайте на «ты»?

— Хорошо, Анфиса. Ты тогда тоже со мной на «ты». И можно просто Гор.

Ух, классное сокращение его имени, мне нравится.

Он замолчал. Я чувствовала, что он хочет сказать что-то ещё, но не решается, но, наконец, произнёс:

— Я твой вечный должник, Анфиса. Ты спасла мне жизнь. Если бы не ты, то...

На его слова я покачала головой:

— Тсссс, не нужно слов, Гор. Я горжусь своим поступком, и знаешь что? Ты, можно сказать, тоже меня спас.

Он повернул голову и посмотрел на меня. Серые глаза блеснули в полумраке.

— Расскажи мне всё?

Я покорчила рожи, но рассказала всё, как на духу.

Всё, что знала о себе, точнее о предшественнице Анфисе.

Про отчима Игната Прохоровича, который промотал всё наследство и задумал продать меня подороже.

Про сводного братца Валериана, скользкого хлыща с профессиональной улыбкой шулера.

И младшенького Никодима, глупого и жестокого.

Не забыла и про мистера Макферсона рассказать, и как я притворилась чахоточной, как меня раскусили и заперли в комнате и пригрозили борделем.

Про побег во всех подробностях тоже поведала.

Рябинин слушал молча. Когда я закончила, он произнёс:

— Это ужасно, Анфиса. Твой отчим и сводные братья – недостойные люди. Клянусь честью, что твой отчим, этот мерзавец к тебе не приблизиться.

— Вот и славно, – порадовалась я.

И тут он выдал:

— Как только окажемся в России, мы сразу аннулируем брак. Обещаю тебе, что свою защиту не отменю, я уже поклялся. Ты всегда сможешь рассчитывать на меня. Ни одна сволочь тебя не обидит.

Я удивилась.

— Почему же мы аннулируем брак, позволь узнать?

Он хмыкнул.

— Анфиса, ты ж дворянка. Я наслышан, что Самойловы – дворянский род. Ты сказала, что твоя мать – урождённая Засекина. Всем известно, что Засекины – это княжеский род, ветвь Ярославских князей от Рюриковичей. В тебе течёт княжеская кровь, и пусть княжеский титул передаётся только по мужской линии, и ты не княжна, а просто дворянка из рода, где были князья, это даёт тебе блеск в глазах всего общества.

Я в шоке! Рябинин знал обо мне больше, чем я успела узнать!

Надо же, я, оказывается почти княжна. Ну, то есть, не совсем, но во мне кровь самих Рюриковичей.

Но только, и в чём соль, что надо брак аннулировать?

— Пока не улавливаю твою мысль, Гор…

— Как же? – удивился он. – Анфиса, дворянство даёт тебе принципиально иной статус, чем у меня. Ты можешь быть представлена ко двору, имеешь право на уважение уже по факту своего рождения. И твой брак с купцом, таким как я, – это мезальянс. Я не дворянин.

Пф! Всего-то.

— Я уж думала, что-то серьёзное, – фыркнула я. – Мне плевать, правда.

Он покачал головой.

— Тебе может быть и всё равно, но для общества – это безусловный неравный брак, – заявил он категорично.

Я почесала затылок, жест, совершенно не подобающий юной дворянке, но мне было плевать.

Спорить сейчас, что-то доказывать, я не видела смысла. Мы только поженились, надо выбраться отсюда, а там всё решим.

И вдруг Рябинин спросил меня:

— Анфиса, если бы ты не спасла меня, то, как собиралась покинуть Англию?

О, это хороший вопрос.

И тут я выдала первое, что пришло в голову:

— Угнать корабль.

Мужчина повернулся ко мне и усмехнулся. Усмешка вышла с оттенком уважения.

— Ты отчаянная, – проговорил он. – Но не нужно угонять. Вилли найдёт судно, и мы уйдём завтра с отливом.

— Отлично, – кивнула я. – Тогда у меня будет время кое-что доделать.

— Что именно?

— Перевязать тебя нормально, и покормить.

— Еда на столе, – проговорил он, и я услышала, как заурчал его желудок. Эти уроды английские, его, наверное, и не кормили.

Через вечность я закончила обрабатывать его спину.

Она выглядела ужасно.

И я поражалась его выдержке и терпению. Мужчина не стонал, не жаловался, даже ещё умудрялся рассуждать и вести со мной адекватный диалог.

Не знаю, я бы точно от таких ран валялась в обмороке.

Помогла ему сесть, и он морщился, но держался.

Перевязала его, а потом мы сели за еду, как муж и жена.

Вот тебе и свадебный банкет, Анфиса. Только «Горько!» не хватает.