Глава 12

Открыв глаза, щурюсь в темноте, осознавая при этом, что мой самый страшный кошмар превратился в явь. Меня поймали. Волоски на руках встают дыбом от предстоящей кары. Этот псих меня не отпустит.

Рядом непрерывно слышится женское рыдание, с трудом поворачиваю непослушную шею и различаю в потемках Злату. Ее белокурые волосы спутались, упали на лицо, но это была она.

— Все хорошо, все хорошо, — бормочет с правой стороны Тим. Его голос я тоже узнаю сразу.

Поворачиваюсь теперь к нему. Тима постоянно шмыгает носом, и, с леденящим ужасом, я различаю на его лице блестящую корку. Кровь. Много крови. Бляяядь, мы вляпались по самое не хочу. Не меня поймали. поймали.

Пытаюсь вскочить, но не могу даже пошевелиться. Все мы сидим на стульях, со связанными за спинками руками, словно в паршивом боевике. В каком-то тусклом, но огромном подвале. Конечности и задница затекли так, что перестаю их чувствовать, но это сейчас самая наименьшая из проблем, которые меня тревожат.

— Нам конец, он нас убьет, — надрывно плачет Злата, я же не могу издать ни звука: все во рту пересохло.

Пока мозг лихорадочно соображает, что делать, я пытаюсь прокашляться. И, когда мне это удается, в помещении загорается крохотная лампочка, слабо освещая пространство вокруг. Серые бетонные стены, затхлый плесневелый запах. Меня начинает трясти в преддверии чего-то непоправимого. Неужели это все происходит по-настоящему?

В подвал заходит темная фигура, лица еще не видно, но уже по походке и, поглощающей стены и потолок, ауре, сжимающей пространство до крохотной клетушки, я знаю, что это ОН.

Встает прямо под свет лампочки перед нами, превращаясь в сплошную черную тень. Только макушка светится, создавая на голове золотистый ореол. В голове дурацкая мысль, что Ян похож на падшего мятежного ангела.

Поднимает руку и чуть толкает лампочку в жестяном конусе, заставляя ее покачиваться на проводе. Его призрачная фигура то исчезает в темноте, то снова появляется перед нами, будто фантомное видение. Глядя на него, поджимаю пальцы на ногах, пытаясь свернуться в калачик и раствориться, телепортироваться. Но, конечно же, продолжаю сидеть на месте.

Просканировав каждого из нас, он оставляет лампочку в покое.

— Ну что, блядь, кучка Оушенов, попались? — безжалостный голос почти эхом разносится по подвалу.

Злата снова начинает шумно всхлипывать. Только сейчас, при блеклом свете, я могу разглядеть лица своих друзей. Увиденное меня пугает.

И если Злата просто зареванная, вся в слезах и соплях, то Тимка, мой близкий и родной друг Тимка, в темно-алой, почти черной крови, которая уже начала запекаться на его коже. Нос странно разбух, и меня окатило тошнотворное понимание, что его сломали. Под обоими глазами раздутые гематомы, по подбородку засохшие струйки крови.

— Тима… — в ужасе сглатываю я, делая попытку пошевелить руками. Тщетно. Они были крепко связаны у меня за спиной. Как и мои ноги.

— Вы меня за лоха держите, у которого можно нагло и безнаказанно снять деньги со счета? — вкрадчиво спрашивает Ян, присев на корточки передо мной. Змеиные глаза упираются прямо в меня, гипнотизируют. Мне становится жутко. Язык словно к небу прилип, я не могу выдавить ни слова. — А ты упертая, сучка. Не получилось продать свою дырку, так в карман полезла. Охренеть… Вы просто не представляете, как я обалдел, когда узнал.

Плач Златы переходит в рыдание.

Со своего места я могла разглядеть кровь на его кулаках.

«Наверное Тимы», — отрешенно подумала я, перед тем, как мои глаза закрылись в желанной отключке. Но буквально через секунду лицо обожгла несильная пощечина.

— Спать пока рано, дорогуша, — процедил Истомин, вцепившись в мое лицо, сжимая крепко подбородок. Его губы злобно дергаются.

Пытаюсь сфокусировать свой взгляд на нем, и мне это удается. Ощущения странные, как будто мне все равно, что со мной будет. Наверное, в глубине души я даже выдохнула, что все так заканчивается. Моя же совесть съедала меня живьем, рано или поздно, я бы просто сошла с ума от неправильности содеянного. А теперь меня постигнет наказание, которого я заслуживаю. Все так и должно быть. Это логический конец. Равнодушно смотрю на сидящего передо мной парня. Могу ли я обвинять его в сумасшествии, если сама такая? Только бы отпустил моих друзей… Их вины нет.

Ян щурит глаза, явно пытаясь понять, почему я не плачу и не умоляю.

Притупленно слышу, как завывает Злата, и корочка льда, замораживающего мои чувства, начинает понемногу трескаться. Во что я их втянула…

Словно в подтверждение моих мыслей, Ян переводит взгляд с меня на Тиму.

— Заткните ее немедленно, или я сделаю это сам, — слышу ледяной тон.

От его угрозы, она стала плакать еще сильнее. Тим тут же попытался успокоить подругу.

— Тшш, Злата, помолчи. Все хорошо, все будет хорошо, — повторял свою мантру надтреснутым голосом, на что Истомин иронично хмыкнул. Повернулся снова ко мне.

— Сильная, да? — оценивающе смотрит в глаза и совсем неожиданно убирает мой упавший на лицо локон за ухо. Нежным медленным движением, чуть касаясь пальцами щеки.

Оно мне не нравится. Пугает. В ответ на это движение с отвращением дергаюсь назад, расширенными глазами глядя, как его губы дергаются в улыбке.

— Там за дверью стоят два человека, — доверительным тоном сообщает мне, указывая в темноту пальцем. — Это они помогли мне устроить ваше замечательное воссоединение.

Ужасное предчувствие поднимается от пальцев ног, топит до самого затылка. Мне не нравятся ни слова, которые он произносит, ни тон, такой бездушный и далекий. Он нами играет. Гребаный псих.

— Не думаешь же ты, что я сам могу управиться сразу с тремя. Нет, Саш, я не такой. Но именно за твою доставку решил взяться самостоятельно. Ты меня, птичка, удивила, — улыбается жуткой улыбкой. — Так вот, к чему это я. Там за дверью два человека. Здоровые такие бычки, подруга не даст соврать. Один ее тащил.

Слева снова раздается слабый всхлип притихшей Златы. Разум все еще не хочет понимать, к чему он клонит, только чувствую накатывающую дурноту.

Чудовищные слова раздаются оглушающим выстрелом в лоб.

— Хочешь я пущу твою подружку по кругу?

Меня накрывает волной слабости и отчаяния. Ян же встает и неторопливо подходит к Злате, запрокидывает ее застывшее от ужаса лицо. Подруга беззвучно плачет, пока он нажимает на ее рот, заставляя его широко открыться. В испуге от происходящего Злата мычит, а этот ублюдок просовывает ей большой палец внутрь, острый взгляд, при этом, не отрывается от меня ни на секунду. — Поимеют ее ребята и в рот, и куда-нибудь еще, и по-разному. Они изобретательные.

— Не нужно… — сдерживая рвотный позыв, выдавливаю из себя, колючие глаза Яна сощуриваются.

— Или вот: поиметь в задницу могут твоего дружка. — На этих словах Тимка побледнел белым полотном и задрожал крупной дрожью. Его напускное спокойствие вмиг исчезло. — Уверен, за пару зеленых купюр, они с удовольствием сделают и такое.

— Пожалуйста… — прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся слезы.

— Или хочешь, отсоси у меня на их глазах. — Безжалостные глаза смотрят на меня испытующе, Ян вынимает палец из рта подруги. — И, может быть, я пощажу их.

Продолжая беззвучно плакать, я смотрю с мольбой на своего однокурсника, который холодно и расчетливо придумывал нам кару. Он не просто отморозок. Он сумасшедший жестокий отморозок, и месть его будет страшна. Кусаю губы до крови и отчаянно мотаю головой.

— Я прошу тебя…

— Просишь.

Оставив перепуганную Злату в покое, он проходит мимо меня и со всего размаху ударяет Тимку ногой в живот. Я громко кричу до хрипоты, почти не слыша своего голоса. Стул покачивается и грохается на спинку вместе со стонущим другом. Рядом странно булькает Злата, ее голова виснет на плече — подруга падает в обморок. Я продолжаю исступленно мотать головой, сорвавшись с острого края, по которому ходила, в самую бездну.

— Не надо, пожалуйста… Пожалуйста… — умоляю, глотая слезы. — Я все сделаю. Это я их втянула. Они не причем. Это я… Я все сделаю.

— Конечно сделаешь, — согласно кивнул он. На его лице ни радости, ни торжества, только безумно пугающая уверенность.

Рывком этот безумец дергает меня за волосы на затылке вниз, чтобы я смотрела на него. Приближается близко-близко, почти касаясь носом. Чувствую его теплое дыхание, смешанное с неуловимым запахом проклятого кедра. Светло-голубые глаза смотрят холодно.

Говорит тихо, но каждое слово оглушает раскатистым громом, уничтожая любую надежду на пощаду.

— Скажу целовать ноги — поцелуешь. Скажу отсосать — отполируешь мой член до блеска. Скажу оттопырить задницу — и ты будешь меня в нее принимать. Буду иметь тебя столько, сколько захочу. Так, как захочу. В любой момент времени. И у тебя нет выбора.

Пока он говорил, я лишь сжимала зубы и прикрывала в изнеможении глаза, стараясь абстрагироваться от его слов.

Но время идет, а утро не наступает. С горечью во рту я принимаю этот факт.

Хочется что-то говорить, только бы отвлечь его от мести и выполнения обещанного прямо сейчас. Если он унизит меня здесь, на глазах моих друзей — это меня сломает. Если мы останемся наедине, я верю, что останусь сильной. Все переживу. Даже самые мерзкие из унижений.

— Как ты узнал, — еле ворочая языком спрашиваю я. — Тим же был уверен…

— Твой друг хорош, — Ян соглашается. — Только он не учел факт, что я еще лучше. В банке до сих пор не знают, что произошло ограбление. Он все очень тонко сделал. Обставил все так, будто это я самолично перевел деньги. Я не стал заявлять о пропаже суммы.

Коротко смеется.

— Я взломал свой собственный счет в банке, всю систему. И смог отследить вашу длинную реку до самых истоков. Смог даже вскрыть прошивку твоего компа, имейлы. Было непросто, скажу я тебе. Дрочащий на тебя ботан заставил меня изрядно попотеть со своей схемой. Но, как видишь, мне удалось.

— Но КАК тебе удалось? — глухо подает свой голос лежащий Тима.

Закусив до режущей боли щеку, чувствуя металлический привкус крови, поворачиваюсь и смотрю на него. Вид у друга ужасный, но в целом он держится. Истомин подходит и одним рывком поднимает стул.

— О чем ты? Озвучь внятнее.

— Я был уверен на все сто процентов, что ты во всем этом не шаришь… Твоя успеваемость низкая, а проекты, — он опасливо смотрит на усмехающегося Яна. — Слабые. Не рабочие попросту. Я же видел твои работы. Я и не подозревал… что ты на таком уровне.

— Потому что я не такой идиот, как ты, чтобы афишировать свои умения. Плевать мне на успеваемость… Дипломные корки для меня не золотые ворота в будущее, а обыкновенная галочка. Все, что мне могут дать на занятиях, я уже, увы, давно знаю. А вербовка ректора в «заграничную топ-компанию» мне не интересна.

Тим сглатывает и отводит глаза, не выдерживая беспощадного взгляда Истомина.

— Почему ты не обратился в полицию, — задала я тревожащий меня вопрос. — Ты же мог сдать нас.

— И сейчас могу. Это к слову, чтобы не расслаблялись.

— Но ты же не сделал этого сразу…

Снисходительно смотрит на меня.

— Мне было интересно узнать все самому. Такая скука съедала, а тут необычная задачка нарисовалась. Браво. Это стоило этих денег.

— И что теперь с нами будет? Отпусти их, — тихо прошу, не отрывая от него глаз. Слезы солеными дорожками сохнут на щеках. — Ты же понимаешь, что они тут не причем. Деньги нужны были мне.

— Знаю. Но неужели ты думаешь они уйдут отсюда безнаказанными? — Сам же отрицательно качает головой, отвечая на свой вопрос.

— Не надо…

— А что же до тебя… — ровно продолжает. — Я купил тебя. Как ты и хотела. Уговорила, так сказать. Ты охуенный менеджер по продажам, Саша. Так что будешь отрабатывать. Прямо сейчас.

Обреченно смотрю на него, стараясь успокоиться и не рыдать.

— Только не здесь, пожалуйста… — еле выдавливаю из себя эти слова.

— Стесняешься друзей? — Черные брови ехидно взмывают вверх.

— Пожалуйста… Прошу тебя. — Я все же не выдерживаю. Горячая одинокая слеза срывается и бежит вниз, очерчивая влажный след на щеке. Губы дрожат, а сердце разрывается от боли, но я стараюсь держаться.

Со своего места вижу, как Ян сжимает челюсть, и на ее широкой линии играют желваки. Он морщится.

— Прошу тебя…

— Да перестань ты. Думаешь, меня возбуждает такая чернуха? Мне хотелось посмотреть, насколько далеко ты готова зайти ради своих друзей. Они зашли далеко ради тебя. Мне интересно только ТВОЕ наказание. Пойдем отсюда.

— Куда? — тихо спрашиваю.

— Воплощать его в жизнь.