Глава 20

— Пойдем, — он кивает Вике, прощаясь таким образом. Она недовольно поджимает губы, испепеляя меня взглядом.

Впрочем, ее чувство гордости не позволяет ей вставлять какие-либо реплики, поскольку они уже не уместны. Парень невежливо отвернулся от Виктории, не дожидаясь ее «пока», и открывает мне дверь авто.

— Мы можем поговорить здесь, снаружи, — я вдруг растеряла всю свою решительность. Даже уютный кожаный салон нисколечко не привлекает, а даже наоборот. Я не хочу никуда ехать с Истоминым.

— Садись. Я тебя ждал, — кувалдой бьют его слова, и, не смотря на мое явное нежелание, я испытываю облегчение, что он не послал меня куда подальше в присутствии Вики. И еще глупую девчачью удовлетворенность, что утерла неприятной девице нос.

Карельская, до этого медлившая и ковыряющая в своей сумке, раздраженно взмахнула своей пышной гривой и ушла, оставив нас наедине. Покосившись на Яна, вижу только то, что обычно: ему все равно.

Собравшись с духом, подхожу к нему ближе и встаю напротив, ощущая, как во мне все натягивается, а мир теряет свои краски. Темная аура Яна начинает неумолимо поглощать и давить.

— Я предлагаю забыть все, что между нами произошло. Больше никаких встреч и «пару раз». Я хочу вернуть тебе деньги. Триста тысяч обратно. Пятьдесят, извини, уже вернуть невозможно.

Выпалив свою тираду, я умолкаю, настороженно глядя на однокурсника.

— Забыть. — Истомин наклоняет голову на бок и всматривается в меня. Я стараюсь не дрожать и держаться ровно.

— Именно так. Я верну тебе деньги и буду свободна. Ничего тебе не должна. Нехватающую сумму, будем считать, «отработала». — Последние слова даются с трудом, голубые глаза горят недобрым пламенем, темнеют с каждой секундой, с каждым моим словом. Я не выдерживаю и опускаю взгляд, не в силах справиться со своим страхом.

— С чего ты решила, что сначала воруешь, а потом можешь вернуть все обратно и зажить прежней жизнью, как ни в чем не бывало? Я говорил, что ты можешь уйти? — от его слов по коже пробегает озноб. Тон ледяной и колючий, пробирающий до костей своими шипами. — Нет. Я тебя не отпускал. А деньги потратишь. Они твои.

— И чего ты хочешь? Чего ты, в итоге, хочешь? — я повышаю на него голос. — Унизить? Наказать? У тебя какой-то список того, что я должна сделать? Чего ты хочешь от меня?

— Для начала чтобы ты посадила свою строптивую задницу в машину, — сухо бросает парень. — И выполнила свою часть сделки. Может и список есть.

Усмехаюсь, глядя на него. Растягиваю губы в гадкой улыбочке. Меня ведет в сторону. Начинаю нести несусветную чушь.

— У тебя какие-то предпочтения? Как ты хочешь в последние разы? Раком? Боком? Сверху?

— Сядь в машину, — цедит парень, на его скулах играют желваки. Мне кажется, еще секунда, и он начнет меня душить прямо на этой гребаной парковке.

Обреченно понимаю, что просто так он меня не отпустит. С хладнокровием залезаю в машину. Ян выруливает на дорогу.

— Так что в списке? — стараясь прикрыть свое презрение, спрашиваю.

Ян поднимает бровь и долго над чем-то думает. Над пресловутым списком, наверное.

— Может хочешь чтобы я оделась горничной? Медсестрой или училкой? — говорю уже вполне серьезно, по крайне мере, сама начинаю в это верить.

Но этот мерзавец коротко смеется. Смотрит на меня с любопытством. В глазах озорной блеск.

— Ну, раз уж должен быть список, — заявляет он. — Стриптиз хочу.

— Чего? — опешив, поворачиваю к нему голову.

— Я знаю, что ты почти десять лет занималась танцами. Разными видами, — добавляет. — Мне интересно посмотреть, как ты будешь двигаться и все с себя снимать. Для меня.

Он больше не смеется, и я понимаю, что он это серьезно.

— Что ты еще интересного выяснил? — с прохладцей спрашиваю, но парень быстро спускает меня с небес на землю.

— Больше ничего, твоя жизнь до этого была довольно скучна.

Козел.

Мне было не скучно. Свои извращенные понятия о скуке, и как от нее избавиться, пусть оставит при себе.

Пожимаю плечами. Мне плевать на происходящие. Стриптиз, так стриптиз. После всего пережитого — это ерунда.

— Тогда купи мне кое-что, — равнодушным голосом прошу его. Невидяще смотрю в лобовое стекло, но краем глаза замечаю, как он бросает на меня быстрый взгляд.

— Хорошо, — спокойно заявляет. Мои губы дергаются, но улыбаться не выходит. Не получается.

— Ты даже не спрашиваешь что именно. Вдруг попрошу что-то жутко дорогое, — язвлю.

— Дорогие покупки бывают занимательными, — ровно парирует, намекая то, что происходит между нами. Но подхватывает мою игру. — Что ты хочешь?

— Останови у «ЦентрПлаза».

Выхожу осуществлять задуманное, все во мне горит и требует расправы над этим подонком. И свои деньги на эту чушь я не планирую тратить. У меня их и нет. Но игрушке необходима красивая упаковка.

Стриптиз. А намекает, что нет списка.

А то я не поняла, что у этого извращенца есть пара пунктиков. Судя по тому кроваво-красному белью, которое он на меня напялил в первый раз.

Целенаправленным шагом стучу низкими каблуками по блестящему кафелю. Во мне сыпется что-то сухое и острое, как стекольная крошка, царапая нутро. Но ярость это хорошо. Это просто великолепно. Она поможет мне продержаться еще немного. Я буду его послушной игрушкой. Такой, как он хочет. Сделаю все, что он скажет. А после, пошлю его смачно на три буквы, отработав проклятую часть сделки.

Истомин идет тенью за мной, потому что я машинально увеличиваю шаг, едва он равняется. Даже рядом не хочу с ним идти. Не знаю, раздражает его это или нет, но он молча следует за моей спиной. Оплачивает покупку в дорогом отделе нижнего белья, которое я даже не мерила. Просто назвала свои размеры и попросила принести «самое откровенное и пошлое, что у вас есть». Продавщица лишь подмигнула, заглянув через плечо и увидев Яна с абсолютно индифферентным лицом.

Больше для задуманного мне ничего не нужно, и я поворачиваю обратно на подземную парковку.

Всю дорогу едем в тишине, я демонстративно отвернулась и пялилась в окно, ни разу не взглянув в его сторону. Его это как будто устраивало.

В знакомом до рези в глазах поместье, когда мы идем по коридорам, я не удерживаюсь и спрашиваю:

— Почему все комнаты нежилые?

— Зачем мне это все одному? — отвечает вопросом на вопрос.

— Ну, не знаю. Проще тогда жить в обычной квартире, а не в трех комнатах огромного поместья.

— Это фамильный дом. Слишком большая в нем история. — Удивительно, но парень даже удосужился сдержанно пояснить.

История. Древний род. И какой в этом смысл, если в такой громадине ты живешь одиноким призраком?

— Хочешь есть? — неожиданно задает вопрос. Не смотря на то, что есть я хочу, я этого не собираюсь делать. Иначе растеряю весь пыл. Однако в желудке после длинного учебного дня предательски громко урчит при слове «есть».

Ожидаю насмешки, но он вежливо разворачивает меня в сторону кухни.

— Анна тебя накормит.

— Не нужно, я…

— Мне все равно нужно быстро решить один вопрос. После обеда жди в спальне, — с этими словами Истомин скрывается в одном из коридоров.

Между нами голый секс, и даже малейшее проявление заботы мне странно и только раздражает. Но я покорно иду перекусить.

В этот раз Анна была так же несговорчива, но предложила вина, и я, пожав плечами, согласилась. Перед боем мне было просто необходимо расслабиться. Весь запал устроить ему убийственный стриптиз растаял, как дым, едва я перешагнула порог этого дома.

Не смотря на голод, мне кусок в горло не лез от волнения, зато алкоголь с легкостью ударил в голову. Всего один бокал красного и я уже чувствую в себе невесомую легкость. Может стриптиз и получится. Ха.

Так и не перекусив толком ничем, поднимаюсь в спальню.

Так, что тут у нас? Переодеваюсь в откровенное кружевное белье черного цвета. Натягиваю на ноги в тон ему чулки-сеточки. Фу, пошлятина. Консультант попала в точку. Трусики — высокие стринги, щекотно впиваются в задницу и промежность, немного трут при ходьбе, отчего я неосознанно сжимаю колени.

Неторопливо подхожу к зеркалу в гардеробной, чтобы оценить. Гладкая упругая кожа, круглая попа и призывно торчащая грудь. Весь этот бесовский наряд можно назвать одним словом — шлюха. Жирными буквами. Поправив тонкие резиночки на попе, соединяющие пояс с чулками, жалею, что нет подходящей обуви. Ладно, встанем на носочки.

Косметики с собой нет. Да я и так почти не крашусь. Буду только чувствовать себя папуасом с непривычки. Поправив волосы, нахожу нужный трек в своем смартфоне, предварительно подключив его к док-станции. Все готово.

Но проходит еще вечность (в виде десяти минут), а придурка нет. Разозленная, я подрываюсь с кресла, и вырываю док-станцию с зарядки. Прямо как есть, в своей амуниции, выхожу в коридор и решительно иду к двери со слепым львом.

Во мне пожар горит и ярость клокочет. Меня все это достало. Этот псих достал. Его коридоры достали. И все, все, все это достало.

Распахиваю дверь и стою, глядя сверкающим взглядом внутрь темной комнаты. Со всех экранов сияет свет, чуть осветляя комнату, но в целом выдерживая полумрак. Идеально.

На шум Ян оборачивается и застывает в своем кресле, заторможено снимая наушники с шеи. Его глаза начинают полыхать, поджигают во мне все мои искры. На их глубоком дне отражаются мерцающие символы с мониторов.

Не разрывая зрительного контакта, почти с грохотом водружаю док-станцию на стол, наклоняясь над лицом Яна. Уверена, нахал носом коснулся моей груди. Включаю песню и швыряю смартфон туда же рядом, отступая назад. Чтобы было больше места. Но места и так навалом. Тут пять человек смело могут танцевать.

Рассеянно отмечаю, что около одного из мониторов лежат мои очки. Но тут же отбрасываю из головы все ненужное, сосредоточившись на своем.

Из динамика громко доносится музыка. Поймав нужный бит, я начинаю плавно и умело двигаться. Если бы можно сгореть от взгляда, я бы давно превратилась в серый пепел. Но мне впервые ни капли не страшно перед этим человеком. Я чувствую в себе разрушительную силу.