Глава 9

Его выражение лица изменилось. В нем нет изумления. Только затопившая меня волна брезгливости, от которой хочется хлестнуть себя по лицу и привести в чувство. Но мне ни капли не жаль, что слова уже не вернуть обратно.

Я и не хочу их возвращать. Я хочу жить. Вот так банально. И мораль, и прочая херня мне сейчас абсолютно неинтересны. Я внезапно ощущаю спокойствие и отрешенность. Все во мне настроено на новые частоты. Никто до меня не сможет достучаться. С таким же успехом КамАЗ мог влететь в бетонную стену, и то меня бы это не отвлекло от моей преследуемой цели. Выжить, не смотря ни на что.

— Сколько ты стоишь? — внезапно приближается, вставая почти вплотную.

Мне приходится поднять подбородок. Мне больше это не унизительно, я ровно держусь и не теряю лицо. Сама ведь начала эту заварушку.

— Триста тысяч евро, — произношу на удивление спокойным голосом.

Чуть изогнутые темные брови взмывают вверх. Истомин начинает смеяться. Отстраненно отмечаю, что у него ровные белые зубы. И смех низкий и бархатный, как и его голос, в другой ситуации его было бы приятно слушать. В уголках глаз появились мимические морщинки, зрачки блестят от смеха.

Я продолжаю молчать и просто смотреть на него.

— Это не шутка. — Констатирует он, умолкнув, но продолжая улыбаться.

— Нет.

— Интересно. — Он вдруг делает шаг назад и смотрит на меня сбоку, словно впервые видя. Или заново разглядывая. Я позволяю ему и это, не отвожу взгляд, пока его глаза гуляют по моему телу и ощупывают.

Совсем внезапно он вдруг снова приближается, глядя мне в глаза и вжимается в мои бедра своими. Я явственно ощущаю твердую эрекцию. Пытаюсь отодвинуться, но сзади только стена. Ян меня хочет. Словно в подтверждение моей догадки, он произносит:

— Я могу тебя трахнуть бесплатно, — от его тона с легкой хрипотцой меня бросает в легкую дрожь. — Просто взять то, что хочу. Ты мне все позволишь.

Он запускает свои руки под футболку и сжимает свои ладони на моей талии, поглаживая большими пальцами пупок. Его прикосновение меня ошпарило.

— Не позволю.

— Значит возьму так, — его руки поползли вверх, прямо к моей груди.

— Ты не посмеешь, — яростно шепчу, отпихивая его от себя. Но Ян добирается до цели и грубо сжимает мою грудь пятерней. В моем горле начинает першить. — Катись к черту. Убери свои руки! Сволочь!

— Ты что-то путаешь, девочка. — Одна рука исчезает, парень хватает меня за волосы так сильно, что на глазах выступают слезы. — Не забывайся. Не знаю, что ты там выдумала себе, раз я подобрал твою грязную шкуру с той обочины. Но выброси это из своей пустой головы.

— Возьмешь только за деньги, — упрямо мотаю головой.

— Обыкновенная проститутка, — с отвращением бросает он. — Как и думал.

— Ты же сам предлагал заработать? — выплевываю, во мне плещется злость. — Или у тебя нет таких денег?

— Предлагал, — хмыкает. — Деньги есть. Но я готов дать за твою дырку не больше десяти тысяч деревянных.

— Триста тысяч евро, — повторяю, как попугай, проглатывая обиду от его неприятных слов..

Странная я. Десять тысяч рублей за мое тело мне кажется унижением, а за триста тысяч евро готова спокойно ноги раздвинуть. Какая разница сколько? Ведь вопрос только: да или нет? Ублюдок прав, я самая обыкновенная проститутка. Со слепой амбицией на высокую цену.

Истомин издевательски качает головой.

— Вот беда. Ты столько не стоишь. Попытай счастья в другом месте.

Понимаю, что все происходит не так, как было задумано, и между нами много недосказанности. Спохватившись, вытаскиваю его руку из футболки, которая по-прежнему сжимала мои ребра.

— Послушай… Я не проститутка. Мне просто очень нужны деньги…

— Мне не интересно, — перебивает Истомин, его равнодушие меня охлаждает. — Пусть хоть твоя младшая сестренка нуждается в срочной операции по удалению опухоли, мне плевать.

Сестренки у меня нет, но он близок к правде. И ему все равно. Ни капли понимания или сочувствия. А что я, собственно, хотела? Он прав. Выдумала в своей голове невесть что, обыкновенного отморозка почти в свои спасители записала. Он просто хотел меня трахнуть, судя по всему. За сумму, которая мне ничем не поможет. А теперь уже и вовсе не хочет.

— Пошла вон отсюда, — добивает последним ударом. — И не попадайся мне больше на глаза, если не хочешь нарваться на неприятности.

***

— Так и сказал? — переспрашивает Злата, поглаживая меня по волосам.

Она сидит на диване, я лежу, положив голову ей на колени. Опять плачу. Ужас, слезомойкой стала.

На полу у моих ног сидит Тимка и усердно о чем-то думает.

Я рассказала своим друзьям все. И про попытку продать девственность, про свою пьяную истерику на дороге, про Истомина. Держать в себе это было тяжело, и, трудно признаться, но я хотела слабовольно получить совет или помощь. Вывалить этот тяжелый груз на кого-то еще. Мои друзья никогда меня не оставят, в этом я была уверена.

Тимка, конечно, ругал меня на чем свет стоит.

— Саня, ты дура! Идиотка безмозглая! — орал у Златки в квартире, где мы собрались. Ее бабушка ушла по магазинам. — Тебе просто нереально повезло, что ты смогла удрать из того притона. Ты понимаешь что этот мужик — обычный извращенец, который лишает таких тупых куриц, как ты, девственности бесплатно?! Естественно, он им не платит. Или ты в полицию можешь обратиться? Мол, покупатель убежал. А тут триста штук евро…. Ты просто, пиздец, меня поражаешь!

— А что мне было делать? — отбивалась я, понуро опустив голову. Мне было стыдно смотреть друзьям в глаза после своего рассказа.

— Сказать нам!

— О том, что собираюсь продать себя через мерзкий сайт?

— Слушай, мы не осуждаем тебя за это, и о этичной стороне произошедшего никто не говорит! Я знаю, что ты не просто так это сделала, — продолжал распекать меня друг. — Я говорю о твоей слепоте и наплевательскому отношению к безопасности. Никакого чувства самосохранения. Ты ведь не подумала, что в номере могло сидеть десять мужиков вместо одного?!

— Подумала, — призналась я тихо. — После.

В ответ послышался лишь Златин тяжкий вздох. Тимка продолжил меня отчитывать.

Потом вернулась бабушка Златы и накормила нас домашними пельменями. Объевшись, мы снова уползли в Златину комнату и теперь усиленно думали, что делать дальше. Планы в моей голове иссякли, я устало опустила руки. Ничего не поделать.

— Девчонки, решение есть, — вдруг подает голос Тима. Я медленно опускаю глаза на его кудрявую макушку. Он оборачивается. — Вопрос только в том, как далеко вы готовы в этом зайти. Я, в любом случае с тобой, Саш.

— Я тоже, — подала голос Злата, но Тимка покачал головой.

— Сначала выслушайте. Больше никаких продаж девственности, почек и так далее.

Я села на диване, поднявшись с колен подруги. Тон Тимы мне не нравился, но почему-то в его голосе я услышала надежду. Она передалась и мне.

Злата тоже затихла, приготовившись слушать.

— Эту сумму мы украдем. — Вот так словно обухом по голове, заявляет наш друг.

— Будем грабить банк? — изумленно спрашивает Злата, и тут же, оглянувшись на дверь, зажимает рот руками. Переходит на шепот: — С ума сошел!

Моя челюсть буквально вываливается.

Но Тимка нетерпеливо закатывает глаза.

— Ага, еще в масках американских президентов. Злат, ты боевиков пересмотрела?

— Нет, но ты же сказал, что будем воровать.

— Да, только ограбим одного человека.

— Кого? — глупо хлопая ресницами спрашивает Злата.

Мы с Тимой переглядываемся и выдаем хором:

— Яна Истомина.