Глава 22. Тычинки и пестики

– Аапчхии! – я от души чихнула и проснулась.

Надо же, комната уже наполнена солнечным светом – таким красивым, что руки сразу чешутся, как хочется это нарисовать! Ладно, когда-нибудь обязательно сделаю это. Всему свое время, сейчас просто некогда, хотя и очень жаль. Настоящее творчество, идущее из глубин души, напитывает меня силой. Но пока что приходится рисовать всяких графов, их жен-невест-собачек-деток, это приносит деньги.

Ладно, с утра надо думать о позитивном и приятном. Кстати, об этом. Заспалась я сегодня, однако! Потянулась всласть и улыбнулась, вспоминая, как вчера с шуточками-прибауточками и приставаниями отмывала своего чешуйчатого. А потом мы завалились в постель и тут же, едва успев обняться, уснули.

Хм, но проснулась я одна. Странно. Где Черут? Неужели уже работать побежал, пораньше проснувшись? Странное поведение для мужика с похмельем, должна признаться!

Привела себя в порядок и отправилась на поиски. Никто не видел, никто не в курсе. Не завтракал. Никому ничего не сказал. Просто исчез. Опять. Дежавю вчерашнего дня!

Я встала под деревом в саду неподалеку от ворот, чувствуя, как паршиво на душе. Неужели я такая идиотка и наивная дура? Нашла его вчера, привела обратно, все простила, а он… Едва дождался утра, чтобы сбежать? Как же так можно? Это же совсем бессовестным надо быть!

По лицу потекли горючие слезы от обиды за себя. Всхлипнула, захлебнувшись воздухом, как ребенок. И тут же почувствовала, как сзади обхватили сильные руки.

– Чего ревешь? – хрипловатый голос заполз в уши. – Кто обидел, говори! Порву на эту штуку, как ее, макраме!

– Ты обидел, – прошептала в ответ и развернулась. – Ты где был, паразит?! Я же думала, ты сбежал опять, сволочь чешуйчатая! – ударила кулачками по горячей груди, но он лишь довольно ухмыльнулся. – Чего ты лыбишься, кожгалантерея?! Да я тебя!..

– Я тебя тоже! – выдохнул и тут же завладел моими губами.

Жар растекся по телу, будто снова шагнула в котел с кипятком. Оттолкнуть наглеца не смогла, лишь теснее прильнула, обвила шею руками, застонала от удовольствия в его рот, и почувствовала, как на коже танцуют звезды от его ответного сдавленного рычания. Как же хорошо, я и представить не могла раньше, что так вообще бывает!

– Остановись, женщина! – взмолился супруг, оторвавшись от моих губ. – А то прямо в саду весь супружеский долг взыщу, который накопился!

Как будто я против! Фыркнула, спрятав лицо у него на груди и не став озвучивать мысли, я же порядочная девушка! Была когда-то.

– Вот, держи, – Черут отстранился и протянул мне объемный, соблазнительно позвякивающий кошель.

Неожиданно!

– Что это? – осведомилась с опаской.

– Деньги за картину, – с довольным видом заявил дракон.

– Правда? – я сначала просияла, а потом нахмурилась. – Ну-ка, признавайся, граф Аризорский еще жив?

– Не знаю, не видел этого подлеца.

– А монеты откуда? Черут, что натворил, признавайся!

– Твоя вера в мужа меня восхищает, – он вздохнул, но потом признал, – хотя заслужил.

– Не испытывай терпение жены! – топнула ногой. – Говори!

– Я кое-что продал, Дэна, чтобы вернуть тебе те деньги, которые ты потеряла по моей вине вчера.

– Что именно продал? – я озадаченно уставилась на него. – Не невинность, это уж точно!

Дракон фыркнул в ответ.

– Теряюсь в догадках! Ты не… – прищурилась, – если ты телом торговал, я тебя прибью!

Черут расхохотался, запрокинув голову.

– Что ты ржешь, подлый геккон? – обиделась я.

– Просто мне весьма лестно твое мнение о моих, э-э, мужских способностях! – простонал он. – Но поверь, такую сумму даже самая старая нимфоманка не стала бы платить за пару часов тесного общения с моими чешуйками! Разочарую тебя, женушка, но я не стою столько, сколько ты берешь за картину!

– Триптих, – поправила я. – Это из трех створок такая…

– Обижусь, – перебил муж. – Я, конечно, вырос в провинции, но что такое триптих знаю, уж поверь! И вообще, в дни моей разгульной молодости триптихом называли, э-э, композицию на сеновале, состоящую из крестьянки и двух…

– Совсем совесть потерял, такое жене рассказывать! – перебила возмущенно, покраснев по самую маковку. – За что деньги, говори, развратная ящерица! – я потеряла остатки терпения.

– Хорошо, – кивнул нахальный геккон. – Продал медальон, и все.

– Что?.. – ахнула, замерев с открытым ртом. – Тот самый, с портретом матери?!

– Да.

– С ума сошел?! Это же единственное, что у тебя от нее осталось, Черут!

– Она бы поняла, – он нежно улыбнулся. – Там драконьи камни были, за них дали приличную цену. Да и сплав какой-то редкостный, я особо не вникал. Хоть так искуплю вину перед тобой за вчерашний провал.

– Я бы никогда не попросила у тебя продать столь дорогую твоему сердцу вещь! – покачала головой. – Даже если бы это решило абсолютно все мои финансовые проблемы!

– Наши проблемы, – уточнил муж и вновь расплылся в счастливой улыбке, – Дэна, я не жалею о сделанном. Лишь о том, что не догадался продать его раньше, любимая!

– Спасибо, – мой голос задрожал, – любимый!

– Балуешь, – прижал к себе. – Привыкну!

– Кстати, – встрепенулась я. – Нам нужно кое-куда съездить, Черут.

– Все-таки собралась вернуть меня обратно к крыскам? – лукаво усмехнулся.

– Непременно! – пообещала щедро. – Поедем за деньгами!

– К графу?

– Черта паленого ему в зад! – закатила глаза. – На тему тех денег я с его невестой пообщаюсь. Она неплохая, вроде бы, девушка. Вставит ему по первое число за то, что он провернул с тобой, давно уже, говорят, с его игроманией борется.

– Неравный бой, – пробормотал Черут, помрачнев.

– Ничего, прилетит ему по первое число, мало не покажется! – продолжила я. – Так что сам прибежит и будет умолять деньги взять. Он ее слушается во всем беспрекословно, потому что любит.

– Прямо как у нас с тобой!

– Если бы, – я вздохнула и, взяв мужа за руку, зашагала к дому. – Пойдем собираться.

– Так куда же мы тогда едем?

– Скоро узнаешь!

***

– Таинственная женушка! – Черут прищурился, когда мы подошли к пристани. – Что ты задумала?

– Увидишь, – лишь довольно улыбнулась в ответ – нравится мне изводить этого чешуйчатого, ничего не могу с собой поделать!

Мы сели на паром, и он, вздрогнув и прогудев на прощание одному берегу, отправился на свидание с соседним, утопающим в зелени. Всего несколько минут, и вот уже причал. Шум, гам, сутолока, все хватают поклажу и торопятся на берег, будто тех, кто опоздает, на него не пустят. Мы с Черутом спустились последними.

– Что? – сделав шаг за народом, припустившим в сторону города, мой дракон изогнул бровь. – Нам не туда?

– Не туда, – подтвердила и погладила между ушей ослика, который сам подставил голову под ладонь.

– Вы ему по нраву пришлись, госпожа, – воспользовался хозяин ослика. – Не желаете нанять? Цена совсем смешная, а он выносливый! Без устали может хоть неделю шагать!

– Нет, спасибо, у меня свой есть, – я расхохоталась, – и притом совершенно бесплатный!

– Поговори еще, женщина! – муж шлепнул меня по попе. – И вообще, я дорого тебе обошелся!

– Что верно, то верно, – кивнула и зашагала в противоположную от города сторону.

– Для чего нам туда? – когда начали забираться по каменной лестнице, обвивающей гору, будто змея, спросил супруг.

– Там много интересного, – ответила я, остановившись на тропе и любуясь видом.

Лазурь моря простиралась до самого горизонта, сливаясь с бирюзой неба. Теплый ветерок, пропахший солью и свежестью зелени, обдувал лицо. Солнечный свет водопадом лился с щедрых небес, заставляя все краски вокруг сиять изнутри. Куда ни посмотри, картина, хоть прямо сейчас в рамку вставляй! Вот что всегда хочется рисовать – изумительную красоту природы, а не графов всяких с их многочисленной свитой!

Черут обвил мою талию, встав сзади. Поцелуй в шею привел меня в чувство, а то так и стояла бы до вечера, утопая в совершенной красоте этого мира. Надо идти, путь предстоит неблизкий.

Мы прошли перевал, спустились к лимонной роще и пошли сквозь нее, вдыхая терпкий запах цитрусовых, от которого слюна наполняла рот. Коренастые деревца чуть выше Черута, будто шутя, швырялись в нас солнечными зайчиками с веток, которые прогибались под тяжестью лимончиков – пупырчатых, ярких, как маленькие солнышки.

– Похож на твою грудь, – сказал дракон, качнув пальцем один лимон, вытянутый кончик на котором и в самом деле делал фрукт похожим на женские прелести.

– Ты же ее еще и не видел толком, – смущенно пробормотала в ответ.

– Неправда, одна выскользнула утром прямо мне в руки из ворота твоей ночнушки, – он ухмыльнулся, заставив меня еще сильнее покраснеть. – Ласки хотела, наверное. А вторая угрюмая задавака, спряталась, наоборот.

– Ты можешь говорить о чем-нибудь другом, кроме частей моего тела? – спросила я, когда мы вышли из рощи на упругую, пружинящую под ногами травку долины.

– Нет, мне твои лимончики покоя не дают.

– Озабоченный геккон, – констатировала я и вгляделась вперед – туда, где уже темнел новый горный перевал, который нам надо было преодолеть.

– Сама виновата, – хрипло выдохнул мне в шею. – Напризнавалась, наобещала! О чем еще бедному мужу думать, который извелся уже весь? Особенно, когда супруга такие щедрые авансы сделала на будущее! – горячие руки стиснули талию. – Я же с первого дня встречи тебя хочу – да так, что все тело сводит!

Я промолчала, отдаваясь желанию и предвкушению. Но он понял отсутствие ответа по-своему:

– Прости, любимая, буду ждать, сколько скажешь, – протяжно выдохнул, заставив мою шею покрыться мурашками размером с лимон. – Не думай, что я настаиваю, хорошо?

– Идем уже, – поперхнулась смешком. – Ты же не хочешь порадовать окрестных фермеров шикарным видом на нашу первую брачную ночь прямо посреди долины? Они бы уж точно остались довольны!

– Еще чего! – зыркнул по сторонам. – Никаких фермеров!

– А они так надеялись! – расхохоталась и зашагала вперед, чувствуя себя так, будто за спиной раскинулись крылья.

Они и в самом деле пригодились бы, ведь преодолеть горный перевал оказалось нелегко. Я выбилась из сил, когда мы поднялись на его верхушку. Отсюда были видны склоны, посеребренные листвой олив, озеро и небольшая пещера. К ней мы и подошли, спустившись вниз.

– Если ты хотела затащить своего муженька в темный уголок, то не было нужды ехать так далеко, – мурлыкнул Черут, погладив меня по спине и немного ниже.

– Думай о работе, озабоченный геккон, – велела я, нырнув в пещеру.

– В таких условиях молодой супруг неработоспособен, – честно ответил дракон. – Или способен, но не на работу, а на несколько иные подвиги! Они, кстати, куда приятнее работы!

А он оптимист у меня, и еще какой!

– Вот тебе простор для подвигов, – пройдя по скользкому полу, я вывела его на свет с другой стороны и указала на долину, покрытую розовыми цветами.

– Всеми чешуйками за, затейница моя! – муж подхватил меня на руки.

– Поставь жену на ноги! – запротестовала я. – Немедленно!

– Давай лучше положу тебя в эти цветы, ты будешь умопомрачительно в них смотреться обнаженная!

– И думать не смей! – вскричала тут же. – Это очень, очень редкие растения! По всей стране всего лишь с десяток мест, где они еще цветут!

– Понял, цветы мять не будем, – дракон разочарованно вздохнул и поставил меня на ноги. – А зачем мы тут тогда? Такой путь проделали! Неужели ради того, чтобы полюбоваться видом?

– Надо собрать тычинки, Черут, – я подтолкнула его к долине. – Давай, засучи рукава и приступай к работе, твоя попа будет очаровательно смотреться торчащей из цветов!

– Никогда не думал, что жена будет заставлять меня рвать ей букеты полевых растений! – пробурчал он.

– Не рвать! – я встала у него на пути. – Смотри, – подвела этого охламона к цветку, который был похож на разомлевший под солнышком колокольчик, из которого торчали сочные «палочки» с пышной шапочкой из пыльцы. – Надо осторожненько взять пару тычинок – так, чтобы не повредить растение. А потом очень осторожно положить их в баночку, – протянула ему одну из них, захваченных из дома. – Понял?

– Понял, – дракон кивнул, – любви не будет, а работы океан.

– Не бурчи, а то засушу тебя самого на гербарий, ящерица привередливая! И вообще, это очень редкий и важный ингредиент, при добавлении в краску он дает ей такую яркость и стойкость, какие ни один завод магов повторить не в состоянии! Эти тычиночки стоят как платина или бриллианты, понял? Художники за них ногу себе по локоть отгрызут!

– Я тоже себе скоро что-нибудь отгрызу, – пообещал с ухмылкой. – Иначе сдохну от неразделенной любви!

– Чего это неразделенной? – возмутилась я. – Очень даже разделенной!

– Ага, а лимончики все равно в недосягаемости!

– Работай, фермер! Иначе еще долго не получишь доступа к вожделенным цитрусовым! – со смешком пригрозила распоясавшемуся супругу.

– Вот умеешь ты замотивировать, женушка! – Черут ухмыльнулся и начал засучивать рукава. – Как никто!

***

– Как ты там, мой шмель? – осведомилась через несколько часов, когда у самой поясницу заломило, а баночка переполнилась тычинками, дающими изумительный аромат, как вся цветочная поляна разом.

– Она еще язвит! – он распрямился и укоризненно посмотрел на меня.

Обида в глазах постепенно сменилась на восхищение и такое неприкрытое желание, что я почувствовала стыд. Но он быстро испарился из вскипевшей крови, хмельным коктейлем ударившей в голову и мигом стеревшей все мысли и оставившей только молоточками стучащее в висках желание.

– Ты такая красивая! – потрясенно выдохнул муж и сделал шаг ко мне.

Я тоже шагнула к любимому навстречу, но разряд грома сотряс все вокруг. И хляби небесные разверзлись. С неба хлынул такой поток воды, что на мгновение мы с Черутом разом оглохли и ослепли.

Сильные мужские руки подхватили меня, и в себя я пришла уже в пещере. Снаружи бесновался ливень. Водные плети наотмашь обрушивались на землю, будто провинившуюся за что-то перед разгневанными небесами. Шум стоял такой, что заглушал даже мысли. Лишь через некоторое время я вспомнила, зачем мы здесь и вскричала в ужасе:

– Баночки!!!

– Вот они, не переживай, в целости и сохранности! – Черуту пришлось кричать, чтобы я его услышала.

Проследив за его взглядом, я увидела наш «улов» и облегченно выдохнула. Спас! Какой же он у меня, самый лучший! А от цветов снаружи уже и воспоминаний не осталось. Красота ведь такая хрупкая. Но она возродится, накопит сил и вернется, чтобы начать все сначала.

– Спасибо, – шепнула я, сделав шаг к нему.

– Что? – крикнул он, заставив рассмеяться.

Прильнула к нему, нашла губы со вкусом дождя, горячие, жадные, набросившиеся на мой рот, причиняя боль, но я ничуть об этом не жалела. Хотелось принадлежать моему дракону полностью, чтобы выпил до дна, как бокал вина, впитал в себя, растворил в страсти, сделал своей женой по-настоящему!

Словно в ответ на мои тайные желания супруг вжал меня в себя до хруста в позвоночнике, застонав сквозь рык. Через мгновение я уже лежала на песке пещеры, отдав себя на растерзание моему зверю – неистовому, ласковому, жадному, получившему, наконец-то то, чего так жаждал.

Первой досталось одежде, впопыхах сорванной им с меня. В голове вспыхнула мысль о том, как я поеду обратно, но цунами удовольствия от рук и губ, которые успевали везде, стерло ее. Зачем думать, когда внутри полыхает страсть, вырываясь наружу изо рта тихими стонами, когда тело льнет к обжигающему супругу, раскрываясь для него, как бутон навстречу солнцу? Зачем заморачиваться чем-то, если внутри расцветает удовольствие, а ты сама становишься блаженством?..

Ведь можно просто отдаться инстинктам, мужу, счастью, позабыв обо всем на свете! Раствориться в желании, которое дарует любовь, прожить каждый бесконечный миг, смакуя и впитывая его в себя – так, как и задумано мудрой Вселенной!

***

Ливень стих. Одновременно с ним схлынула волна страсти, оставив нас с мужем лежать тяжело дышащими на песке. В темноте пещеры было так уютно, что не хотелось уходить отсюда, возвращаться в мир с его обычными проблемами и заботами, вечно требующими внимания. Они никогда не заканчиваются, как бы ни хотелось.

Я бездумно перебирала мокрые пряди волос моего первого и единственного мужчины и тихо радовалась, что дождалась, не пошла на поводу любопытства и не отдала невинность кому попало. Ведь она принадлежала ему, всегда, даже тогда, когда меня еще и на свете не было. Так предопределено.

И сохранить ее для любимого надо было даже не для него, нет. Это оказалось нужным в первую очередь мне самой. Чтобы сейчас чувствовать удовлетворение, ровным огнем горящее в груди – как всегда, когда душой знаешь, что поступила правильно и можешь гордиться собой.

– Люблю тебя, – хрипло выдохнул Черут, посмотрев в мое лицо.

Бушующая зелень глаз, прорезанная иглой зрачка, согрела меня. Как и его обжигающее тело.

– И я люблю тебя, – шепнула в ответ.

– Правда?

– Черут, такими словами не шутят, – провела рукой по его лбу, поправляя мокрые волосы. – Или вещами. Уж и не знаю, голова не работает.

– Значит, я хорошо справился с ролью мужа, – самодовольно улыбнулся дракон.

– Ты хвастливый тритон! – рассмеялась в ответ.

– Ну вот, справился хорошо, но был понижен до тритона! – пожаловался, изогнув бровь. – Несправедливо, женушка!

– Справедливо, посмотри вокруг, мы лежим в какой-то луже! Точно тритон!

– Язва, – поднялся рывком, сел и усадил меня сверху. – Так лучше?

– Нет, но определенно суше.

– Надо костер развести, – кивнул он, а потом пробежался стайкой огненных поцелуйчиков по моей шее. – Но как от тебя оторваться, ума не приложу!

– Совета хочешь? – спросила, тая в его руках. – Это не ко мне, сама думать не в состоянии!

– Тогда думать придется мне, пока любимая не замерзла напрочь из-за одуревшего от любви тритона! – Черут буквально оторвал меня от себя, усадил на сухой песок и направился вглубь пещеры, оставив жену любоваться его белеющей в темноте попой.

А что, не самое плохое занятие! Определенно, оно скоро станет одним из моих любимых!

***

Усилиями моего чешуйчатого костер запылал не только в душе и теле, но и в пещере. Я с удовольствием села около него, наслаждаясь жаром пламени, и откинулась назад, спиной прижавшись к груди Черута. Не могу даже сказать, кто согревает лучше, огонь или муж! Я прикрыла глаза и едва не замурлыкала от удовольствия. Но блаженствовать мне не дал обиженно и громко забурчавший желудок.

– Понял, – сказал мой супруг и поднялся.

– Ты куда? – теперь уже обиделась я.

Было так хорошо, и на тебе, грелка сбегает!

– Пошел добывать мамонта! – ответствовал муж – с чрезвычайно брутальным и умным видом.

Как интересно! Я накинула нижнюю рубашку, которая как раз подсохла, и отправилась следом за драконом.

Снаружи царствовала сказка. Все вокруг блестело и переливалось от крошечных капелек воды, которая бисеринками покрывала и песок, и траву, и деревья. Пахло той самой свежестью, которую приносит только дождь. Из-за туч за нами подглядывало солнышко, нанизывая воздух на арки крошечных радуг. Красота!

Черут срезал длинную ветку, заострил ее и, протопав через пещеру, вышел к озеру. Я осталась на берегу, любуясь моим драконом, вошедшим в воду по колени.

Какой он у меня красивый! Высокий, мощный, статный, одно удовольствие наблюдать, как мышцы играют у этого подтянутого хищника. А сердце начинает биться так, словно это птичка, которая не желает больше сидеть в клетке, хочет на свободу, расправить крылья и взмыть в бесконечную синь неба!

– Женщина, если хочешь есть, не мешай мужчине рыбачить, – бросил муж, не оборачиваясь.

– И не думала тебе мешать, – отозвалась, улыбаясь.

– Я твой взгляд каждой чешуйкой чувствую, бессовестная, – оглянулся через плечо, ухмыльнулся. – Даже слышу, о чем ты думаешь.

– Впервые слышу, чтобы исполнение супружеского долга вызывало у драконов ясновидение, – съехидничала я.

– Договоришься ведь, – мотнул головой, подавившись смешком. – Сейчас утащу обратно в пещеру, останешься голодной!

– Голод бывает разный, – вскользь отметила, хихикнув.

– Ага! – занесенная рука с острогой упругой плетью метнулась вперед, оружие бесшумно вошло в воду, и через секунду Черут вытащил, подхватив под жабры, большущую рыбину. – А теперь идем, жена, – вышел на берег. – Сначала удовлетворим один голод, а потом примемся за другой!

***

– Осталась бы тут навсегда, – прошептала я, когда от рыбки остались только косточки, а оранжевые искорки от костра, разведенного у входа в нашу пещеру, начали улетать к разгоревшимся в темно-синем вечернем небе звездам.

– Неплохая мысль, – супруг еще крепче обнял меня. – Я согласен. Сошьем себе одежду из шкур, пещерой уже обзавелись.

– Осталось обзавестись кучей маленьких прожорливых дракончиков, – внесла я свою лепту в розовую мечту.

– И целый день бегать за мамонтом, чтобы накормить всю эту ораву, – добавил перчика супруг.

– Ага, – я беспечно улыбнулась. – А потом всех поймать, заставить почистить зубы и уговорить лечь баиньки.

– Чур, сказки ты им на ночь будешь читать!

– Почему это?

– Кто у нас творческая личность? Вот именно. А у меня фантазия не очень.

– Зато ты, в отличие от меня, столько всего повидал! – мечтательно посмотрела в совсем уже черное небо, расшитое гроздьями звезд.

– Поверь, то, что видел на войне, с удовольствием бы забыл.

– А хороших воспоминаний не осталось? – я развернулась к нему лицом. – Не о войне, конечно, но о мирном времени?

– Все лучшее со мной происходит сейчас, – вскипевшая зелень драконьих глаз еканьем отозвалась в сердце. – Ты мне подарила и любовь, и счастье, и понимание, чего я хочу от жизни, где мое место в ней.

– У, как интересно, – придвинулась ближе. – И где же? Поделись своими умозаключениями.

– Рядом с тобой, – прошептал в ответ. – Чтобы любить, беречь, помогать. Вот так просто и в то же время… – нахмурился, подбирая слово, – всеобъемлюще, что ли. Не умелец я речи толкать, Дэна.

– Суровый солдат, не знающий слов любви, – я поцеловала его, наслаждаясь вихрем внутри.

– Что за?.. – пробормотал дракон, оторвавшись от моих губ и глядя куда-то за мою спину.

И что его могло отвлечь от поцелуя с любимой? Недовольно нахмурилась и обернулась через плечо, готовясь высказать этому чешуйчатому все, что о нем думаю. Но слова замерли на кончике языка. Да и сама я застыла.

Глядя на прекрасный цветок, в который сложились яркие искорки от костра. Это призрачное видение, переливаясь огненными всполохами, плыло рядом с нами, а потом поднялось вверх и взорвалось яркой вспышкой, осыпав нас крошечными золотистыми пылинками и растворившись в ночном небе.

***

– Что это было? – потрясенно прошептал Черут, когда мы, оба ошарашенные, уставились друг на друга.

– Понятия не имею, – прошептала в ответ. – Ты в рыбку ничего такого не добавлял? Травок там всяких разных в качестве приправ?

– Нет, зачем? – пожал плечами. – Свежая рыба на углях принимает только соль, остальное ее испортит. Да и не до кулинарных изысков было, хотел побыстрее пожарить ее, чтобы потом приняться за тебя.

– Тогда у меня нет мыслей о том, что это было, – я потрясла головой. – Пойдем спать? Подумаем на свежую голову, завтра.

– Желание женушки – закон! – мурлыкнул мой соблазнитель.

– Какой послушный стал, надо же, – поддразнила его.

– А ты разве не знала, что хорошо отлюбленные мужья становятся шелковыми?

– Буду знать, спасибо, что просветил. Пригодится на будущее. Со вторым или третьим мужем.

– Ах ты!.. – дракон прищурился, повалил меня на песок и прижал к нему своим тяжелым телом. – Нет уж, никакого второго и тем более третьего, я первый и единственный, поняла, женщина?!

– Это зависит от тебя, – усмехнулась, запустив руку в шевелюру моего дракона. – Хорошо отлюбленные жены не заводят новых мужей!

– Понял, – хрипло выдохнул Черут. – Буду стараться в поте лица! И начну прямо сейчас!

Его губы сошлись с моими изгиб в изгиб, как кусочки единого целого, разбитого когда-то давно по недосмотру рассеянных богов. Я застонала, прильнув к нему еще теснее, напрочь забыв о магическом цветке, устроившем нам фейерверк минуту назад. Мне уже не было до него никакого дела, ведь в объятиях рычащего от удовольствия любимого я сама стала волшебным цветком.

Каждый лепесточек которого млел от наслаждения и пылал от страсти, рассыпая вокруг изумительные ярко-золотые искорки…