Глава 33. Нельзя

Дэна

Темнота обтекает со всех сторон, как гнилая вода, из которой кто-то смотрит на меня. Жадно, с ненавистью. А я стою, как вкопанная, не в силах шевельнуться. Лишь ощущаю, что он уже настолько близко, что моего лица касается его дыхание – горячее, будто сдирающее с меня кожу.

Не имею ни малейшего представления, кто это. Чувствую, как это зло медленно кружит вокруг меня, то ли не решаясь напасть, то ли чего-то ожидая.

Оно все ближе и ближе. Но бежать некуда, да и ноги не слушаются, не могу сделать и шага.

А потом приходит покалывание в ладони. Я подношу ее к лицу, пытаясь рассмотреть в темноте, что же там такое. И вдруг вижу лежащий на ладони цветок лотоса.

Белый, с едва различимым розовым напылением по краям нежных лепестков – будто рассвет любя прикоснулся к нему, погладил, поцеловал, поделился своей красотой.

Лотос сияет изнутри, пульсирует, будто сердце. Я успокаиваюсь, глядя на него, и улыбаюсь. Он дарует силы и защиту, несет ответы на те вопросы, что теснятся в голове, переполняя разум.

Но потом Тьма накрывает прекрасный цветок. Лепестки скукоживаются, как бумага в огне, чернеют, и вся эта грязь, которая только что была первозданной чистотой, впитывается в мою ладонь, проникает в кровь, бежит по жилам. И плоть тоже чернеет, оскверненная Тьмой.

Я слышу смех из темноты. Торжествующий, злорадный, упивающийся тем, что происходит со мной.

Следом приходит боль.

Невыносимая, яркая, безжалостная, будто под кожей беснуется огонь, разведенный напополам с кислотой. Меня переполняет ужас, он сочится из каждой поры на моем теле. Унося с собой мою жизнь.

***

…Вскрикнув, я проснулась. Опять этот сон, с детства не дающий покоя. После него не уснуть, прекрасно это знаю. Сколько ни ворочайся, взбивая подушку кулаками, ни считай овец, дрема не вернется. Она упорхнула, как легкокрылая пичужка, которую отпугнул кошмар, и обратно ее уже ничем не заманишь.

Я встала с кровати. Надо себя чем-то занять. Накинула теплый халат, сунула ноги в мягкие тапочки и осторожно приоткрыла дверь в соседнюю комнату. Марлы спали, лежа на маленьких кроватках и посапывая. Их слюдяные крылышки поблескивали в полутьме, подрагивая в такт дыханию и наполняя спальню отблесками – будто по ней порхали светлячки.

Я улыбнулась. Со стороны похоже на детский сад. Чем-то напоминает мой подвал, когда там прятались магические малыши. Я вспомнила скачущего по ночным коридорам тушкана с неизменным криком «Весело!» И Черута, который вечно умудрялся оказаться без штанов.

Сердце заныло от тоски, улыбка погасла. Сейчас ощущение, что это было в другой жизни, давным-давно. Прекрасная сказка про любовь. Чужая сказка про чужую любовь. Моя кончилась плохо, как часто бывает в жизни. Сказкам не место в реальности.

Ладно, что толку горевать. Как говорит Таранта, когда отрубили голову, глупо плакать по красивым волосам. Наши магические детки давно с родителями, они в безопасности и счастливы, подвал пуст. И это меня очень, очень сильно радует, греет душу!

А мой дракон… Он уже не мой. Черут сделал выбор и живет теперь своей жизнью, оставив жену в прошлом. Я должна поступить также, последовать примеру проклятого чешуйчатого. Забыть обо всем, что было и смотреть только вперед.

Мне, похоже, предстоит и в самом деле стать Императрицей. С каждым днем эта мысль все прочнее укореняется в разуме, и уже не вызывает такого сильного отторжения, как раньше.

Я поразмыслила и пришла к выводу, что став женой Императора, смогу сделать много хорошего. Постараюсь смягчить его, подтолкнуть в направлении реформ и более демократичного законодательства. Ведь я женщина и лаской, пониманием смогу многого добиться от мужчины. Верно ведь?

Да, я его не люблю. Но говорят, стерпится-слюбится. Да и любила уже однажды. К чему это привело? Больно даже вспоминать. Наверное, больше мне не дано испытать то волшебное чувство, когда не ходишь, а паришь над землей. Черут разбил мое сердце вдребезги, мне нечем теперь любить, об осколки того чувства можно лишь вновь порезаться, и только.

Размышляя об этом, я на цыпочках миновала спальню моих служанок и вышла в коридор. Дошла среди сонно вздыхающих ночных теней до огромного зала и встала в дверях, прислушиваясь к едва уловимому течению времени сквозь пространство.

В последнее время я стала видеть то, чего раньше не замечала. Например, то, какой многослойный этот мир. Он словно картина, на которой нарисована еще одна, а поверх нее еще, и еще, и еще – и так до бесконечности.

Оказывается, ничто никуда не исчезает, пространство помнит абсолютно все – каждый шорох или вздох, любую мысль, чувство или ощущение, бережно сохраняя их след в себе навсегда.

Если его попросить, он доверчиво раскроет перед тобой свою бесконечную книгу воспоминаний. И можно с упоением листать ее часами, погружаясь то в одну эпоху, то в другую, полностью растворяясь в этом волшебном занятии, теряя ощущение времени.

Вот и сейчас я замерла и вся обратилась в зрение. Внутреннее, магическое, закрыв в реальности глаза. И окунулась в то время, когда этим миром правили драконы – исполины, которые легко обретали ипостась Силы и купались в небе, баюкающем своих прекрасных крылатых детей.

В них было столько первозданной Силы! Она текла по их венам, золотым сердцем билась в груди – уверенно, мощно, в такт с миром, породившим их для своей защиты.

А потом, медленно, но верно взяли вверх себялюбивые желания. Больше власти, денег, уважения. Еще больше! Драконы захотели поклонения. Они не желали более служить в защиту Жизни. Они жаждали сами стать господами, хотели преклонения, раболепия. И еще больше денег.

Пусть платят, пусть боятся, трепещут, пусть пресмыкаются и превозносят! Пусть заткнутся и делают то, что им скажут! Соседние царства не желают сгибать колен перед Владыками мира? У нас есть плаха для каждого!

Война усмирит всех, ведь тебе, властителю, нужно лишь ткнуть пальцем в того, кто не подчинился, наречь его врагом, и твои подданные послушно будут маршировать несчетными войсками в то царство, которое не желает быть твоим рабом. Чтобы стереть даже воспоминание о нем, непокорном, с лика земли.

Цена за гнилые амбиции спятившего правителя будет высока. Воины сгинут в сражениях, останутся лежать безвестным, неупокоенным гниющим мясом на чужой земле – чьи-то сыновья, мужья, отцы. И все это – лишь в угоду себялюбия спятившего властителя, которого само время наречет кровавым и безумным.

Он будет проклят вовеки – самой жизнью. Как и те, кто его не остановил, кто поддержал и закрыл от страха глаза, кто поверил, что убивать можно во благо. Кто ничего не хотел знать и просто слепо верил в то, во что было велено. Кто поддакивал и с пеной у рта доказывал свою правоту – пока другие проливали кровь в угоду чужой гордыне.

Убийца всегда навлекает проклятие на весь свой род. Ведь война – величайшее зло. И оправдания тому, кто принес ее в чужой дом, не существует. Благословенны защищающие Родину от того, кто пришел устанавливать свой закон на чужой земле. И навеки прокляты те, кто решил подчинить себе свободу других и пролил реки крови.

Эпоха сменится, империя, сеющая зло вокруг, изживет себя сама. Рухнет, погребет под своими останками тех слепцов, что пели ей дифирамбы, сделает их навозом – тем самым благодатным перегноем, на котором вырастет новое поколение. Будет ли оно помнить уроки прошлого или тоже начнет гнуть свою линию огнем и мечом, протаптывая дорогу в кровавое небытие?

Время покажет. Оно, мудрое и вечное, прекрасно знает, что людской род – как цветы. Едва вырос, раскрыл бутон, впитал каплю росы, как уже пришли холода сумерек – пора умирать. И важно лишь то, что ты жил. Шел с жизнью шаг в шаг.

И то, что ты оставил после себя. Любовь или кровь. Добро или зло. Решать тебе – ни правителям, ни войскам, только тебе самому. Никто не знает, как правильно – только твое собственное сердце. Оно всегда все знает, надо только суметь услышать.

***

…Я выплыла из хоровода воспоминаний этого мира от громкого треска, который назойливо лез в уши.

Обернулась и увидела марлу – злющую, будто старая кобра, которой отдавили хвост. Ее крылышки дрожали, создавая тот самый противный треск, который помешал мне впитывать мудрость времен, перелистывая неспешно страницы книги бытия.

– Госпожа, зачем же вы сбежали?! – почти прожужжала она, будто недовольный, только что разбуженный жук. – Мы сбились с ног, чтобы вас найти!

– Мне хотелось побыть одной, – мягко ответила я, с сожалением попрощавшись с мировыми слоями, в теплом свете которых только что плыла сквозь время.

– Вам нельзя! – сжав кулачки, крикнула марла. – Нельзя оставаться без присмотра! Император запретил!

– Он сказал, что я гостья в этом дворце, – ее тон неприятно царапнул мой слух. – А не заключенная!

– Императора надо слушаться! – тоном, не терпящим возражений, отчеканила служанка.

Или правильнее будет сказать надзирательница?

– Вот и слушайтесь, – я пожала плечами и зашагала вперед.

– Куда вы, госпожа?! – всполошилась марла. – Куда?

– Куда глаза глядят! – бросила я и ускорилась. – Лишь бы подальше отсюда!

***

Я долго шагала по просыпающемуся дворцу – под обиженный бубнеж марл, которые злобной мошкарой вились вокруг. Бесконечная анфилада комнат была похожа на лабиринт, готовый запутать, заблудить, потерять и, как следует напугав, смилостивиться и вывести к нужному месту.

Бояться я не собиралась – уж мне, последнему Светочу, точно не светит стать потеряшкой. Каким бы огромным ни был дворец, тут не найдется уголка, где я смогла бы побыть в благословенном одиночестве, к сожалению.

Лица коснулся свежий ветерок. Вдохнула поглубже и почувствовала оседающий на языке чуть горьковатый привкус соли. Подобное ощущение испытывала дома, стоя вечером у раскрытого окна, глядя на темнеющую под натиском ночи морскую гладь.

Что это, новый сюрприз дворца? Уже интересно! Не обращая внимания на причитания бдительных служанок, жаждущих заманить меня обратно в душную комнату, под замок, я пошла навстречу игривому потоку морского воздуха.

Вскоре паркет оборвался – совсем как в тот раз, когда мы с Мирой пришли во дворец впервые. Передо мной засеребрилась чешуйками водная гладь – из которой на берег выходил Император.

Он не торопился, двигаясь медленно, уверенно, будто нарочно – предоставляя мне возможность рассмотреть его во всей красе. Да, спору нет, этот мужчина был великолепен: прекрасно сложен, под белой кожей упруго перекатывались мышцы, широкая грудь переходила в бедра, по-мужски узкие и… Ничем не прикрытые!

Стыдливо вспыхнув, я отвела взгляд.

– Простите, Даниэлла, я не ждал гостей, – он подошел ко мне, выйдя из воды. – Люблю купаться без одежды, ведь так приятно чувствовать влагу всем телом.

От него, вставшего совсем рядом, пахло водной свежестью и холодом. Крупные капельки сбегали с волос, падающих на лицо, на блестящий торс, и устремлялись все ниже и ниже, как и мой взгляд.

– Вам совершенно ни к чему стесняться, – он все же прикрыл бедра небольшим полотенцем. – Я ваш жених. Ведь так?

Черные глаза, казалось, заглянули прямиком в мою душу.

– Вы уже начали привыкать к мысли о нашем браке, не так ли? – его голос был тихим, но притом излишне напористым.

Я вздрогнула. Мало того, что он бесцеремонно влез в мое нутро, так еще и без проблем находил там ответы на все свои вопросы!

Это покоробило меня. Но едва неприятное ощущение вспыхнуло в разуме, как Император тут же отвел взгляд. А мне начало казаться, что все это было лишь плодом моего воображения и расшатанных нервов.

Треск крылышек бдительных надзирательниц, вклинившийся между нами, заставил скривиться и его.

– Брысь! – глянув на них, он взмахнул рукой, будто отгонял назойливых насекомых, и через пару секунд мы остались вдвоем.

– Заранее и вновь прошу прощения, – шепнул мужчина.

– За что? – я непонимающе нахмурилась, но уже через мгновение поняла.

Он притянул меня к себе, поцеловал – легонько коснувшись губ. Потом сжал талию сильнее и вновь прильнул к моему рту – но уже более настойчиво, языком раскрывая мои будто онемевшие губы и прокладывая себе дорогу к более глубокому, интимному поцелую.

Вспышки страсти не последовало. Я скорее была склонна сравнить это с попыткой соединить два кусочка мозаики из разных мест единого полотна. Когда и так, и сяк их вертишь, подстраиваешь друг к другу, ищешь грани, которые способны стать единым целым. Но не получается. Чтобы подогнать их, нужно обтесать углы – у одного из кусочков, перекроить его под второй, переделать, убрать лишнее.

– Первый блин комом, – выдохнул Император, отстранившись. – Ведь так говорят?

– Вероятно, – пробормотала в ответ, изо всех сил стараясь не вспоминать поцелуи с Черутом – огненные, выключающие разум и заставляющие желать моего дракона так, что подкашивались ноги.

– Ничего, больше практики и у нас все получится, – маг улыбнулся, но мне на мгновение показалось, что на его лице промелькнула злость. – А сейчас давайте позавтракаем, Даниэлла. Ведь для тренировок нужны силы.