Глава 32. Спасти Дэну

Черут

– Вот твоя соломка, – толстячок занес в камеру последний спрессованный прямоугольник, кинул на пол и вытер испарину со лба. – Умаялся. Надеюсь, теперь ты доволен, дракон?

– Доволен буду, когда насчет жены узнаю.

– А вот тут мне тебя порадовать нечем, – он отвел взгляд.

– Что-то узнал? – во мне все оборвалось, будто перетянутая струна. – Говори же, не томи!

– Ну, сначала я в наши отчетные тетради заглянул. И это, – поскреб лысину, – пометка там стоит, что уведомили ее о твоем задержании.

Она знала, что я в долговой тюрьме! Нервно сглотнул и мотнул головой.

– Ее ко мне не пустили или что? – с надеждой уставился на мужчину.

– Жену к мужу не пустить прав не имеют, – наставительно ответил он и отступил на шаг, с опаской косясь на меня. – Не зыркай так, дракон! Коли пришла бы супруга твоя, ей бы свидание с тобой обеспечили. Было бы все, как и полагается. Но она… ну, не приходила она, в общем.

Мы с драконом едва не завыли с тоски на пару. Сердце рвалось в клочья у обоих. Почему?! Почему ты отказалась от меня, любимая?! Хоть поговорить бы зашла! В лицо сказала, что не нужен тебе! Дэна…

– Я добрый человек, Эдер, – тюремщик вздохнул. – И чувствительный. Не надо было лезть, наверное, но не удержался.

– О чем ты? – я непонимающе уставился на него.

– О том, что наведался я в гости к этой твоей дамочке.

– К Дэне?

– К ней, да.

– И что? – внутри все снова скрутило узлом. – Говори, не томи!

– Чего, чего. Не оказалось ее дома.

Черти драные, да что же это такое, а?! Я с трудом подавил рычание, злостью клокочущее в груди. Будто специально кто-то все это устроил! Напасть за напастью, все один к одному!

– Другая меня встретила, в возрасте, строгая вся такая, не подступись к ней прям! – продолжил толстяк. – Но ничего такая, красивая.

Я усмехнулся через силу. Таранта, поди. У нее не забалуешь.

– Чуть не с самого порога погнала прочь метлой, за проходимца приняла какого! – он обиженно шмыгнул носом. – А я порядочный тюремщик! Обидно ведь.

– Ладно тебе, не бурчи. Чего дальше было?

– А дальше, как объяснил все, непонятки начались, – толстячок нахмурился. – Строгая эта бабень говорит, что не извещали о тебе никого.

– Как это?

– Почем я знаю? – пожал плечами. – А еще она сказала, что жена искала тебя, оказывается.

Искала! Она меня искала! Внутри разлилась волна тепла. Я улыбнулся, на пару с драконом готовый упасть на спину, пузом кверху, и замурлыкать.

– Но везде, где запросы на тебя были оставлены, ответ дали, что у них такой не значится.

– Это как? – я озадаченно уставился на него. – То есть, Дэна приходила сюда, и ей сказали, что ее мужа тут нет? Это как, я тебя спрашиваю?! – сделал шаг к нему, сжимая кулаки.

– Я-то причем? – пробормотал он, торопливо шмыгнув в сторону и прикрывшись прямоугольником с соломой.

– А кто причем? – прорычал я, вырвав ее у него из рук. – Моя супруга приходила за мной, а ей ответили, что такого тут нет?! Ты хоть понимаешь, что она подумала? Что она обо мне подумала?!

Мгновение – и солома разлетелась по камере. Тюремщик взвизгнул, а я замер, глядя на свои пальцы, из которых торчали острые драконьи когти.

Ничего себе. Оторопело перевернул руку ладонью вверх. Чешуя, настоящая! Подцепил когтем одну чешуйку. Приподнялась и тут же соскользнула, плотно прильнула к другим, которые ровными рядками покрывали кожу. Ну ничего себе заявочки! Да ведь никто из драконов не обращался уж тысячи три лет! И даже вот такие частичные выплески силы давным-давно ушли в небытие, превратились в легенды!

Я и сам мог иногда проявить иглу вертикального зрачка, пустить драконью волну по лицу – для устрашения противника или для того, чтобы произвести впечатление на несговорчивую мамзель. Последнее – только до встречи с моей Дэной, разумеется.

Но чтобы драконья сущность проявилась вот так?!

– Т-ты только усп-покойся, хорошо? – проблеял толстяк, пробираясь к выходу.

– Стой, – преградил ему, дрожащему всем телом, путь. – Не трону тебя, – сделал глубокий вдох, утихомиривая Силу внутри, надо успокоиться, в самом деле. – Договаривай, что дальше было.

– Да все, вроде, – он вжался спиной в стену, по вискам тонкими струйками стекал пот. – А, еще сказала она, что жена твоя уехала в столицу.

– Зачем? – хотел спросить, но вместо этого рыкнул так, что у тюремщика начали закатываться глаза.

– В-в-в письмееее всееее, – мужчина вытащил из-за пазухи скомканный конверт и протянул мне. – Эта, строгая, велела тебе передать.

– Спасибо, – буркнул я и взял письмо из его дрожащих рук.

Тут же выронил, ведь когтями не особо удобно действовать. Выругался, поднял. Хм, зато вскрывать удобно – один взмах когтем и все. Только конверт воняет нещадно потом тюремщика. Но это все мелочи, не стоящие внимания.

Быстро пробежав глазами по прыгающим строчкам, я тоже вспотел. Потому что понял – Таранта в панике. Дэна уехала в столицу с Мирабеллой, и уже несколько недель от нее не было ни единой весточки. Так и знал, что от этой проклятой бабенки, барракуды, которая прикидывалась подругой моей супруги, будут проблемы!

Скомкал влажную бумагу и посмотрел на тюремщика, который дрожал у стены.

– Что? – пробормотал он, часто моргая.

– Ты, главное, успокойся, – я шагнул к нему. – Никто тебя не тронет. Ведь ты нужен мне живым, плешивенький!

– З-зачем?

– Скоро узнаешь!

***

– Черут! – ахнула Таранта, когда я вошел в дом. – Ты как здесь? Откуда взялся? Где был?!

– Все потом! – нетерпеливо мотнул головой. – У меня очень мало времени!

Думаю, десятка три стражников уже топочут за мной следом – после побега из долговой тюрьмы они себя ждать точно не заставят.

– Спаси Дану! – женщина сунула мне в руку сумку и начала что-то в нее пихать, ураганом носясь по комнате. – И зачем я только отпустила ее с этой …! – она выругалась так, что у Шустрика, замершего на пороге, глаза стали больше лица.

– Без жены не вернусь, можешь быть уверена, – выдохнул я и, схватив сумку, понесся прочь.

Коняшка, мирно щиплющая траву у соседского забора, подняла голову, когда я подошел к ней, и попятилась. «Даже не думай!» – читалось в ее взгляде.

– Прости, дорогая, надо спасать Дэну! – я отвязал животину от забора, запрыгнул на нее и пришпорил.

Главное, успеть выехать за город!

***

На этот раз везение было со мной. Видимо, разнообразия ради. Без проблем покинув город, я мысленно вновь извинился перед толстячком. Ему, конечно, не особо понравилось идти с кинжалом у горла через все двери тюрьмы, послужив моим билетом на свободу. Но ради любимой я готов был и не на такое!

Всю дорогу до столицы думал, что скажу супруге. Она обижена, расстроена, это точно. Думает, что я бросил ее, не пришел поговорить, как обещал. Но это же не так! Нам просто нужно встретиться и все обсудить.

Она любит – ведь несмотря на то, что узнала о моем участии в убийстве ее семьи, искала меня, беспокоилась. Чем еще это объяснить, если не любовью?

Я держался за эту мысль, цеплялся за нее, вгрызался – только вера в любовь жены держала меня на плаву, только она.

Первым делом в столице я нашел эту барракуду, проклятую Мирабеллу. Не сложно оказалось, всего лишь поспрашивать в нужных местах. Она уже успела обзавестись скандальной славой и здесь. Теперь самое время нам пообщаться, тварь.

Я сжал ее горло, едва «подруга» моей Дэны соизволила вернуться домой с очередной гулянки – благоухая сивушными парами и мужиками. Дракон сморщился, когда пришлось прижать эту девку к себе. По доброй воле даже прикасаться бы не стал к пьяной шлюхе, побывавшей за ночь минимум под тремя самцами.

– Тихо, крошка, – рыкнул, зажав ей рот. – Если не хочешь шрам поперек лица от виска до шеи. Помолчи и послушай.

Она перестала брыкаться, и я продолжил:

– Ты привезла сюда мою Дэну. Если хочешь жить, то когда сниму руку с твоего лица, ты как хорошая девочка скажешь мне, где она. Поняла?

Счел мычание за подтверждение и освободил ей рот. Ладонь после соприкосновения с ним придется с мылом оттирать теперь.

– Помо… – тут же сорвалась на визг Мирабелла.

Ожидаемо. Со вздохом убавил слышимость.

– В последний раз предупреждаю, дура. Если не хочешь остаток жизни провести под вуалью, чтобы не пугать собой прохожих, то лучше быстро ответь на вопросы, и я тебя отпущу.

Попробуем дубль-два.

– Итак, где моя Дэна? – снова убрал руку с ее рта и брезгливо вытер ладонь о штаны.

– Она больше не твоя! – прошипела девица. – Ты идиот, дракон!

– Давай ты не будешь удлинять наш разговор? Побыстрее хочется отсюда сбежать, знаешь ли.

– И куда побежишь? – она зло рассмеялась. – Прямиком во дворец, что ли?

– Что я там забыл?

– Женушку свою, остолоп. Она уж несколько недель там живет.

– Что ты несешь? – плохое предчувствие ледяной когтистой лапой сжало желудок.

– Это правда! Император знает, что она Светоч!

– Врешь! – прорычал я, оттолкнув мерзавку – потому что всерьез опасался, что не сдержусь и убью.

Если он знает это, то…

– Что, страшно стало? – упавшая на пол Мирабелла приподнялась, жадно глядя в мое лицо. – Так тебе и надо, мразь! Пусть ужас рвет твои кишки, пусть! А я полюбуюсь!

– За что ты так ненавидишь нас с Дэной? – тихо спросил я, увидев в ее глазах именно ту самую жажду мести, которая сжигает людей дотла. – Что мы тебе сделали?

– Да плевала я на эту замухрышку, – она поднялась и, шатаясь, подошла к столику с бутылками. – Да, не любила ее, верно. Тихоня, вся такая правильная, невинная, работящая. Общалась с ней, потому что это был шанс заработать. Но потом появился ты.

Гадина налила себе целый стакан какого-то пойла, выдула его до дна и продолжила:

– Понравился ты мне, Черут. Понимаешь?

– Не взаимно.

– Вот в том и соль! – девица икнула. – Ты меня за грязь под ногами держал. У тебя же все на лице написано!

– Сама виновата, – я пожал плечами. – Думала, нормальные мужчины падки до шалав?

– А сам-то что, весь в белом и светишься?

– Говори по делу, не зли! Что с Дэной?

– Да ничего с ней не случится! – презрительно махнула рукой и снова потянулась за вином. – К моему величайшему сожалению. Император с нее пылинки сдувает, ведь она последний Светоч!

– Как он узнал только! – пробормотал я.

Сердце разрывалось от боли.

– А это самое интересное – ведь узнал он благодаря тебе! – Мирабелла присосалась к бутылке, но я выбил пойло у нее из рук.

– Говори уже! – рыкнул, с трудом сдерживая желание ударить эту тварь.

– Родители Даны закрыли в ней магию, чтобы ее не нашли и не убили. Но появился ты, любовь началась и прочее, вот ее Сила и пробила себе путь. Все просто.

Я вспомнил цветок, который сложился у нас над головами из ярких искорок от костра – в ту ночь, когда любимая по-настоящему стала моей женой. Переливаясь огненными всполохами, он взорвался над нами, осыпав напоследок крошечными золотистыми пылинками и растворившись в ночном небе.

Так вот что это было – проявление сил Светоча!

– Мой маг почувствовал ее, – Мирабелла перестала скалиться, потускнела, плечи понуро опали. – Мой Тревор!

Я недоуменно хмыкнул. Когда она только успела втрескаться в того самого мага, который много лет назад приказал убить семью Дэны! Все-таки судьба та еще затейница!

– Мне пришлось таскаться к этой дурочке, чтобы мой маг мог прощупать ее, – продолжила барракуда. – А потом, когда все подтвердилось, я увезла Дану в столицу – чтобы отдать Императору.

– Какая же ты дрянь! – потрясенно выдохнул я.

– Я дрянь, – послушно кивнула она. – А ты кто, дракон? Тебе вообще неимоверно повезло – если бы я знала тогда, что это она, она убила моего Тревора! – по щекам девицы потекли слезы. – Если бы я знала, то удавила бы твою жену вот этими самыми руками! Но я не знала, не знала! И вместо того, чтобы убить, в целости и сохранности доставила ее по месту назначения. В платье свое нарядила, драгоценностей не пожалела, за ручку отвела ее к нему во дворец!

Она всхлипнула, вздрогнув всем телом.

– Но я узнала правду, только когда эта гадина уже была у Императора! Теперь мне до нее не дотянуться! Она станет его женой! Убийца моего мага станет Императрицей!

– Что ты несешь?! – рыкнул я, похолодев.

– Правду! Император решил на ней жениться, чтобы наследники были самыми сильными магами.

Пришлось закрыть глаза, чтобы справиться с болью, терзающей нутро. Чтобы хотя бы снова смочь дышать.

– За что ты полюбил ее? – тихий голос змеей заполз в уши.

Я открыл глаза и вздрогнул, увидев Мирабеллу, которая стояла так близко, будто хотела стать моей тенью. Ее винное дыхание заставило сморщиться и отступить на шаг.

– Почему, скажи? – настаивала она. – Почему ты полюбил Дану?

– Любят ни за что, а потому что, – выдохнул в ответ.

Уже не помню, где это слышал. Наверное, в тот миг посмеялся над глупой фразой, от которой за версту разило сентиментальщиной, которую я тогда презирал. А теперь, когда отдал свое сердце любимой, смысл того изречения сам пришел ко мне, во всей своей простоте и мудрости.

– Всех всегда любили, – пробормотала девушка, покачиваясь, как водоросли в мутном воде пруда, затянутого ряской. – Мои родители любили друг друга и моего брата. Соседские девчонки одна за другой выскакивали замуж. Даже страхолюдины! И в них кто-то влюблялся!

В пьяных глазах протаяла боль. Как сквозная рана, она сочилась страданием – застарелым, неизбывным, с хрустом жрущим душу.

– А меня никто не любил. Никогда, дракон. Почему? – посмотрела на меня пустым взглядом. – Все мужики меня хотели. Но ни любил ни один!

Она развела руками.

– Все хотели секса и денег. У меня их много, Черут. Больше, чем ты можешь себе представить! Я дико богата! Все могу купить, дворцы пачками! И не хуже, чем у Императора будет!

Барракуда взмахнула руками, а потом снова сникла.

– Веришь, я бы все отдала, честно, лишь бы на меня так хоть раз посмотрели, как ты на Дану! Хоть один-единственный раз! Я бы любые деньги за это отдала! Но любовь… – ноги подкосились, и Мирабелла шлепнулась обратно на пол.

– Она не продается, – закончил за нее я.

– Не продается, – послушно повторила девушка.

Она подняла с пола бутылку, перевернула и, убедившись, что та пуста, выругалась. – Жизнь – дерьмо!

– Какая ты – такая и жизнь, – тихо сказал я, глядя на нее.

Не так представлял эту встречу. До нее во мне тоже бушевала жажда мести. Но сейчас, когда увидел это сломленное, раздавленное ничтожество, тот пожар мигом потух. Дрянь уже наказана.

Уж не знаю, каким образом так сошлись звезды, что она умудрилась влюбиться именно в того мага, которого расплющил, как лягушку, выброс Силы моей супруги. Может, он чары на нее навел, чтобы помогала с Дэной. Не важно. Теперь, когда Тревор мертв, уделом Мирабеллы стала боль. Даже такое гнилое сердце, как у нее, может рваться от боли и плакать кровавыми слезами. Ведь ничего уже не изменить.

А я должен воспользоваться тем шансом, который оставила мне судьба. Моя любимая жива. И я все сделаю, на все пойду, чтобы спасти ее от Императора! Вырвать ее из его рук, прежде, чем он погубит самое светлое, чистое и доброе существо на свете! Девушку, за которую я готов, ни колеблясь ни секунды, тут же умереть в страшных муках – все, что угодно, лишь бы она жила!