Глава 16

Сквозь сон я чувствовала, что меня куда-то несут. Это было не очень удобно, зато приятно укачивало. Потом ощущения сменились – подо мной пружинил матрас, а чьи-то неловкие руки освобождали тело от надоевших туфель, чулок и платья.

Проснулась я от восхитительных ощущений и даже не сразу открыла глаза, прислушиваясь. Хотелось потягиваться и мурлыкать, как кошка, а еще выпустить когти и царапать мужскую спину… Мужскую спину? Я в панике распахнула глаза и обнаружила, что Базилиус нависает надо мной, а моя нижняя сорочка сползла уже до талии.

– А-а-а… – закричать не получилось.

Лорд Кармель моментально запечатал мне рот широкой ладонью и, глядя в глаза, прошептал:

– Тс-с-с, Владира! Не бойся! Я знаю, что напугал тебя… – (Тут я дернулась, вспомнив созданный мной в первую брачную ночь натюрморт.) – …И хочу показать тебе, что это может быть иначе, – с этими словами Базилиус опустил лицо к моей груди, уколов нежную кожу щетиной.

Я вздрогнула и, сообразив, что руки-то свободны, принялась его отталкивать. Причем не применила ни одного приема, выученного с детства! Просто трепыхалась, как прихваченная солдатом селянка! Так что муж легко прижал мои руки своими, потом, еще раз попросив успокоиться, начал меня… облизывать!

– Ох! – Это было так странно!

Сначала меня передернуло от ощущения влажности на коже. Потом захотелось втянуть голову в плечи, спрятаться от настойчивых рук и губ. Но Базилиус был везде – гладил, прижимал, обжигал дыханием самые нежные и потаенные места.

Волей – неволей я сравнивала происходящее со своим первым опытом. Общего было мало: лорда Вервиля мне самой хотелось соблазнить. Длинными зимними ночами я мечтала, как прижмусь к его телу, поцелую красиво изогнутые губы, запущу пальцы в длинные черные волосы. Иногда я даже представляла себе, как мы уединяемся в саду после бала, и он шепчет нежные признанья, целует под луной, распуская шнуровку на платье. В общем, в голове крутилась красивая сцена, почерпнутая в любовных романах.

На деле все получилось иначе. Заманив мужчину своей мечты в гостиничный номер, я была напряжена, волновалась, а лорд Вервиль явно ожидал подвоха. Убедившись, что я не прячу кинжал под подушкой, он немного расслабился и быстро перехватил инициативу, а темнота не позволяла мне удовлетворить свое любопытство. Кроме того, Жорж охотно гладил меня, но не спешил целовать и не давал целовать его. Разговора тоже не получилось: я слишком боялась, что он узнает меня и прогонит – уверена, он бы так и поступил! Так что первую встречу с плотской любовью трудно было назвать романтичной.

Сейчас же я прекрасно видела и своего мужа. Прежде чем сделать что-то, он говорил и ждал моей реакции. Все, что он вытворял с моим телом, было ново, но, благодаря его заботливости, не пугало.

Целуя и покусывая пальчики, Базилиус поднял мою руку вверх, давая солнечному свету возможность превратить ее в подобие редкого розового мрамора, а потом проследил языком каждую жилку, вызвав дрожь во всем теле. Зарылся лицом в растрепавшиеся волосы, вдохнул их аромат, а потом провел языком влажную дорожку за ухом, вырвав неожиданный стон.

Когда его губы прижались к моей груди, я уже мотала головой, пропадая в мареве чувственного наслаждения. А когда на миг пришла в себя, то с удивлением заметила, что у супруга широкие плечи, крепкая шея и удивительно мягкая белая кожа. Закусив губу, муж всмотрелся в мои глаза и вновь завладел моими губами, одновременно прижимая к постели. Застонав, я запустила пальцы в его волосы, убеждая себя, что пытаюсь оттолкнуть супруга, но в ответ он подхватил меня под спину, крепче сжимая в объятьях, завершая наш брак по всем правилам.

* * *

Завтрак мы съели в постели. Когда слуги пришли забрать посуду, Базилиус вылизывал патоку с ягодами, щедро размазанную по моей спине.

Услышав стук, я испуганно пискнула, прячась за ним, но слуги во дворце были отлично вышколены. Горничная сделала вид, что ничего не видит, быстро собрала тарелки на поднос и вышла. А лакей, согнувшись в поклоне, сообщил, что Его Величество приглашает нас провести во дворце несколько дней, дабы поддержать вдовствующую леди Владир.

– Сегодня после обеда леди будет представлена чиновникам в Королевской галерее. Его Величество приглашает вас присоединиться к свите миледи.

Приглашение короля равно приказу. Официальный прием. Свита. Ужас! Я тут же вспомнила, что сейчас у меня нет ничего, кроме простого дневного платья, даже гребень и шпильки придется везти из дома! Но слуга тотчас сообщил, что готов доставить записку в наше городское жилище и привезти оттуда все необходимое и даже наших личных слуг. Облегченно вздохнув, я завозилась, выпутываясь из простыней, пока Базилиус с каменным лицом приказывал лакею явиться за письмом через полчаса. Потом муж сдернул меня с кровати и потянул в купальню.

– Вдвоем будет быстрее, – уверял он, но вышли мы оттуда только через час, расплескав воду не только на пол.

* * *

Галерея предков представляла собой самую древнюю часть королевского дворца. Огромный круглый зал, разделенный арками, напоминал белоснежный трехъярусный торт. Гладкий молочный камень не пачкался даже копотью древних факелов, а поцарапать его не удавалось и стальным инструментом.

Все арки первого яруса были дверями, ведущими в другие помещения дворца. На втором ярусе двери чередовались с окнами такого же размера. Третий ярус напоминал ажурный каменный колпак, накинутый на зал. Он состоял из одних окон, затянутых тончайшими пластинами горного хрусталя.

Когда мисс Уиткроф под руку с королем вошла в галерею, в воздухе раздался легкий звон, похожий на эхо гонга. Гул множества голосов, ожидающих аудиенции горожан и придворных немедля стих, зато через секунду свежим ветром пронесся изумленный вздох. Нервничая, Полин посмотрела на Бенедикта, он успокоительно сжал ее руку:

– Ничего не бойтесь, Полин, сейчас я представлю вас предкам и можно будет заняться делами.

Король неторопливо провел свою визави вдоль висящих на стенах разнообразных портретов древних королей, изредка комментируя:

– Прижизненный портрет Айрсана Второго. Судя по летописям тех времен, был жутким собственником. Скопил самую большую сокровищницу, собрал половину нынешних земель королевства, пережил трех жен. А этот портрет написан по воспоминаниям современников, король Лонгвин Первый правил всего четыре месяца, но успел оставить о себе добрую память.

Рассматривая картины, мозаичные панно, гравюры и акварели, Полин совершенно забыла о придворных и просителях, наполняющих зал. И только увидев два кресла, стоящих на небольшом возвышении в центре зала, она опомнилась и придала лицу отстраненно-сдержанное выражение.

Вид с возвышения открывался удивительный. Должно быть, так влияла магия этого зала, что Полин без напряжения видела людей находящихся за двадцать-тридцать саженей от нее. И не просто видела, а словно ощущала эмоции окружающие просителей. Вот заплаканная женщина в потертой юбке переминается рядом с высоким худым мужчиной в грубой одежде. Женщина излучает надежду, а мужчина – обреченную усталость. Вот ярко одетый молодой человек нервно кусает губы и расхаживает перед мозаичным полотном, рассказывающем о последней битве короля Рахентура. Его фигура излучает неуверенность и боль.

Полин не успела разобраться с новыми впечатлениями, как ее руку накрыла ладонь короля, а над залом разнесся зычный голос глашатая:

– Его Величество готов выслушать просителей!

Тотчас толпа прихлынула к возвышению, выплеснув на мраморный островок перед ним полного, одышливого человека:

– Ваше Величество, – склонился он в поклоне, – я прошу у вас милости для своего сына. Я больной человек и нуждаюсь в его опеке.

– Так в чем дело? – Бенедикт Четвертый спокойно смотрел на толстяка, утирающего багровое лицо.

– Его забирают в армию! – воскликнул горожанин. – А я болен, мне нельзя оставаться одному!

Полин прониклась сочувствием к просителю, было видно, что он не врет, но король пожелал увидеть молодого человека лично. Через пару минут к возвышению подошел молодой фатоватый юноша в военном мундире. Его лихо закрученные усы, слишком широкие штаны и едва не чиркающая пол шпага соответствовали последней моде среди бретеров. Король задал юноше несколько вопросов, а потом объявил свое решение:

– Молодой человек отправляется к месту распределения, но треть его жалования будет передаваться в монастырь добрых сестер, дабы одна из милосердных служительниц ежедневно навещала престарелого родителя.

Обратившийся с просьбой отец застонал, а вот юноша явно был доволен. Полин предвидела, что, несмотря на все стенания, отец быстро смирится с отсутствием сына, а юный щеголь превратится в недурного воина.

Следующие просители небогатые горожане в основном ждали справедливых судебных решений. Их просьбы король разобрал быстро, изредка обращаясь за советом к придворному в мантии законоучителя.

Потом горожан оттеснили в сторону, а к возвышению потянулись дворяне. Почти каждого просителя сопровождали свидетели, юристы и родственники. К исходу третьего часа Полин уже тонула в подробностях очередного дела, нудно излагаемого писцом. Бенедикту Четвертому тоже надоела эта тягомотина: он коротко глянул на двух петушащихся юнцов, еле стоящих на ногах от потери крови. Вокруг скакали маменьки, а отцы бросали друг на друга суровые взгляды.

От королевского взора волосы молодых лордов встали дыбом, потом та же участь постигла вычурные прически матерей. Последними встали дыбом по-военному короткие стрижки отцов. Усталым, даже каким-то бесцветным голосом король заговорил:

– Лорд Узиер нанес рану в бедро лорду Баймаю в тоже самое время, когда клинок Баймая пронзил его руку. Схватка была обговорена заранее, претензий друг к другу лорды не имеют.

Карие глаза короля смотрелись настоящими провалами, когда он перевел взор на матерей:

– Леди Узиер и леди Баймай сами убедили сыновей бросить вызов, считая себя оскорбленными. – Обе дамы тотчас закатили глаза, пытаясь изобразить дурноту, а король уставился на лордов: – Причиной стали высказывания лордов в семейном кругу.

Мужчины мрачно посмотрели друг на друга, потом на жен и сыновей, а Его Величество завершил магическое обследование:

– Несколько лет назад лорды поссорились. – (Хмурые взгляды отцов семейств скрестились в поединке тяжеловесов.) – В этом причина всех трений, возникших между этими семействами! – еле договорил Бенедикт Четвертый.

Все присутствующие в зале зашушукались, а король жестом подозвал к себе секретаря и законоучителя. Пока мужчины совещались, Полин с нарастающей паникой смотрела на заострившиеся черты лица его величества. В конечном итоге, решившись, она подозвала лакея и коротко распорядилась подать горячего вина. Она бы, пожалуй, не удивилась, если бы ее просьбу проигнорировали, но слуга не стал спорить – поклонился и поспешно вышел.

Пока завершались бумажные дела: секретарь объявлял королевский указ о примирении, лорды подписывали отказ от претензий друг к другу, а публика довольно громко обсуждала применение Его Величеством родовой магии – лакей вернулся с вином. Телохранитель коснулся кубка амулетом, одобрительно кивнул и слуга почтительно вручил заказ мисс Уиткроф. Немного стесняясь того, что привлекает к себе всеобщее внимание, Полин протянула теплое золото королю:

– Выпейте за мое здоровье, Ваше Величество, – попросила она.

Казалось, все невольные зрители замерли от такого неожиданного действия женщины.

– Только если вы разделите этот кубок со мной, – моментально нашелся Бенедикт, целуя руку Полин и ясно давая понять окружающим, что это вино – символ разделенной страсти.

Слегка пожав плечами, – телохранитель ведь уже проверил кубок! – женщина отхлебнула вкусное сладко-пряное вино и вновь протянула кубок его величеству.

Бенедикт выпил все до дна, удерживая своей рукой ее пальцы:

– Благодарю вас, леди, – проговорил он, и Полин с радостью отметила, что вокруг черного провала зрачка вновь появился ободок цвета некрепкого чая.

– Стоило ли так напрягаться, Ваше Величество? – спросила она, кивая в сторону уже примирившихся семейств Узиер и Баймай.

– Слишком много народу они втянули в свой конфликт, – ответил Бенедикт Четвертый. – Уже пострадали горожане, да и этим оболтусам повезло, что он слишком молоды и не знают, что отцы не поделили женщину.

– Женщину? – Полин изумленно посмотрела на немолодых и не слишком привлекательных лордов.

– Женщину, – подтвердил король. – Точнее, первую супругу лорда Баймая. Ее любили оба лорда, но она сделала свой выбор, а потом умерла от родильной горячки. Узиер не простил соперника, пару раз побил, а потом и вовсе обвинил в смерти жены.

– Но неужели они теперь примирятся? – удивлению мисс Уиткроф не было предела.

– Конечно, – король уже вернул себе нормальный цвет лица и даже сумел улыбнуться. – Мой дар показывает истинные причины и намерения. Если я считаю, что конфликт исчерпан – значит, это так и есть, просто лорды вызвали своим гневом волну, которую не могли остановить самостоятельно.

Полин была поражена до глубины души:

– И все же…

– А еще лорды подписали бумаги, в которых сказано, что зачинщик следующего конфликта между семьями будет казнен без суда, – улыбнулся Бенедикт. – Иногда угроза смерти неплохо остужает горячие головы.

– Да вы большой интриган, Ваше Величество! – Полин, к собственному удивлению, улыбнулась.

– О, да, леди Владир! – Король вернул ей улыбку и продолжил: – На сегодня с приемом прошений покончено, приглашаю вас прогуляться перед обедом.

Полин заколебалась – приготовленное мадам Фонтенет фиолетовое платье было строгим и великолепным, но вот туфли на высоком каблуке совсем не годились для прогулок по песчаным дорожкам. Однако времени на размышление ей не дали – едва они с королем сошли с возвышения и распорядились подать уличную обувь, к наставнице подскочила сияющая Владира и жарко расцеловала в щеки:

– Полин! – шептала она, краснея. – Ты сегодня очень красивая!

В сознании мисс Уиткроф засиял красный огонек – с воспитанницей что-то было не так! Но тут она увидела, как у молодой леди Кармель вспыхнули уши, когда лорд Кармель спокойно положил руку жене на талию, и все встало на свои места. Его Величество тоже отметил бурное настроение Владиры и предложил супругам присоединиться к прогулке.

Дворцовый парк Полин очаровал. Здесь было множество укромных уголков и скамеек, солнечных полянок и тенистых гротов. Каждый поворот дорожки открывал новый вид: то на ряд постриженных кустов, то на небольшую рощицу декоративных слив или прекрасные розовые шпалеры.

Следом за королем на прогулку увязалась целая толпа придворных. Лорд Вервиль шел неподалеку от Его Величества, отсекая курьеров и просто любопытных придворных, желающих помешать королю и новой фаворитке. Следом шли лорд и леди Кармель. Молодые просто молчали, переживая весьма бурное и эмоциональное утро, а вот Полин и Бенедикт вели беседу.

Мисс Уиткроф поинтересовалась, что за звук встретил ее в зале. Король смущенно взглянул на свою даму и объяснил:

– Этот зал весь пропитан магией. Магией древней и очень сложной. В зале не действуют личины, слетают мороки, обнажается суть. Все, кто входит в зал, читаются магией как открытая книга… – тут король отвлекся, глядя куда-то вдаль.

– И? – поторопила его Полин, касаясь тонкими пальцами лепестков пышно расцветшей розы.

– И если человек не нравится магии, он в зал не войдет, – буднично закончил король.

– Так этот сигнал? – в голосе мисс Уиткроф слышалась настойчивость.

– Всего лишь постоянный пропуск, – кривовато улыбнулся Бенедикт.

Полин озадаченно помолчала, потом набрала в грудь воздуха, чтобы задать вопрос, но король опередил ее:

– Да, некоторые мои дамы не смогли войти в галерею предков. Именно поэтому она часть обязательного представления ко двору.

Полин прошла немного, глядя на белоснежный песок дорожки, потом вновь спросила:

– А если в зал предков не может войти король?

– Значит, ему пора уступить трон преемнику, – спокойным, ровным тоном ответил Бенедикт. Потом остановился, повернулся к Полин и взял ее за руку: – Леди, вы …

Неожиданно речь короля была прервана громким топотом сапог – на лужайку выбежал красный, как его форменная куртка, курьер и, задыхаясь, свалился к ногам Его Величества, размахивая тяжелым футляром для свитков. Королевский секретарь в пару шагов очутился рядом и, выхватив сердоликовый цилиндр, сам взломал печать, явно опасаясь недобрых сюрпризов. Однако футляр легко открылся, давая доступ к плотному рулону тонкой желтой бумаги.

Взглянув на первые строчки, секретарь переменился в лице и с поклоном вручил свиток королю. Его Величество, извиняясь, коснулся поцелуем руки Полин и поспешил во дворец, успев на ходу попросить лорда Кармеля погулять с дамами:

– Впрочем, лорд, скоро обед, буду рад видеть вас за своим столом вместе с супругой.

Базилиусу пришлось раскланяться и продолжить прогулку вместе с женой и тещей. Придворные, тщетно шагающие в отдалении, с уходом его величества оживились и буквально через пять минут вокруг Полин закружился хоровод из нарядных любезных дам и фатоватых, многозначительно подмигивающих кавалеров.

Владире тоже достался кусочек внимания, но молодая леди Кармель ловко спряталась за широкую спину супруга. Так что лорду Кармелю пришлось изображать деревенского увальня и сторожа в одном лице. Благодаря его усилиям дамы смогли немного подышать свежим воздухом и обсудить некоторые планы на будущее. А буквально через час чопорный дворецкий пригласил «Леди Владир с родственниками» в малую столовую на обед.