Глава 19

Лорд Вервиль с изумлением и легкой насмешкой косился на своего невольного спутника. Кармель в ярком безвкусном и неудобном наряде трясся на лошади, время от времени оглядываясь на карету, из которой с умильным лицом выглядывала вдовствующая леди Кармель. Если бы не годы тренировок, Вервиль точно бы не выдержал и спросил у мужа подопечной, зачем он вырядился как клоун, да еще и потащил с собой капризную нервную мать.

Вдовствующая леди Кармель за пару часов пути через столицу умудрилась вымотать всех слуг. В конечном итоге, камеристки и лакеи забились в повозку, боясь высунуть нос. Только лорд Кармель без лишних слов сносил постоянное желание вдовствующей леди видеть его рядом. Приносил, подавал, сопровождал на коротких стоянках. Вервиль смотрел на него со смесью восхищения и раздражения – разве можно быть такой рохлей?

Когда солнце почти село, короткий караван добрался до трактира. Отсюда дороги матери и сына расходились в разные стороны: она отправлялась на восход, в курортный городок, а он ехал южнее, к родезийской границе.

Вервиль не мог больше слышать высокий капризный голос вдовицы, а потому заказал ужин в номер и быстро уснул. Утром, услышав громкий голос леди Кармель под окнами, королевский секретарь, ничуть не коря себя за малодушие, натянул подушку поглубже и еще некоторое время пытался заснуть. Спустя час он все же встал, совершил утренние процедуры и спустился к завтраку в общий зал.

Трактирщица приветливо кивнула постояльцу и указала на стол:

– Ваш друг уже завтракает, что подать вам?

Вервиль глянул на указанный стол, потом еще раз, потом протер глаза и пошел заново знакомиться с лордом Кармелем. Базилиус спокойно сидел за столом и с аппетитом поглощал кашу. Только куда подевалось попугайное одеяние, пухлый живот и общая нескладность? За столом сидел вполне обычный путешественник в скромном сером камзоле с черной отделкой. Белый полотняный воротник подчеркивал свежий цвет лица и широкие плечи.

Вервиль от неожиданности принялся открыто рассматривать спутника. Нет, лицо Кармеля почти не изменилось: та же белая кожа, яркие пухлые губы и свежий румянец. Но серые глаза буквально сияли от облегчения, а в движениях появились отточенность и грация.

Помолчав, королевский секретарь задал вопрос «в лоб»:

– Что это было?

Кармель поперхнулся, завозился, тяжело вздыхая, а потом неохотно признался:

– Это было желание матери. Она не видела меня шестнадцать лет и буквально завалила письмами, рассказывая, каким я был милым мальчиком в шесть лет. Когда отец умер, мне пришлось навестить поместье, и я понял, что ее представления обо мне не изменились. Пришлось соответствовать.

Теперь настало время поперхнуться Вервилю:

– Но зачем? И почему вы не виделись?

– Она очень сложный человек… – Кармель покаянно вздохнул. – Часто болеет, плачет, но если ей что-то не нравится – способна уничтожить. Это ее личная магия, магия проклятий. Отец устал бороться и уехал в приграничное поместье, забрав меня с собой.

Вервиль подумал, что вдовствующая леди Кармель выглядит живее и здоровее многих его знакомых, но сполна оценил мудрость отца лорда Кармеля. Редкие способности «проклинающих» почти никогда не раскрывались в юности, зато с возрастом расцветали, а потом били точно и наповал. Жить в одном доме с постоянно взведенной гранатой не захочется никому. Вервиль вновь пристально всмотрелся в серьезное лицо собеседника и сделал вывод: Кармель, похоже, куда умнее, чем он предполагал.

Следующие несколько дней они путешествовали вполне мирно. Избавившись от назойливого внимания матери, Базилиус показал себя и опытным путешественником, и рассудительным дельцом. Кроме того, Вервиль замечал, что, забывшись, его спутник очень ловко играет ножом.

Однако королевскому секретарю пришлось оставить свои наблюдения, когда дорога привела их в Скон. Небольшой по местным меркам городок отличался на удивление благодатным климатом и большим количеством ярких южных женщин.

Вервиль и Кармель несколько опередили повозку с багажом и парой слуг, выбирая постоялый двор почище. Проехали через пыльную площадь, попетляли на паре центральных улиц и, наконец, остановили свой выбор на небольшом, но очень уютном трактире «Полночная улыбка». Смуглая черноглазая хозяйка неожиданно мрачно взглянула на королевского секретаря, но комнаты для путешественников нашлись, как и каморка для слуг.

Насторожившийся Вервиль собрался ужинать в номере, но Кармель соблазнил его поесть на тенистой веранде, увитой виноградом. Поколебавшись, Жорж согласился – прогретые полуденным солнцем комнаты еще не остыли. Мужчины комфортно расположились в плетеных креслах и с аппетитом отдали должное густой рыбной похлебке и свежему сыру.

Когда подали легкое белое вино и сладости, Вервиль немного расслабился, но в этот момент на веранду вышла худая женщина в длинном синем платье, похожем на блио. Незнакомка тянула за руку мальчика лет десяти. Встав перед мужчинами, она начала громко кричать на местном наречии, тыкая пальцем в Вервиля.

Королевский секретарь поморщился и сказал сотрапезнику:

– Придется вызывать стражу, я этот кошачий визг совершенно не понимаю!

– Постойте! – Базилиус вслушался в слова незнакомки. – Похоже, стражу вызывать рано.

Кармель обратился к женщине длинной фразой на таком же мяукающем языке, и она, неожиданно успокоившись, вынула из-за ворота платья бархатный мешочек, украшенный тонкой вышивкой. Из мешочка на стол выпал перстень хорошей работы, длинные звенящие серьги и медальон, в котором было принято носить миниатюрные портреты близких.

– Эта женщина говорит, что вы соблазнили ее сестру, – сказал лорд королевскому секретарю. – Девушка умерла родами, оставив эти украшения в доказательство вашего отцовства.

Вервиль холодно взглянул в лицо местной жительницы, отметил ее морщины и полуседые косы, поморщился:

– Не может этого быть! Кармель, я, конечно, не первый раз проезжаю этот городок, но таких страхолюдин в своей постели не помню.

Однако Кармель не спешил прогонять незнакомку, он взял со стола медальон и щелкнул маленьким замочком.

– Взгляните, Вервиль.

Секретарь потянулся к безделушке и замер: с одной половинки медальона ему улыбалась прелестная девушка. Черноволосая и черноглазая, она, казалось, дышала очарованием юности. Вторую половинку занимал его собственный портрет в мундире королевского сборщика налогов. Перед глазами замелькали короткие недели, проведенные в Сконе. Он поднял голову на торжественно молчавшую женщину и действительно уловил в ней сходство с портретом в медальоне. Потом ткнул пальцем в мальчика:

– Как зовут?

Этот вопрос незнакомка поняла без перевода:

– Саньо.

Услышав свое имя, ребенок поднял голову. Вервиль внимательно и жадно уставился на него. Мальчик, несомненно, был сыном своей матери – черные волосы, черные глаза, а вот тонкий профиль, выразительная челюсть совершенно не имели южной округлости. Прежде чем Жорж успел что-то сказать, в разговор вмешался Базилиус.

– Амулет родной крови, – сказал он в пространство, и королевский секретарь кивнул, благодарный за напоминание. Попросил:

– Переведите ей: я должен увериться, что мальчик мой сын.

Лорд Кармель опять залопотал на местном, но женщина ответила резко, тыкая пальцем в украшения.

– Она говорит, что им ничего не нужно, – уверенно перевел Базилиус. – Она собиралась лишь выполнить последнюю волю сестры, рассказав вам о сыне.

Вервиль нехорошо усмехнулся:

– Не верю. Взгляните сами, Кармель, эта ведьма одета в обноски, а парень уже явно вырос из рубашки. – Жорж обличительно ткнул пальцем в коротковатый манжет: – Скорее всего, они хотели содрать с меня денег за молчание, а когда не вышло, сдали назад.

– У меня есть амулет, вы можете проверить истинность этого утверждения прямо сейчас, – примиряюще сказал Базилиус.

Вервиль высокомерно поднял брови:

– Неужели вы возите такую дорогую вещицу с собой?

– Вожу, – подтвердил Кармель. – Иногда мне нужно увериться в породистости скота, а иногда подтвердить родство тех, с кем я заключаю контракт. В Приграничье полно сомнительного люда.

Жорж поднял ладони, признавая поражение:

– Хорошо, Кармель! Скажите этой ведьме, что я желаю точно знать, мой ли это сын, и несите амулет.

Базилиус кратко объяснил женщине ситуацию и поднялся в комнаты по внешней лестнице. Вервиль отхлебнул вина, разглядывая мальчика и его тетку. Его собственный портрет почти десятилетней давности всколыхнул воспоминания. Теперь Вервиль понимал, что перед ним не замужняя женщина, а старая дева. Узкие тесемки на рукавах и воротнике у мальчишки означали сироту, а вот хитро закрученное колесо – покровительство одного из Вышних. Похоже, у мальчишки есть магические способности, вот только какие?

Размышления прервал вернувшийся Кармель. В его руках был небольшой позолоченный диск с углублением в середине. Поговорив с парнишкой, Базилиус бестрепетно уколол ему палец, а потом повернулся к Вервилю:

– Уколетесь сами, Жорж, или доверитесь мне?

– Сам, – Вервиль вынул из обшлага булавку и, уколов палец, выдавил пару красных капель на диск.

Кармель произнес несколько слов и кровь вскипела, перемешиваясь, а потом растеклась по невидимым бороздкам, окрасив ровно половину диска. Базилиус сдержанно развел руками:

– Мальчик действительно ваш сын, Жорж.

Королевский секретарь выругался вполголоса, потом спросил:

– Что мне теперь делать, Базилиус? Нам нужно ехать дальше! – Схватился за голову: – Мой незаконнорожденный сын!

В этот момент женщина что-то проговорила, лорд Кармель вежливо уточнил, потом они еще обменялись несколькими быстрыми фразами. Вервиль одним глотком допил вино из кубка, когда Базилиус печально покачал головой и сказал, внезапно перейдя на «ты»:

– Не знаю, что ты будешь делать, Жорж, но могу тебе сказать, что ты избежал многих неприятностей, до сих пор не попав в сети какой-нибудь знатной девицы. Ты был женат на матери этого мальчика.

– Женат? – Вервиль ухитрился все же проглотить вино, не облившись.

– У них здесь другие традиции, – пояснил Базилиус, – но заключенный здесь брак признается в нашем королевстве и в сопредельных державах.

– Ты хочешь сказать, что я сам, не зная того, вступил с девчонкой в брак? – уточнил Вервиль, нервно лохматя прическу.

– Ну да, – пожал плечами Базилиус. – Если не ошибаюсь, сначала нужно угостить девушку медовой лепешкой и чаем, а утром вручить украшения.

Вервиль засмеялся:

– Базилиус, да в столице это легкий флирт! Угостить даму сладостями и вручить поутру безделушку.

– А здесь брак, – снова пожал плечами лорд.

Вервиль был ему несказанно благодарен и за эту невозмутимость, и за абсолютно спокойное отношение к ситуации: ну подумаешь, королевский секретарь оказался вдовцом с ребенком на руках, с кем не бывает.

Однако женщина и мальчик уже устали стоять, слушая непонятные речи. Переглянувшись, незваные гости потихоньку направились к выходу.

– Куда? Стоять! – рявкнула Вервиль.

Реакция женщины была понятной – она вздрогнула, втянув голову в плечи, а вот мальчишка неожиданно выпрямился и на чистейшем фриманском заявил:

– Не смей кричать на тетю! Я думал, мой отец великий герой, а ты пугаешь женщин! – с этими словами парень плюнул Вервилю под ноги, выражая все презрение, которое только позволялось здешней культурой.

В глазах секретаря полыхнула кровь, но Базилиус моментально перехватил инициативу:

– Так ты говоришь на имперском! Молодец! А твоя абла?

Мальчик отрицательно покачал головой:

– Тете не разрешал дедушка, она понимает почти все, но не говорит.

– Твой дедушка жив? – продолжал расспрашивать лорд Кармель, вежливо усаживая недовольно шипящую южанку в кресло.

– Дедушка умер, – строго сказал ребенок, пряча увлажнившиеся глаза.

– Значит, нужно почтить его память, – нашелся Базилиус, подавая женщине бокал с вином, а мальчику чашку воды с сиропом.

Его натиск сработал – нежданные гости больше не порывались уйти, а Вервиль взял себя в руки и начал обдумывать ситуацию.

Сделав несколько глотков, мальчик и женщина немного расслабились. Тогда Кармель начал их расспрашивать о городке, о жизни, о планах на будущее. Болтая, мальчик проговорился, что для них с тетей действительно настали непростые времена, но гордость не позволяла им писать в столицу, чтобы разыскать блудного отца. Однако певец пустыни, заглянувший в их городок прошлой осенью, неожиданно остановил на площади спешащего с заказом ребенка и сказал ему, что духи предрекают встречу с отцом.

– Тогда абла попросила госпожу Сарингей сообщить нам, если ты приедешь, – закончил мальчик.

– Госпожа Сарингей – это хозяйка гостиницы? – уточнил Базилиус, – А почему только ее?

– У господина Тимея слишком шумно, – пожал плечами мальчуган, – а господин Фляс не сдает комнат на ночь.

Вервиль наконец решил, что услышал достаточно:

– Что ж, – сказал он, глядя в лицо ребенку, – я убедился, что ты мой сын. Я служу во дворце, и взять тебя к себе не могу. Однако у меня в столице есть дом, полагаю, в нем можно жить.

– Ты хочешь отдать меня чужим людям? – Мальчик услышал совсем не то, на что рассчитывал Вервиль, переезд в столицу его явно не обрадовал. – Я не оставлю аблу!

– Да зачем ее оставлять? – поморщился Жорж. – Можешь взять с собой свою тетку, дом большой. Просто сейчас я не могу сам отвезти тебя в столицу, я еду дальше по поручению короля.

Ему ужасно не хотелось решать свалившиеся на него проблемы, но выхода не было. Вот только мальчишка совершено не видел в нем благодетеля – зыркал исподлобья и крепко держал за костлявую руку свою немолодую родственницу.

У Вервиля тяжело заломило виски: ситуация оказалась непростой. Невозможно вывести мальчика за ворота трактира и забыть о нем, но как быть? Подкинуть кошелек и оставить их ждать его возвращения? А если дела на границе столь плохи, что ему придется там задержаться? Приказать женщине и мальчишке ехать в столицу и ждать его в столичном доме? Дороги небезопасны, да и в столице их обманет любой плут.

С решением опять помог Базилиус:

– Лорд Вервиль, – привлек он внимание задумавшегося секретаря, – я видел на въезде в город караван знакомого купца. Можно попросить его доставить мальчика и женщину в столицу. Думаю, леди Владира не откажется приютить вашего сына и его тетю.

Вервиль обдумал предложение и понял, что оно идеально со всех сторон.

– Благодарю вас, лорд Кармель, – совершенно искренне склонил он голову в неглубоком поклоне. – Вас не затруднит написать супруге и договориться с купцом? Доставку я оплачу и денег на расходы дам.

Базилиус кивнул и позвонил в колокольчик. Вместо служанки на веранду заглянула сама хозяйка трактира:

– Принесите чернила и бумагу, – спокойно сказал он женщине, – а потом пришлите слугу, способного найти почтенного купца-караванщика в трактире на окраине.

Хозяйка настороженно посмотрела на женщину за столом, но убедившись, что соотечественница спокойно сидит, уложив на колени уставшие руки, кивнула и вышла. Пока Базилиус объяснял женщине и мальчику решение секретаря, на веранду вышел парень лет пятнадцати в местной рабочей одежде. Одной рукой он неловко держал чернильницу, другой нес бумагу и пучок перьев.

Написав и запечатав письмо купцу, лорд Кармель отдал его парню и велел передать лично в руки своему знакомому. Потом заговорил с мальчиком:

– Саньо, твой отец сейчас должен ехать дальше, но он хочет позаботиться о тебе. Его дом в столице пустой, поэтому я приглашаю вас с аблой в дом моей жены. Она добрая и красивая женщина, ей можно доверять.

Мальчик насупился:

– Нам и тут неплохо живется! Зачем ехать в столицу?

Базилиус терпеливо объяснял:

– Тебе надо учиться. Если я правильно понял, у тебя есть магические способности, а в столице живут сильнейшие маги нашего королевства. Там есть магические школы и даже магическая академия.

В темных глазах мальчика мелькнул интерес, но тут же пропал:

– А как же наш дом? Козы? Абла не бросит свои ковры.

Но Базилиус снова предложил компромисс:

– Давайте сейчас сходим к вам в гости, а потом подумаем, что можно сделать.

Вервиль хмуро кивнул – стоило посмотреть, как жил его сын эти годы. А вот женщина встрепенулась и заговорила на своем мяукающем языке. Базилиус, улыбнувшись, перевел:

– Тетушка Сания извиняется, они не готовы принять гостей.

– Ерунда! – отрезал Вервиль. – Если они хотят взять с собой что-то, нужно решить – стоит ли это брать.

Предупредив хозяйку трактира о возможном визите хозяина каравана, все четверо отправились в город.

Саньо вел их не в трущобы, как опасался Вервиль. Обычная улочка в стороне от центра, беленый дом, дворик с навесом, все чистое и опрятное, хотя и скромное. Во дворе обнаружились корзины с шерстью, чаны для покраски и мотки уже готовых ниток. В самой же тени стоял ткацкий стан с огромным, почти завершенным ковром. Даже Вервиль замер перед ним, восхищаясь прихотливостью узоров и яркостью красок.

– Это тетя ткет! – гордо сказал мальчик.

– Это очень красиво, – сказал Базилиус и обратился с длинной восхищенной речью к женщине.

Южанка слегка зарделась и тоже сказала несколько слов, кивая на Саньо.

– Что она сказала? – спросил Вервиль.

– Она сказала, что Саньо ей очень помогает, после смерти деда именно он красит нитки, – ответил лорд Кармель.

Их пригласили войти в прохладу дома. Усадив на устланное коврами возвышение, налили холодного чаю. Хозяйке дома помогали две девчонки в длинных перемазанных красками передниках. Базилиус еще немного поговорил с женщиной и объяснил Вервилю то, что понял:

– Твоя свояченица продолжает дело отца. Они держат коз, сами стригут и красят шерсть, сами ткут ковры. Конечно, в год получается не более одного ковра, но ее ковры очень ценятся, их покупают в приданое богатым невестам, поэтому денег с ковра им хватает прожить год. Как видишь, ей осталось немного, чтобы закончить этот ковер. Да еще есть две ученицы – за одну платят, а вторая сирота.

Вервиль осмотрел вполне крепкий дом, послушал, как блеют козы в загоне за домом, и понял, что сделать все быстро не получится.

– Переведи хозяйке, – попросил он Базилиуса. Лорд посмотрел на спутника с тревогой, но перевел все.

Вервиль по своей привычке всем управлять и все контролировать предложил женщине побыстрее закончить ковер и продать его не торгуясь.

– Деньги оставите себе на случай необходимости. Потом предложите соседям за деньги присмотреть за вашими козами и домом. Отпустите ученицу, а сироту можете взять с собой или оставить – на ваше усмотрение. А потом отправляйтесь в столицу с письмом к леди Кармель. Если не уложитесь с ковром в три дня, лучше оставьте его тут. В столице сможете ткать, если захотите, обещаю вам выделить комнату и закупить шерсть.

На последней фразе Вервиль криво усмехнулся, а Базилиус ему одобрительно кивнул:

– Не думал, что ты решишься.

– Я еще не выжил из ума, – вздохнул Жорж, – эта женщина рядом с моим сыном всю его жизнь, а меня он увидел пару часов назад. Если я оторву его сразу, он мне этого не простит.

Допив чай, мужчины вернулись в трактир, чтобы встретиться с купцом. Они узнали время отправления каравана и оплатили целую повозку для мальчика и женщины. Это встало недешево, но Вервиль согласился с Базилиусом, что в долгой дороге людям, непривычным к шуму и многолюдности, потребуется уединение.

Вернувшись в домик с белеными стенами, мужчины до глубокой ночи уговаривали Санию оставить в доме запасы зерна, посуду и тюфяки. Последним аргументом стало то, что все это может пригодиться ученице, оставленной присматривать за домом и козами.

Утром Вервиль и Кармель должны были двигаться дальше. Сания и Саньо пришли к трактиру проводить их. Мальчик вовсе не рвался к отцу, смотрел настороженно, однако свиток с подтверждением его наследных прав принял.

– Дорога может быть опасной, – сказал Вервиль, старательно глядя в сторону. – Я не хочу, чтобы ты пропал, если со мной что-нибудь случится.

Копии, заверенные Базилиусом и хозяйкой гостиницы, лежали в седельной сумке королевского секретаря. Еще два свитка – с подтверждением родной крови и завещанием – остались у местного нотариуса. За отдельную плату чиновник охотно заверил бумаги магической печатью, которая в случае смерти владельца отсылала последнюю волю в королевскую канцелярию.

Проверив сумки, ремни и оружие, мужчины выехали из ворот трактира. Сания по местному обычаю махала им концом длинного шарфа, свисающего с головы, а Саньо просто смотрел вслед. Вервиль знал, что оборачиваться нельзя, но сдерживался с большим трудом – маленькая самшитовая фигурка, сунутая Саньо взамен свитка, буквально жгла ладонь.