Глава 20

Базилиус уехал и даже не попрощался! – бухтела я про себя. – А Вервиль тоже хорош! И не пытался разыскать незнакомку из номера «Англеза»! – Тут мои глаза затуманились, все же образ бравого секретаря так долго жил в моем сердце, что любому его поступку сопутствовало оправдание и некий романтический флер. Так и представлялся черноволосый отважный красавец, отмахивающийся от неприятелей гусиным пером и чернильницей.

Вздохнув, я вернулась к насущным делам: еще «любимая» свекровь «порадовала» – попыталась вывезти из дома кучу предметов обихода, теперь прачки перестирывали кружевные скатерти, вываленные в пыли, а приглашенный ювелир цокал языком на покореженные статуэтки и приборы. Впору было сложить ручки и заплакать, но увы. Не успела я устроиться в мягком кресле, как в комнату через потайной ход ввалился всклокоченный Ангус:

– Владира! Идем со мной! – схватив меня за руку, наставник закрыл потайной ход и потянул по обычной лестнице наверх.

– Куда мы? – успела пропыхтеть я, едва не врезаясь в статуи балюстрады.

– На чердак! – ответил старый шпион, помогая мне подняться по узенькой черной лесенке.

– Зачем? Ангус, там только пыль и паутина! Мы даже старую мебель там не храним, все отдаем в приют Вышних.

– Помнишь, ты просила приглядеть за рыжей? – Я закивала, боясь открыть рот – пыли на чердаке было столько, что деревянный настил казался пушистым. – Так вот, я обнаружил, что она часто ходит на чердак.

– Зачем? Пауков ловить? – Я аж передернула плечами от такой наглости.

– Не знаю, но взгляни на следы, – чтобы подсветить, наставник поднял магический огонек в стеклянной колбочке.

Светильник горел очень тускло и вокруг нас было довольно темно, но прийти в это царство пыли и паутины с масляной лампой было равносильно самоубийству.

В пыли четко отпечатались знакомые узкие следы. Они хаотично перемешивались у входа, а вот дальше делились на три четкие дорожки. Одна дорожка вела к огромному сундуку, украшенному тонкой узорной вязью, принятой в Родезии. Вторая указывала на слуховое окно. А вот третья цепочка упиралась в стену.

– Ангус, откуда тут сундук? – удивилась я. – И что у нас за этой стеной?

Наставник вынул из ножен любимый бастард и аккуратно попытался приподнять крышку. Это удалось неожиданно легко и беззвучно, вот только сундук был абсолютно пуст! Я выдохнула – оказывается, задержала дыхание, ожидая увидеть в сундуке что угодно – и расчлененный труп, и сокровища шаха Родезии, а увидела светлую шелковую подкладку дорогого родезийского гардероба.

От разочарования мне захотелось пнуть бесполезный ящик, но наставник начал внимательно осматривать внутренность сундука, потом обошел его снаружи, подобрал пару каких-то ниточек и обрывков. Я не мешала ему: собирать улики меня не учили, не хватало еще знаний. Зато научили в такой момент не путаться под ногами у наставника.

Поэтому я, осторожно ступая по пыльным балкам, добралась до слухового окна и выглянула наружу: ба! Так вот почему рыжая приходила сюда! Весь наш двор как на ладони! И парк, и пруд, и даже часть соседнего участка!

Теперь надо обследовать стену. Стена выглядела абсолютно целой: ни трещин, ни вмятин, грубая серая штукатурка, кое-как размазанная по обрешетке. Ангус бросил один взгляд в мою сторону и усмехнулся:

– Иллюзия, попробуй закрыть глаза и двигаться наощупь.

Я так и сделала: зажмурилась, выдохнула и начала ощупывать стену перед собой. Руки провалились в пустоту. От неожиданности я распахнула глаза и жалобно пискнула – стена оказалась прямо перед носом, а руки по плечи ушли в зернистое покрытие. И судя по ощущениям я не могла ими пошевелить. Ангус обернулся на мой писк и прикрикнул:

– Владира! Зажмурься и сделай шаг!

Только привычка, безусловно слушаться наставника помогла мне погрузиться в темноту и шагнуть вперед. Открыв глаза, я изумилась: эта часть чердака сияла чистотой. Тут стояло несколько саквояжей, висели платья и плащи, на устланном ковром полу лежали большие яркие подушки. Вполне уютная комнатка для одинокой девушки.

Неожиданно меня подтолкнули в спину: это наставник закончил изучать сундук и вошел в скрытую часть чердака следом за мной. Оглядев комнатку, он огорченно присвистнул:

– Зря там ползал. Здесь все, что лежало в сундуке.

– Но как сундук появился на чердаке?

– Телепосыл. Дорого, конечно, но лорд Арруарк сам был магом.

– Но зачем? Ты хочешь сказать, что он готовил убежище для этой рыжей?

Ангус задумчиво осмотрел обстановку, стопку бумаг на низком столике, одежду:

– Возможно. Ты решила, что она ищет что-то в нашем доме, но вдруг наша барышня просто скрывается от своих?

– Как бы разузнать подробности? – Я хотела осмотреть бумаги, но наставник решительно утащил меня обратно.

– Не стоит, вдруг здесь есть защитные амулеты или просто сигналки?

Выйдя обратно на чердак, Ангус покачал головой – наследили мы сильно. Потом усмехнувшись, разбил рукоятью кинжала слюду в слуховом оконце, впуская ветер:

– Попрошу Брауна подержать девчонку внизу подольше, а ты пожалуйся на шум и пришли сюда плотника.

– Хорошо.

Спустившись с чердачной лестницы, мы юркнули в потайной ход и вышли из него только в гостиной. Потом Ангус ушел к дворецкому, а я стала перебирать знакомых, пытаясь выяснить – кто мне сможет рассказать больше о бывшем муже. По всему выходило, что придется обращаться к лорду Дариусу, помешанному на саблях и моей подруге Фионе, с ними Арруарк общался чаще других. Но как просить его о помощи?

Тут, легка на помине, появилась Фиона и напустилась на меня:

– Ты все еще не одета? Сегодня же первый бал офицеров!

Я только закатила глаза – подруга неисправима! Ни одно мероприятие, связанное с большим количеством молодых и симпатичных мужчин не обходится без ее присутствия. Однако сегодня мне было необходима помощь.

– Бал офицеров? Выпускники военной академии? – спросила я, уже прикидывая, что надеть.

– Конечно! – Фиона выглядела как юная жрица Вышних в белоснежном одеянии с золотым наборным поясом и тонким обручем диадемы. – Представь, сорок молодых очаровательных мужчин в военной форме! – Подруга подняла взор к потолку и облизнулась, а я мысленно посочувствовала ее добыче.

– А лорд Дариус будет на балу, ты не знаешь? – Я постаралась, чтобы мой голос звучал безразлично, но не преуспела.

Виконтесса прижмурилась, словно кошка, увидевшая добычу:

– Тебе нравиться Дариус? Этот солдафон? – В глазах леди Фионы зажегся огонек: – Неужели наша малютка Владира решила воспользоваться отсутствием мужа?

Если позволить фантазии моей приятельницы разгуляться – бедная моя репутация! Настал мой черед дать ей отпор:

– Неужели я не могу просто поинтересоваться жизнью друга бывшего мужа? И вообще, что весь город уже в курсе, куда и зачем уехал Кармель?

– Весь-не весь, а те, кому надо, уже знают. – Фиа изящно помахала кистью. – Если хочешь знать, при дворе уже заключаются сделки на счет того, как скоро ты станешь вдовой.

Я скривилась. Вот уж папа удружил! С другой стороны, хотела бы я всю жизнь прожить с лордом Джинксом, хлебая из экономии пшенный суп и рожая ему детей? Однозначно, нет! Хотела бы я никогда не видеть Денни? Тоже нет! И даже Эман-менестрель принес в мою жизнь что-то новое. Благодаря ему я научилась петь по нотам и различать голоса птиц. Но пора ответить Фионе – у подруги, кажется, нос шевелится в предвкушении свеженьких сплетен.

– Может, мне тоже сделать ставку? – лениво спросила я, делая вид, что ее слова меня нисколько не задели.

– И на что будешь ставить? – поинтересовалась Фиа, моментально доставая небольшую книжечку с карандашиком на золотой цепочке.

Я едва не подавилась воздухом от неожиданности, но сумела удержаться и, задумчиво рисуя узоры на подоконнике, проговорила:

– А если поставить на мирную совместную жизнь и кучу детишек? Глядишь, превращусь в домашнюю курицу, буду думать о пеленках и кашках…

– Ты? – фыркнула подруга. – Не смеши! Я серьезно! На что ты будешь ставить?

Я прикинула, сколько времени займет поездка лорда Кармеля, накинула пару недель на непредвиденные обстоятельства, учла праздники, сроки пребывания во дворце Полин и решительно сказала:

– Ставлю десять золотых, что мы продержимся полгода!

– Полгода? – Подруга недоверчиво нахмурила лобик, но внесла ставку в книжечку. Потом убрала ее в ридикюль и уставилась на меня своим любимым пристальным взглядом: – Аргументируй!

– Что? – не поняла я.

– Аргументируй, почему ты считаешь, что вы с Кармелем продержитесь полгода? Уже даже кухарки знают, что твои мужья мрут, как мухи! А Кармель еще и спит с тобой!

Тут я немножко покраснела. «Спит», конечно, слишком громко сказано. «Один раз, как говорится, не…» – ладно, дальше все равно идет банальная пошлость. С другой стороны даже одна ночь в объятиях Базилиуса это ровно на одну больше, чем я провела с остальными мужьями.

Теперь муж будет поглядывать на мой живот с интересом, ведь первая обязанность жены родить наследника. Вот только мне этого пока совсем не хотелось. Ну куда мне рожать ребенка, если в моем комоде в гостиной до сих пор живут куклы?

Благодарение богу, моя нянька, будучи особой крайне практичной, еще лет в двенадцать научила меня рисовать чуть пониже пупка одну простую руну. Две завитушки и три точки, выписанные своей же кровью или растительной краской, помогали женщине самой решать вопрос зачатия. Полин, конечно, не знала, что нянька меня просветила еще во время первых женских кровотечений, поэтому она тогда просто подарила мне амулет, защищающий от зачатия, который следовало носить на поясе нижней юбки.

Когда судьба помогла мне организовать встречу с Вервилем, я долго колебалась – рисовать руну или нет. Очень уж ласкал воображение вид голубоглазого темноволосого младенца. Только потом я представила проверку амулетом крови, которую обычно проводит отец, принимая младенца из рук повитухи, и решительно начертила нужные линии и точки.

Подруга уже нетерпеливо стучала туфелькой по паркету, ожидая от меня откровений, пришлось сказать ей полуправду:

– Кармель сейчас в отъезде, как минимум на месяц, а скорее всего на два, потом будет праздник урожая – значит, много дел на его фермах, потом начнется сезон. Мы оба будем заняты и, если не случится ничего сверхъестественного, то до длинных ночей даже видеться будем редко.

Фиа сморщила носик:

– Ты права! Выходит я ошиблась, поставив на три месяца.

Тут настал черед удивиться мне:

– Почему так мало? Даже лорд Арруарк продержался год!

– Так потому и продержался, что чаще бывал в гостях, чем у супруги, – ляпнула Фиона, а потом захлопнула ладошкой рот: – Прости, Владира! Я не хотела тебя обидеть.

Я поджала губы, чтобы не высказать виконтессе все, что думаю о таком «не хотела». Но удержалась. В конце концов, незачем Фионе знать подробности моей личной жизни. Так что я мстительно стребовала с подруги свой процент за предоставление информации, а потом сбежала одеваться. Пока Фиа оплакивала потерю десятка золотых, я вызвала Инту и быстро поднялась в гардеробную.

Горничная, обученная Полин, отлично знала свое дело – в любой момент в гардеробной было приготовлено платье, чаще даже два, чтобы можно было надеть не раздумывая. Вот и сейчас на плечиках покачивалось синее дневное платье с подходящим к нему плащом, а рядом очень красивое бальное, усыпанное цветами из органзы с жемчужинами вместо серединок.

– Инта, давай платье и венок для прически! – скомандовала я, выбираясь из уютного домашнего хлопка.

Служанка все же сначала подала воду для умывания, а уж потом принесла платье. Предчувствуя непростой вечер, я быстро написала Ангусу записку с просьбой проводить меня домой после бала. Обычно наставник вечерами сидел дома, либо проводил время в известном мне кабачке, но вот уже неделю он регулярно пропадал в районе Большой Речной. Неужели мадам Клодин навещает? Переодевалась я тоже быстро – хотела перехватить лорда Дарелиуса до того, как его утащат играть в карты или пить с офицерами.

Несмотря на красивое платье, в тот вечер я не блистала – слишком нервничала, высматривая в толпе нужного мне человека. Наконец Фионе надоели мои попытки отыскать лорда Дарелиуса и она просто спросила у знакомых, где его можно найти. Любитель сабель обнаружился в комнате для игры в триктрак. Несколько молодых офицеров обступили столы и подбадривали участников. Неслышно обойдя игроков, я подошла к лорду Дарелиусу:

– Добрый вечер, милорд! – Мужчина удивленно обернулся и уставился на меня, пытаясь понять, кто перед ним. – Сейчас меня зовут леди Кармель, – представилась я, – но вы меня знали как леди Арруарк.

Лорд потемнел лицом, отвернулся от стола и отвел меня в сторону красиво задрапированной оконной ниши:

– Добрый вечер. Чем могу служить, леди?

Я рассматривала Дарелиуса и понимала, что сильно промахнулась. Этот мужчина мне ничего не скажет. Решительное выражение лица и раздувающиеся от гнева ноздри показывают, что он дорожил дружбой с Арруарком и вовсе не собирается прощать мне его смерть. Я решила быть честной, с таким человеком бесполезно вилять:

– Я хотел расспросить вас о лорде Арруарке, милорд, но вижу, что вы не хотите со мной разговаривать. Простите.

Сделав книксен, я собиралась удалиться, но Дарелиус неожиданно схватил меня за руку:

– Стойте! – Я остановилась. Мужчина пристально уставился мне в глаза: – Почему вы решили узнать о своем муже только сейчас? – требовательно спросил он.

– Появились некоторые обстоятельства, – уклончиво сказала я, все еще собираясь уйти.

– Какие обстоятельства? – Лорд не заметил, как крепко схватил меня за руку и тряхнул.

– Это неважно, милорд, вы все равно не хотите мне ничего говорить, а мне нужны сведения о семье моего… лорда Арруарка.

Лорд Дарелиус мучительно сжал переносицу, потом тряхнул головой, словно отгоняя видение, и сказал:

– Давайте уйдем отсюда.

Я замялась – уход с малознакомым лордом мог подорвать мою репутацию. Заметив мои колебания, Дарелиус отыскал в толпе приятную полноватую женщину лет сорока в лиловом вдовьем платье:

– Тетушка, я прошу вас сопроводить леди Кармель в буфетную, нам с нею необходимо поговорить.

Женщина сначала лукаво улыбнулась лорду, намекая, что встреча будет интимной, но увидев, как нахмурился племянник, переменила свое мнение:

– Хорошо, Дарик, я провожу леди.

Под ручку с молчаливой седовласой дамой я добралась до буфетной. Обычно так называлась комната, в которой слуги держали посуду, скатерти и салфетки. Однако первый бал молодых офицеров проходил в здании военной академии, поэтому здесь буфетной называли комнату, заставленную закусками, бутылками и подносами с бокалами.

Отыскав среди столов пару стульев, тетушка бодро передвинула их к окну.

– Вот здесь вас никто не услышит, – сказала она, оглядывая дело своих рук, – а я покараулю за дверью.

После этого леди ушла, и в комнату вошел лорд Дарелиус:

– Итак, леди, что за обстоятельства заставили вас вспомнить покойника? – спросил он, пристально рассматривая меня холодными голубыми глазами.

Я вздохнула и потупилась:

– Привет из прошлого, милорд. Помните татуировку на плече лорда Арруарка?

Дарелиус кивнул, глядя на меня все так же напряженно.

– Я изучила список татуировок верховных семей Родезии и выяснила, что она означает.

Мужчина посмотрел на меня скептически, сложив руки на груди, следом изобразил на лице вопросительную гримасу.

В ответ я сжала руки, как ученица на экзамене:

– Одна ее часть говорит о принадлежности к роду, другая отводится собственной семье, а вот перечеркнутая середина означает изгнанника – точнее, мужчину нарушившего слово ради женщины.

Дарелиус усмехнулся и уставился куда-то вдаль; казалось, еще немного – и он начнет насвистывать, но я не сдавалась и выложила свой последний козырь:

– А недавно здесь, в столице, я встретила женщину с подобной татуировкой.

Лорд побледнел, как простыня, потом схватил меня за плечи и тряхнул так, что клацнули зубы:

– Где она? Сию минуту скажите мне, где она?

Я зажмурилась и коротко, предупреждающе взвизгнула. В дверь тотчас заглянула тетушка:

– Дарик, у вас все в порядке?

Мужчина немедленно пришел в себя и отстранился:

– Да, тетя, все хорошо.

Я подозрительно посмотрела на этого дикаря и поправила примятые рукава:

– Боюсь, мне пора, лорд Дарелиус.

– Нет! – Мужчина опять попытался меня схватить, но я от него улизнула, спрятавшись за низкую длинную стойку, заполненную бутылями с вином.

Он остановился, перевел дыхание, потом обеими руками схватил себя за волосы, превратив безупречно уложенные каштановые пряди в воронье гнездо.

– Вы правы, леди, – проговорил он так, словно его кто-то душил. – Я должен вам объяснить, но только в том случае, если вы мне скажете, где сейчас находится эта женщина.

Я медленно присела на стул и кивнула, соглашаясь с его условиями:

– Она здесь, в столице, – сказала я. Лорд вскинулся, словно собираясь меня перебить. – Сейчас ей ничего не грозит, – попыталась я его успокоить. Потом перевела разговор на интересующий меня момент: – Так вы знаете, кто она такая?

– Знаю, – лорд Дарелиус понял, что я ничего не скажу, пока не услышу ответы на свои вопросы. Некоторое время он молчал, изучая свои руки, словно прикидывал, не сжать ли их на моей шее, потом сдался – опустился на стул и вытянул ноги. Рассказывая, он смотрел в окно, словно видел на потемневших стеклах то, что произошло.

По его словам, лорд Арруарк действительно принадлежал к большой и знатной семье. Будучи вторым сыном, он не претендовал на наследство, но успешно делал военную карьеру. Все в его жизни складывалось благополучно, пока дело не коснулось его любимой младшей сестры. Она была моложе его почти на десять лет, но по родезийским обычаям ее просватали едва ли не с колыбели.

Все бы ничего, брак по расчету среди аристократии не новость, но муж юной леди Арруарк потребовал выполнения контракта, едва девочка уронила первую кровь. Когда Арруарк вернулся на очередную побывку, сестры дома уже не было. Немного удивившись такой торопливости супруга, молодой офицер весело проводил отпуск, пока ночью в его комнату не постучала его сестра. Точнее, существо, едва похожее на его сестру. Лиловая от синяков, завернутая в рваное покрывало женщина умоляла брата просто убить ее, но не возвращать мужу.

Арруарк был молод, горяч, он спрятал сестру в своих комнатах, а сам пошел разговаривать с отцом. Разговор заставил его рвать на себе волосы – отец не желал принимать опозоренную непослушанием дочь в своем доме. Утром сбежавшую жену должны были вернуть супругу с извинениями, причем «пострадавшему» полагалось прилюдно наказать жену кнутом.

Арруарк понял, что сестра рано или поздно умрет от издевательств, и в ту же ночь помог ей бежать из города. Когда разгневанный супруг поутру заявился в дом родителей Арруарка, оказалось, что птички в клетке уже нет. Однако подозрения отца и зятя привели к тому, что вскоре Аруарк был отстранен от военной службы и был вынужден перейти на службу в посольство, что среди воинственных родезийцев считалось менее престижным занятием.

А вот дальше начиналось самое интересное для меня. В Родезии любой житель, узнавший сбежавшую жену, должен был побить ее камнями. Поэтому, выхлопотав должность в нашей стране, мой жених привез сестру сюда и некоторое время прятал ее. Он даже обратился к Дарелиусу с просьбой помочь оформить для нее новые документы, но затем неожиданно объявил, что все откладывается до развода.

– До развода? – Эта тема меня удивила, ведь я точно помнила, что Арруарк хотел настоять на своих супружеских правах!

– До развода его сестры. Она все еще считается женой своего мужа, – поморщившись, пояснил Дарелиус.

– Значит, эта женщина – родная сестра моего бывшего мужа, – проговорила я для себя, – и ей нужна защита. Но от кого? Кто может ей угрожать в нашей стране?

Лорд выпрямился:

– После смерти Арруарка на его место прибыл его зять.

– Понятно, – я потерла загудевшую голову. – Выходит, ее муж по-прежнему может ее вернуть, если только отыщет?

– Так и есть. Более того, как помощник посла он может потребовать содействия королевской стражи, если будет уверен, что она здесь. – Дарелиус вновь впился в меня глазами: – после смерти Арруарка я искал леди Миорину в посольстве, но не нашел.

– Лорд Арруарк хорошо ее спрятал, – успокоила я его.

Впрочем, мужчина успокаиваться не желал: упорно расспрашивал, где я видела свою золовку, просил сообщить ему, где она сейчас живет, и даже требовал подтверждения, что я не выдам бедняжку мужу. За всеми этими уговорами мы совершенно позабыли, где находимся. Если бы не бдительная тетушка, нас бы точно застукали в буфетной.

Добрая женщина сначала громко закашлялась, а потом просто подцепила ногу слишком любопытного лакея своей тростью. В результате бедняга грохнулся, уронив дюжину бокалов, на шум сбежались слуги, и мне пришлось ретироваться через окно, благо здесь первый этаж, а лорд Дарелиус виртуозно разыграл подвыпившего повесу, потихоньку обнимающегося с бутылкой.

Очутившись на улице, я позволила себе минуту постоять в густой тени деревьев, чтобы успокоиться. А потом вышла к подъезду, поджидая наставника. Ангус не зря учил меня проверять информацию: пожалуй, сейчас самое время навестить мадам Клодин!

Однако когда Ангус усадил меня в коляску, я поняла, что силы кончились. Мягкое сидение, убаюкивающее покачивание и ночь вокруг наполняли покоем. Постепенно глаза сомкнулись, и в дом Ангус вносил меня на руках. Кажется, в холле нас встречал сонный дворецкий и зевающая родезийка. Сон и вино так затуманили мне разум, что я обвиняющее ткнула в нее пальцем и заявила:

– А ты что тут делаешь? Тебя лорд Дарелиус по всему королевству ищет! Бессовестная! – Темные глаза рыжей превратились в блюдца. Она порывалась что-то сказать, испуганно косясь на Ангуса и Брауна, но я жестом заставила ее замолчать, и продолжила: – Мучить влюбленного мужчину – последнее дело! Вот чем он тебе плох? Красавчик, влюблен, неженат, конфетка! – я послала бывшей родственнице воздушный поцелуй. – И вообще, зачем столько времени по столице бегала? Поменяла бы храм и вышла за Дарика замуж на радость тетушке! Муж и сам бы про тебя позабыл!

Рыжуха икнула и быстренько убежала на кухню, а я уткнулась носом в колючую шею Ангуса и позволила передать себя горничной только у двери своей спальни.