33

33

Денис спал, а я просто лежала рядом, любовалась им, дышала им. Боялась спугнуть терзающими душу страхами

то хрупкое, что зарождалось между нами. Имела ли я право на счастье, на эти чувства, когда стою обеими ногами на осколках чужой жизни, которую так легко разрушили мои муж и свекр.

Плотниковы всегда имели много денег, власти, вседозволенности. Да, возможно кто-то есть богаче и круче, но такой ли бескровной будет эта битва? Страшнее всего, что теперь я в самой гуще событий и, как бы не уговаривал меня Денис, я причастна. Косвенно, но виновна. Невозможно залезть в грязь и не испачкаться. И больше всего мне хотелось смыть с себя эту грязь, смыть каждое прикосновение моего мужа, содрать вместе с кожей.

Болело внутри, все, до единого органа. Но вряд ли мои чувства можно было даже сравнить с тем, что творилось в душе Игнатова, в душе родителей Наташи. Плотниковы ведь не просто убивали ни в чем неповинных людей. Они убивали семьями, потому что убивали веру в справедливость, в саму жизнь.

Я же оправдывала себя лишь одним – теперь моей целью, как и целью Дениса, было разрушить это осиное гнездо. Разворошить и сжечь дотла. Не просто наставить рога этому чудовищу, а сломать его так же жестоко, как он ломал чужие жизни.

Мне не спалось. Возможно, сказалось волнение, возможно то, что успела отдохнуть в дороге. Тихонько выскользнула из кровати, вместо халата укуталась в покрывало и ушла на кухню.

Еда так и осталась нетронутой. Выливать было жалко, и я все поставила обратно в холодильник прямо в тарелках. Согрела чайник, нашла зеленый чай в пакетиках, заварила для себя в большой кружке.

Не знаю, сколько просидела на кухне. Думала, вспоминала, пыталась понять, как действовать дальше, и чем я могу быть полезна в нашем теперь уже общем деле. Соединяла то, что раньше казалось неважным: имена, связи, встречи. Цеплялась за каждое вскользь услышанное слово. Поворачивала, как кинопленку, события прошлых лет. Я была уверена, что при правильном обращении эта информация будет полезной. Любая зацепка или маленький кусочек станет решающим пазлом в огромной картине событий. И тогда, я на это очень надеялась, несокрушимое царство Плотниковых будет повержено.

Когда за окном начал вступать в свои права рассвет, проснулся Денис. Сонный и помятый, но какой-то родной и уже обожаемый, пришел на кухню. Увидел меня, облегченно вздохнул, взъерошил свои волосы и хрипло проговорил:

– Жень… Я тебя потерял.

Простые слова, от которых в груди стало сразу теплее.

– Не спалось, – улыбнулась, оставила остывший недопитый чай и скользнула к нему в объятия.

Игнатов тут же просунул руки под покрывало и прошептал на ухо:

– Мне кажется, утром сидеть одной совершенно ни к чему. Ты замерзла. И я знаю, как тебя согреть.

– Согрей, – улыбнулась и через секунду оказалась у него на руках. Обвила его шею руками, нежно поцеловала. Где-то на задворках сознания моя совесть кричала, что так нельзя и даже на эту нежность и утро в постели Игнатова я не имею права. Но совсем другое чувство подсказывало, что завтра все может измениться настолько, что я пожалею об упущенном времени и возможностях. Поэтому вопреки всему свою толику радости я упускать не собиралась.

Игнатов договорился о встрече на полдень. Утром он приводил себя в порядок, потом был поздний и очень плотный завтрак, а потом мое преображение.

Сегодня я должна выйти в город, где будут искать мое отражение сотни камер. Поэтому макияж очень плотный, меняющий лицо до неузнаваемости. Белый парик. Простая неброская одежда: джинсы, рубашка и куртка. В последний момент Денис вытаскивает из ящика упакованные новые солнцезащитные очки. Руки дрожат, когда я их примеряю. Но засовываю свои принципы подальше. Ей они уже не понадобятся. А мне в самый раз. Тем более, что моя месть, это и твоя месть, Наташа.

– Куда мы едем, – спрашиваю Игнатова, садясь в машину.

– Мы не поедем в центр города, губернатор пригласил нас к себе домой. Пообедаем и поговорим.

От его слов я напряглась. Совсем по-другому мне все представлялось. Но выбирать не приходится. Ехали мы совсем недолго.

Город совсем поглотил когда-то бывший загородным небольшой коттеджный поселок, оставил его бельмом на глазу среди новеньких многоэтажек и многополосных дорог. Зато вокруг красивеньких домиков разбили скверы и, чтобы обезопасить себя от лишних посетителей, наставили шлагбаумов и сторожек с военизированной охраной. В целом сразу было понятно, что здесь живут не простые горожане, а сильные мира сего. Этакий оазис для избранных. Дом губернатора находился в центре поселка. Ни много ни мало представлял из себя трехэтажный замок с башнями, колоннами и огромными панорамными окнами на первом этаже. Этакая несуразная смесь стилей сначала настораживала, а потом вызывала неподдельный интерес: что же там внутри?

Интерьер на самом деле был проще. После того, как нас пропустила охрана, и мы поднялись по широкой лестнице к огромным резным дверям, нас встретила горничная и через длинный и просторный коридор проводила в большую столовую.

Мебель и убранство вопреки первому впечатлению не были кричащими. Скорее выдержанными в одном стиле и светло серых и бежевых тонах. Мужчина лет за пятьдесят, седовласый, но в довольно хорошей форме для своего возраста, восседал за длинным столом. Увидев нас, подал знак рукой заходить и присаживаться. Прожевав еду и запив ее простой водой, поздоровался:

– А я уж думал, не появишься, Игнатов. Добрый день, милая барышня, присаживайтесь. Чаю, или может отобедаете со мной?

– Добрый, Пал Саныч! Приятного аппетита. Не беспокойтесь, спасибо, мы только из-за стола. Если только по чашечке чая.

– Сейчас распоряжусь. Марина! – крикнул он в сторону приоткрытой двери за своей спиной, – Чаю гостям! И этих, сладостей, что привезли из Турции.

Денис отодвинул для меня стул и сел напротив.

Хозяин дома повернулся ко мне и, внимательно рассмотрев, крякнул:

– Красивая! Плотникова?

Я кивнула.

– Ну, не робей, все свои. И тебя здесь никто не обидит. Рассказывай, Игнат, что придумал? Новости какие? Ты сюда, небось по своим делам.

Игнатов кивнул, а потом ответил на первые два вопроса:

– Плотников подключил отца. К свидетелям начали приходить гости. Двое уехали из города, с пятерыми пока поддерживаем связь, но люди боятся. По подкупам за сбор подписей все слились, но показания мы записывали на видео, можно выложить в сеть. Два коллективных заявления в прокуратуру по обязательствам перед акционерами и сотрудниками, но там все хвосты подчищает Плотников-старший. Созвано собрание акционеров, решают, как заткнуть людям рты. Думаю, решат. По казино, как я и говорил, склады оказались оформлены на супругу Плотникова, – Денис кивнул в мою сторону, – по утечке фондовых средств та же ситуация. Но есть зацепка с подписями. Женя не подписывала документы, значит есть доверенное лицо. Коровину все сведения передал, он начал работать, но этого мало.

– М-да, прав ты оказался, Игнат. Только по уголовке есть реальный шанс его прижать. Из остального выпутается, как пить дать. А со складами, говоришь, значит на жену все оформлено. А может нам и не доказывать ничего, а?

От этих слов Игнатов замер, а я и вовсе перестала дышать.

– Нам же с фондом нужно решить вопрос? Это не просто афера, это фонд, детки, инвалиды в конце концов. Резонанс большой очень. – Пал Саныч замолчал, пока Марина расставляла чашки с чаем и убирала грязную посуду. И продолжил только, когда она ушла. Затем пожевал губами, окинул меня колючим взглядом и выдал свой вердикт: – Деньги Женечке твоей придется вернуть.

Игнатов поперхнулся. Но не успел возразить. Пал Саныч продолжил уже со смешком и более дружелюбно:

– А где их взять? Продать имущество. Раз уж от мужа такой подарок получила, что ж не воспользоваться? Я бы прикупил их сам, недвижимость хорошая, места знатные, прикормленные. И про казино кто надо забудет, не будет предъявлять обвинений тебе, девочка. Денежки вырученные отдашь обратно на счет фонда. Но для этого придется предъявить права. Запросить документы. Выйти на свет, так сказать.

Игнатов облегченно вздохнул и ответил:

– Хорошая идея, Пал Саныч. Только вы ведь не отдадите за склады такую сумму, сколько с фонда украдено.

– Нет, конечно. Но компенсирую услугами адвокатов, юристов, в общем, все мои ребята к вашим услугам. Общее дело делаем, справимся. А вот что касается с мокрухой, здесь доказательств мало. И заявления те, что твои свидетели подадут, могут ничего не дать. Нам бы еще какой-нибудь информации полезной нарыть.

– Я готова помочь, – еле выговорила дрожащим голосом и посмотрела на губернатора. – Все что знаю, расскажу. Но я не знаю, что вам нужно. Я готова сотрудничать, – и опустив голову, добавила совсем тихо: – на все согласна.

Пал Саныч выпрямился и удивлённо поднял брови. Игнатов кивнул на его немой вопрос и кротко улыбнулся мне.

– Что же, раз сама Плотникова готова пойти против цунами, мне нечего сказать. Ты хоть понимаешь, девочка, что на тебя будет открыта настоящая охота? И жить потом ты в своем городе не сможешь.

– А я и так не смогу, да и не собираюсь. К тому же, думаю, что раз Виталик допустил ошибку с имуществом, оформив его на мое имя, то и в брачном договоре есть лазейки, о которых мне никто и ничего не рассказывал. Я готова выйти из тени. Но перед этим передам вам всю информацию, все что знаю. Только задавайте вопросы. А по поводу охоты, надеюсь их закроют быстрее, чем они доберутся до меня.

Бред. Лепетала и сама понимала наивность своих слов. Но хотела сделать все, что могла, до того, как меня уберут со сцены…

– Ну и хорошо. Минутку, сейчас генералу звякну. Марина! Телефон мне!

Через минуту он уже звонил по сотовому и кратко излагал свои пожелания:

– Товарищ генерал, приветствую, друг. Отобедал? И я. Спасибочки. У меня к тебе просьба. По нашему интересу. Дело движется, карты идут в руки, так что безоговорочно включайся в процесс. У меня жена Плотникова сейчас. Давай омоновцев ко мне. Прямо во двор. Заберешь, допросишь. Игнатова рядом держи, у него тоже много чего за пазухой. Как отработаешь их, найди девчонке убежище. Паспорт, документы все, чтоб на готове было. В любой момент чтобы мы ее со сцены убрали. Да, и к Плотниковым покрепче дозор приставь. Сбежать может, мы его ведь сейчас уже под самые жабры…

Приговор оглушил. Я с ужасом представляла себе все то, что теперь мне предстояло пережить. Посмотрев на Дениса, поймала его теплый взгляд. Он легко улыбнулся и даже подмигнул. Лжец. Такой же наглый и самоуверенный, считает, что все в его руках. Но сам так совершенно не думает. Напряжен настолько, что похож на скалу. Но мне ведь не выбирать. Улыбаюсь в ответ, смотрю на Пал Саныча, а не на Игнатова.

– Спасибо большое.

– Ну-ну, – откладывая трубку, говорит тот, – еще рано меня благодарить, девочка. Кортеж будет подан через пять минут. Так что давайте, допиваем чай и на выход. А мне еще сегодня заседание нужно провести, да на открытие бассейна после ремонта заглянуть. Ленточку красную перерезать…