40

40

Следующие два дня пролетели в какой-то агонии – и моей, и Дениса. Он часто уезжал, практически не разговаривал и не ночевал дома. В короткие промежутки, когда все же возвращался, привозил продукты и даже сладости для меня, но сам ничего не готовил, не ел, лишь только принимал душ и ложился спать.

Спал он, кстати, в соседней комнате. В то злополучное утро, когда я еще пыталась с ним поговорить, Игнатов четко дал понять, что не пойдёт на контакт. Он открыл дверь в соседнюю спальню и, едва обернувшись, произнес.

– Меня не беспокоить.

Да я, собственно, уже и не собиралась. Ни бегала никогда ни за кем, и не буду. Как говорила моя бабушка: "Пусть нет ни гроша за душой у нас, зато гордость никто не отнимет. В любой ситуации помни об этом, Женька! " Вот я и помнила. Плотников не сумел растоптать и ты, Игнатов , не растопчешь! Кишка тонка. Да и на рожон лезть не хотелось. Уж что-что, а улавливать малейшее недовольство я научилась… и прятаться вовремя, чтобы не попасть под горячую руку.

На второй день Игнатов приехал в обед и коротко приказал:

– Женя, одевайся, поедем к нотариусу.

Радости не было предела – выйти из запертой клетки хоть ненадолго! Собралась за десять минут. Снова белый парик, неброская одежда и макияж по минимуму, правда пухлые губы, на манер инстакрасавиц, все же старательно подрисовала и очки огромные надела. Денис в мою сторону даже не посмотрел. Казалось, он теперь вообще ничего не замечает вокруг.

Через двадцать минут мы прибыли в назначенное место. Офис предусмотрительно был закрыт для всех посторонних. Нас пропустил охранник, и едва мы вошли в фойе, я увидела уже ожидающего нас Пал Саныча и еще нескольких представительных мужчин рядом с ним.

– Игнат, Евгения Викторовна! Как я рад! Уж было подумал, что не приедете, – разлился соловьиной трелью губернатор. И тут же сменил тон: – Ну, не будем терять время. Бумаги уже все подготовлены, останется только поставить подписи.

Меня пригласили к нотариусу в кабинет, и когда толпа осталась за стеклянными дверями, я почувствовала себя увереннее. Все же насильно меня никто заставлять не будет. Нотариус, невысокая худенькая женщина с добрым взглядом, пригласила присесть за стол. Она разложила передо мной бумаги и стала подробно объяснять, что в них указано и какие права я имею. Здесь были бумаги не только на куплю-продажу имущества, но и передача прав на управление фондом. А также согласие перевести прибыль от продажи на благотворительный счет.

Я нервно кусала губы и пыталась вникнуть в цифры и все нюансы, но голова шла кругом. Если бы я хоть когда-нибудь сталкивалась с чем-то подобным, то было бы легче. Но увы, я едва закончила школу, как оказалась в клетке. А заочное образование, которое я получала дистанционно, приносило мне какие-то обрывочные знания во всех сферах, но в целом ничего, что могло бы мне дать прочную основу и точное понимание происходящего. Когда-то я с этим мирилась, смиряясь, что пока большего не смогу получить. А теперь испуганно взирала на кучу бумаг и нотариуса.

Женщина устало отодвинула бумаги, потерла уставшую от очков переносицу и посмотрела на меня:

– Евгения Викторовна, вы можете отказаться и не подписывать. Но учитывая некоторые нюансы, я бы вам не советовала. Павел Александрович заинтересован в покупке, поэтому закрывает на недочеты глаза. Я тоже на них глаза закрыла, очень рискуя. Но в большей мере я переживаю за вас. Чем быстрее вы снимете с себя все обязательства, тем лучше.

Я согласно кивнула и уверенно ответила:

– Спасибо, я тоже так считаю. Все это свалилось на меня снежным комом, и я, простите, немного в шоке. Но никакого желания владеть и таким имуществом, и непонятными долгами, не имею. Давайте уже подпишем все документы, и дело с концом.

– Хорошо, – одобрительно улыбнулась она. – Как я уже сказала, суммы прибыли от купли-продажи достаточно, чтобы погасить долг. Павел Александрович распорядился, чтобы налоги за вас были тоже оплачены. Мои помощники займутся этим, это уже не моя работа. Так что и эти вопросы будут решены.

Она подала знак, и секретарь, открыв дверь, пригласила покупателя. В кабинет вошел молодой улыбчивый парень, одетый в дорогой костюм. Он излучал такую вселенскую радость, что мне отчего-то его стало жаль. Либо этот парень не знает всей правды, либо настолько глуп, что уверенно смотрит в будущее .

Все документы через двадцать минут были подписаны. Пал Саныч, встретив меня с распростёртыми объятиями в приемной, масляно улыбался:

– Ну что, может, отметим, а? Ты как , Игнат?

– Спасибо, Пал Саныч, нам в путь. Вы же все подготовили?

Радость на лице стерлась кислой миной, губернатор по-стариковски крякнул и ответил:

– Снова ты, Игнат, только о делах и думаешь! Надо и жить иногда!

Он подал знак, и один из его охранников подал какой-то черный пакет Игнатову.

– Паспорт и все сопутствующие, имя оставили то же, по твоей просьбе, – обратился он к Денису. – Немного наличных, но это на всякий случай. Считаю, что вы и так не в обиде. Со Смирновым потом еще поговори, чтобы имел ввиду, и не было лишних вопросов.

Мужчины крепко пожали друг другу руки, после чего охрана, проверив безопасность выхода, сопроводила своего начальника до машины.

Из-за двери, словно только этого момента и ждала, высунулась секретарша и протянула мне пухлую папочку:

– Евгения Викторовна! Ваши копии документов о сделке, пожалуйста. Всего доброго.

Девушка вежливо улыбнулась, и также быстро ретировалась в кабинет, оставив нас с Игнатовым наедине.

– Куда теперь? – уверенно спросила я, пытаясь не выдавать смятение. Ощущение, что вся история подходит к концу, не давало покоя.

– Заедем за вещами на квартиру, а потом вернёмся обратно в ваш город. Там остались кое-какие дела. Пока все решаю, выберешь новое место жительства на карте. А потом я отвезу тебя туда, куда скажешь, и начнётся, Женя , у тебя новая жизнь.

Как буднично и просто это у него на словах получается. А может так и надо ко всему этому относиться?

Я кивнула. Ничего не ответила. Все равно ничего не решаю. Игнатов все за меня решил. И за меня, и за нас. Так есть ли смысл противиться?