Глава 38

*** Алена ***

Я могла бы пожалеть Никиту, учитывая его уставшее состояние, но он не знает, что такое настоящая усталость. А все его проблемы только от того, что он не хочет отпускать игрушку. Только вот он забыл, что игрушки тоже могут разговаривать.

А некоторые даже думать…

— Алена, — заговаривает со мной Мордасов Георгий Антонович, и я поднимаю голову от тарелки, тут же чувствуя, как жжет щеку.

Можно подумать, я не посмотрела на отца Нади, а грудь оголила.

— Как вам работается с Мелиссой? Думаю, для молодой и перспективной девушки можно было бы найти более выгодную должность.

Могу только представить, какие мысли бродят сейчас в голове у Никиты, чья рука почти сгибает вилку. Но если подумать, то такой человек, как заместитель мэра города, явно не будет делать мне интимное предложение перед своей семьей. Наедине возможно, но такие садят любовниц рядышком на удобную должность, чтобы всегда иметь в доступе.

И ведь ничего не мешает этим девушкам сопротивляться. Возможно, даже официально устроиться на нужную должность, а потом просто грозить скандалом. Особенно это легко сделать с публичной личностью. Так что мне, честно, очень интересно, что он сейчас скажет. Тем более, что это актуально, когда мне хочется убежать от этой семьи как можно дальше. Это Никите я сопротивляться не могу, а любому другому спокойно отгрызу яйца.

— Уверена, Мелисса будет только рада, если я шагну вперед. Правда? — поворачиваюсь к ней, на что она натянуто улыбается, явно не рассчитывая меня отпускать. Очевидно мне нужно скорее что-то придумать, чтобы смогла это сделать не только она, но и ее сын.

— Конечно, дорогая. Но я почему-то уверена, что у Георгия штат всегда забит под завязку.

— Как раз в отделе по распределению благотворительных средств есть вакантное место. Вы же этой темой интересуетесь? — спрашивает Георгий и поворачивает голову к своей дочери. — Наденьке это совершенно неинтересно.

— Ты же знаешь, папуль, мне хватает дел в отделе образования, — улыбается она отцу, а потом поворачивает голову ко мне и спрашивает напрямик.

— Алена, а где вы родились?

— Где-то под Москвой. Там же была в детском доме.

— О, как, Юрий! — восклицает Георгий, отпивая вина. — Теперь понятна ваша семейная тяга. Вам выдали квартиру, Алена, после выпуска из приюта?

Я удивленно моргаю, но ровно секунду. Я о таком даже не подозревала.

— Да, — смотрю на Никиту. — Там как раз делают ремонт.

То есть. По сути. Мне нужно доехать до своего детского дома, потребовать документы и то, что мне причитается за все эти года.

Ощущение эйфории разливается по телу, и даже удавка с клеймом шлюхи давит не так сильно. И пока я радуюсь, уже предвкушая, как заткну за пояс Никиту, слышу восклицание заместителя мэра.

— Отлично. Радует, что Государство внимательно относится к своим обязанностям.

— Кстати, об обязанностях, — решаюсь я закончить этот фарс. Еще немного и они спросят адрес квартиры и время посещения. — Вы же являетесь одним из спонсоров благотворительного вечера в честь десятилетия фонда?

— Конечно. Мы с Юрием там и познакомились. Представляете, какая была радость узнать, что наши дети уже знакомы и даже начинают романтические отношения. Если честно, — цепляет он недовольным взглядом Никиту. — Мы устали ждать, когда они объявят день свадьбы.

— Еще не время, — откашливается Никита, вытирая рот салфеткой и без слов требуя меня заткнуться. Но надо понимать, что, какая бы не была у Никиты мощная сексуальная энергетика, выживать я привыкла больше, чем трахаться. Так что я делаю вид, что полная дура, и задаю вопрос в унисон с Надей.

— Почему?

— На носу предвыборная компания, — отрубает Никита любые попытки свернуть тему на свадьбу и заводит долгий разговор с Георгием и отцом. Матери обсуждают прием и возможных гостей, а мы с Надей периодически переглядываемся. И несмотря на все мое желание вцепиться ей в волосы и разбить холеное лицо, мне ее жалко. По сути, она шла к цели на протяжении долгого времени, а тут появляюсь я и тяну на себя одеяло, мешая ее планам. Когда мне кто-то мешал, например, бежать, я была безжалостна. Уверена, такой будет она.

— Мелисса, а давайте скажем, что ваш дом как нельзя лучше подходит для благотворительного вечера.

— Да, — соглашается она с улыбкой, пока я чувствую явный пинок по носку туфель, которые мы с Мелиссой вместе с платьями приобрели в ближайшем магазине. И я остановила свой выбор на том, что точно понравится Никите. Тонкие бретели, низкий вырез. Блестящая ткань, напоминающая чешую русалки.

Русалка… Ей выдали нож и сказали убить принца, чтобы остаться в живых. А эта дуреха предпочла стать морской пеной.

Никита снова просит меня заткнуться, но уже поздно. Поезд стартовал и несется к финальной точке этой истории.

— Мы сегодня обсуждали, что это идеальное место, — заканчивает Лисса.

— Но разве телевизионная съемка долгожданного мероприятия не повысит шансы в предвыборной гонке? — спрашиваю прямо, поворачиваюсь к Юре.

Тот щурится, а Никита буквально скрипит зубами.

— Какого мероприятия? — спрашивает Надя тонким голосом, а потом откашливается. Ну давай же, красотка, включай мозги.

— Которого ждут ваши подписчики и друзья…

— Хватит! — рявкает Никита, уже давно все осознав. Я занесла нож. Я не собираюсь становиться пеной. — Я не хочу принимать допинг. Я прекрасно справлюсь без дополнительной помощи. Напомни мне, когда ты стала нашим пиар-агентом.

— Но зачем напрягаться? — повышаю я голос, смотря Никите прямо в глаза. И лучше бы я этого не делала. Потому что по телу скользнул жар от его взгляда. На дне которого, в его фантазии, я уже лежала распятая на этом самом столе, а он загонял мне кол между ног. — Почему бы не совместить приятное с полезным. Почему бы не сыграть вашу свадьбу в воскресенье?

Тишина после последнего слова образовывается звенящая, а челюсть Никиты становится почти квадратной. Все молчат, а я только доливаю колу, потому что в горле от напряжения пересыхает. Надеюсь, я не переиграла?

— Свадьба… — словно пробуя на вкус это слово, произносит Надя, первая нарушая тишину за столом.

— Всего неделя, — словно отметая глупость, опирается на спинку стула Никита. — Мы не успеем никого пригласить, ничего подготовить.

— Но все уже приглашены, — напоминаю я. — Мы ведь все равно собираемся оповестить их о смене места.

— Алена! Тебе не кажется, что ты не в том статусе, чтобы устраивать мою личную жизнь? — уже орет Никита, но я делаю ход конем и проворачиваю лезвие. Я ноги хочу, я устала плавать на дне.

— Твоя личная жизнь давно устроена, остались формальности, — отвечаю столько же резко и с мягкой улыбкой поворачиваюсь к Георгию, облизывая губы. — Такие влиятельные люди смогут организовать все и за пару дней. Что такое неделя? Это же целая вечность.

— Я не согласен!

— А, по-моему, это отличная идея, — наконец отмирает Надя и улыбается впервые искренне. — Спасибо Алена за нее. Никита, милый. Но у меня ведь даже платье давно готово. Поэтому…

— Я предполагал, — поворачивается он, наверное, привык, что на него все всегда смотрят. — Что это будет маленькая церемония для нас…

— Не говори глупостей, — говорит Юрий и предупредительно смотрит на Мелиссу. — Ты будущий лидер. Тебе пора привыкать к вниманию людей и прессы. Свадьба на благотворительном мероприятии отличная мысль. Просто великолепная. Давайте же поднимает бокалы за Алену и ее замечательную идею.

Да, прекрасная идея, за которую Никита готов меня убить. И смотря, как он залпом осушает стопку водки, в голову приходит только одно русское матерное слово. Пиздец.

«Стоп игра! И будь, что будет. Победителей не судят», — приходят мне на ум слова известной песни.

Вот только Никита не знает ее, ибо уже осудил и вынес приговор. И все видно это глазами, которыми он безмолвно меня сжигает на костре собственного суда, пока остальные за столом создают белый шум.

Их как будто нет. Только мы двое и наше противостояние. Лишь в постели оно всегда сходит на нет под взаимным, всепоглощающем наслаждением.

Как по заказу звонит его телефон. Никита тут же подрывается, встает из-за стола, безмолвно обещая мне все кары небесные. В «лице» его члена. Затем, попрощавшись, удаляется, оставляя меня с мыслью, что я буду только умирать от счастья каждой проклятой минутой сексуального наказания. Наслаждаться каждым подаренным судьбой днем в его грубых объятиях.

О том, что он будет теперь проявлять нежность, я очень сомневаюсь. Думаю, подкараулит в спальне и заставит долго сосать, приговаривая, какая я сука. Потому что выставила его дураком и сократила время фривольной жизни с комнатной собачонкой.

Через пол часа обсуждений свадьбы, от которых начинает кружиться голова, мы наконец заказываем счет. Я, блуждая в мыслях о свободе, и о том, что потом буду ее ненавидеть, отпрашиваюсь в туалет.

Ехать до дома Самсоновых далеко, а просить водителя останавливаться в кустах как-то неприятно.

В этом пафосном ресторане, судя по всему, даже туалеты золоченные. Именно такое впечатление создается, когда я захожу в одну из небольших, мягко освещенных комнат и закрываю за собой дверь.

Хочется прыснуть от смеха, и так каждый раз, когда я вижу туалеты, забитые зеркалами.

Вот уж какая радость смотреть, как сидишь на унитазе.

Смываю и иду к раковине, только сейчас замечаю свои пылающие щеки. То ли от жары, то ли от фантазии, что разыгралась. И возможные последствия моего поступка мигом заполняют голову эротическими сценами, от которых даже порно-режиссеры покраснели бы. С Никитой нет ограничений, с ним кажется даже самое грязное действие волшебным.

Умываю лицо, поправляю упавшую бретельку, прическу и уже касаюсь двери, как внутренний трепет заполняет все существо.

Это не к добру.

Это может означать явную опасность. Ведь за столько лет мы с интуицией стали лучшими подругами.

Но здесь ресторан. Много людей и в теории ничего не может случиться. Если только поросенок Мордасов не решит рассказать о моих обязанностях в отделе благотворительности. Или даже продемонстрировать их. Больше некому.

С ним я справлюсь в случае чего.

Да и с другими тоже. Главное быть в себе максимально уверенной. Не испытывать страха перед мужчинами.

Так что спокойно открываю защелку и наживаю на ручку.

И только хочу сделать шаг и распахнуть дверь шире, кто-то появляется из тени и заталкивает меня внутрь.

И этот кто-то удивляет даже больше ангела, который мог бы ко мне явиться и рассказать, как все эти годы оберегал меня от изнасилований. Но кажется, он бросил свою работы. В теории он бы даже мог мне об этом рассказать.

В такой же невероятной теории, как появления здесь уехавшего из ресторана Никиты.

Он закрывает дверь на защелку. Ерунда. Дать по яйцам, разбить нос и выйти. Ерунда, но я не двигаюсь, просто не могу пошевелиться под его горящим гневом взглядом.

И он все ближе, и мне нужно защититься. Но у меня все приемы самообороны вылетают и фантазии о наказании.

Никита ничего плохого мне не сделает, но нелепый страх глушит разум, как глушат радиосигналы военные. Может хотя бы азбука Морзе? Может голубиная почта? Хоть что-то, только открыть рот и сказать придурку уйти. Закричать: Спасите! Спасите от любви.

Никита подходит вплотную, обдавая меня запахом виски, опаляя ментоловым дыханием, обжигая голое плечо пальцами. Глаза в глаза и воздуха не остается. Только поединок без слов, где победителей не только осудят, но и сожгут.

Никита толкает меня к стене и с воем тремя четкими ударами разбивает кафель над головой.

— Ты хоть представляешь, как мне хочется тебя ударить? Задушить, чтобы твои глаза из орбит вылезали, чтобы кожа посинела, а ты умоляла о пощаде. Стояла на коленях и извинялась! — шипит он и снова бьет кафель. Да еще с таким треском, так что на меня попадает капелька крови. Я скашиваю на нее взгляд и собираю пальчиком, почти бездумно беру в рот, возвращая взгляд своему маньяку. И теперь ясно, что он заразил меня своим безумием. Сволочь.

— Так чего же ты ждешь? Может быть, ты хочешь убить меня? Убей меня, Никита… — еле слышно выдыхаю я, сжимая руки в кулаки в жажде отбить любую атаку. Драться с ним на смерть. И я готова была к любой войне, к любой драке, кроме этой…

— Вые*ать мне тебя хочется больше.

Никита рычит и сминает волосы на затылке, точно так же, как губы в жадной попытке изнасиловать мой рот.