Глава 15

Марианна

Меня приводит в чувство прохладная влага, скользнувшая по лбу, шее, протянувшаяся между грудей и опустившаяся между ног.

— Ммм…

— Ты пришла в себя.

С трудом разлепив веки, вижу Бекетова, склонившегося надо мной. В глубине льдистых глаз мерцает чувство тревоги, уступившее место облегчению.

— Я отключалась?

— Кажется, нет. Ты была в сознании, но просто не реагировала…

— Мне просто слишком хорошо, — обнимаю Глеба за шею, притянув к себе.

Он ложится рядом. Мы до сих пор обнажены, только теперь по телам скользит прохладный воздух, тянущийся со стороны окна.

Глажу пальцами выступающие, скульптурные мышцы мужской груди.

Спускаюсь к идеальному прессу и в горле перехватывает дыхание от восхищения.

Как же он мне нравится… До сумасшествия!

— Мы такие липкие, — выдыхаю я, упершись носом в грудь мужчины.

— Ты просто слишком сладкая липучка… — выдыхает Бекетов глухо и поднимается, подняв меня на руки. — Тебе нужно в душ и поспать хорошенько.

Глеб заносит меня в ванную комнату, сам включает тёплую воду и подталкивает в душевую кабинку.

— Ты зайдёшь ко мне в душ?

— Если зайду, трахну, — говорит севшим голосом.

Член мужчины наливается тяжестью, словно подтверждая слова хозяина.

— Ты снова меня хочешь?! — спрашиваю с удивлением.

Внутри нарастает жаркий ураган.

— Хочу. Нужно наверстать упущенное. Слишком долго твоя сахарная попка крутилась возле моего члена. Но тебе нужно передохнуть немного.

— А если мы потихоньку? — предлагаю ему и замираю в ожидании:

Согласится или нет?

— Потихоньку? Это как? Вошёл и вышел с медлительностью улитки? — выгибает изумительно светлую бровь.

— Не хочешь — не надо! — вспыхиваю раздражением.

Потому что Бекетов держится с таким высокомерно-пренебрежительным видом, словно я на него вешаюсь сама. Будто сутки напролёт только и делаю, что о его большом члене мечтаю, а он… просто ради разнообразия или от скуки ко мне заглянул.

Потрахаться.

Надоело!

— Да пошёл ты! — шиплю себе под нос.

Захлопываю дверь душевой кабины и становлюсь задом к Бекетову.

Едва успеваю выжать из дозатора немного геля для душа в свою ладонь, как сразу становится тесно и жарко.

От большого и мускулистого тела мужчины.

Бекетов соизволил присоединиться ко мне.

С виду такой ледяной, но его руки очень умелые и горячие, от тела исходит жар и обжигает мою кожу запретным, но таким желанным огнём!

— Чего ты ко мне задом повернулась?! И что ты там себе под нос буркнула?

Глеб обхватывает за бёдра и наваливается, распластав меня по стенке душевой кабинки.

— В жопу меня посылаешь, что ли?! — спрашивает хриплым шёпотом на ухо.

Ладони мужчины смыкаются жёстким пленом на ягодицах и раздвигают половинки.

В тот же миг горячая, длинная сталь члена ложится в аккурат посередине. Бекетов делает медленное и пошлое движение бёдрами. Теперь его ствол елозит между половинок попки.

Слышу даже через шум воды, как меняется дыхание Бекетова, становясь хриплым и прерывистым.

Неужели наша близость его заводит настолько сильно.

Качнув бёдрами вверх и вниз, трусь о длину его члена. Чувствую, как он становится ещё крепче.

Хватка на моей заднице становится безжалостной.

— Ты же знаешь, кого дразнишь, девочка.

Голодный и хриплый рык зверя.

Внутри разрастается жар и странное беспокойство.

Страшно до жути, но ух как волнительно!

Я хватаюсь ладонями за стену, скольжу ими беспомощно. Не знаю, как усмирить взрывной фонтан эмоций!

— Хорошенько подумай в следующий раз, прежде чем меня в жопу посылать. Я ведь могу и войти… — обещает и прижимается головкой члена прямиком к попке.

Бекетов надавливает совсем немного. Я перестаю дышать и только мелко трясусь от мыслей: что же будет дальше?! Голова кружится от всяких мыслей!

— Передумала? — прикусывает шею на плече. — Или мне не останавливаться.

— Я… Ты же не сделаешь мне больно!

— Уверена?! — замирает позади без единого движения. — Я же убиваю людей. Иногда пытаю.

— Уверена. Я ни в чём не была так уверена, как в тебе.

Член требовательно и довольно напористо давит на тайное местечко, прямиком на вход. Если Глеб решит пойти дальше, то я не смогу заставить его остановиться… Он намного сильнее.

— Для меня ты самый хороший, — признаюсь, прижавшись лбом к стене душевой кабины.

— Кто хороший?! — удивляется Бекетов. — Я? Я пиздец какие нехорошие мысли сейчас в голове кручу, когда приставил член к твоей попке. Продрать хочется.

Кажется, Глеб словно нарочно меня пугает и ввергает в шок откровенной пошлостью, грубым напором. Хочет показать, насколько он может быть жёсток и требователен, алчен в постели.

Или просто даёт понять: никаких чувств, глупая девочка, sex only.

Почему же я на это согласна?

— Даже если так, то всё равно ты мне нравишься, Бекетов.

Глеб меняет положение рук и члена. Одной рукой он надавливает мне на поясницу, вынуждая прогнуться, попкой ему навстречу. Вторую руку хозяйским жестом опускает между ног.

Член перестаёт давить на попку и касается складочек, напряжённых и влажных.

— Будем считать, что тебе повезло.

Медленно-медленно, по сантиметру наполняет моё лоно своим членом. Сначала возникает небольшое жжение, но я быстро привыкаю к нему и всё ещё хочу мужчину, поэтому на смену дискомфорту приходит жаркое томление, охватывающее тело целиком, от головы до самых пят.

— Зараза мелкая, — выдыхает на ухо Глеб. — Дырочка между твоих ножек такая сладкая, что хочется трахать её без перерыва.

Пальцы мужчины затейливо рисуют круги на клиторе, добавляя дополнительных искр, заставляя тело звенеть от сильного напряжения и предвкушения.

— Ещё, — прошу, когда чувствую, что толчки становятся быстрее и раз за разом возбуждение бьёт в одну и ту же точку, от которой расходится ритмичная и беспощадная в своей остроте пульсация.

— Сейчас, сегодня долго мучить тебя не стану. Позднее оторвусь.

— Но почему?! Мне так хорошо, так приятно… Не останавливайся.

— Дурочка, завтра ноги сдвинуть не сможешь.

— Но…

— Не перечь взрослым. Я опытнее!

Бекетов отвешивает довольно болезненный шлепок по моей попке и начинает двигаться быстро-быстро. Его толчки отдают привкусом надвигающегося взрыва удовольствия.

Влажные порочные шлепки хорошо слышатся даже под шорохом воды, льющейся сверху.

Ох, блин… Ноги меня подводят, слабея в коленях. Хорошо, что Глеб меня держит! Иначе бы упала.

— Ещё немного, мелкая. Потерпи. Секунду! — рычит через стиснутые зубы Бекетов, терзая пальцами мой клитор, сжимает его ритмично.

— Я… тебя… — задыхаюсь, выгибаясь ещё больше и откровеннее ему навстречу.

— Я тоже тебя хочу! — обрывает резко.

Глеб кончает, прижимаясь ко мне всем своим телом.

Секундой позже и меня накрывает сладкой, яркой пеленой, тончайшей паутиной наслаждения, липкой и всеобъемлющей. Буквально размазывает по стенке душевой кабины.

Ничего не могу говорить.

— Глеб… Глеб…

Почему-то я глупо начинаю всхлипывать и плакать.

От переизбытка эмоций, которых для меня оказывается слишком много.

— Иди ко мне, Проблема. Прямиком сюда и не реви. Сказал же, что не стоит так много раз для первой ночи… Иди сюда…

Глеб уговаривает, баюкая словами, и разворачивает к себе лицом. Бекетов приподнимает меня под попкой, прижимает лицом к груди и гладит по волосам.

— Ненасытная девочка получила первый урок. Не жадничай, — говорит и целует в лоб.

— Ты ведёшь себя как мой заботливый папаша, — всхлипываю в очередной раз и успокаиваюсь. — Я плакала не потому что мне было больно или неприятно. Наоборот, очень приятно. Очень-очень. Честно!

Запрокинув голову, заглядываю в светло-голубые, льдистые глаза, чтобы прочесть его. Но Бекетов для меня как книга, написанная на языке каббалистов — чёрт знает, о чём он думает. Он слишком опытный, слишком хорошо прячет свои мысли, слишком уверенно держится.

В нём всего чересчур много всего под знаком «слишком», я начинаю бояться, что не дотягиваю до этого уровня, до Его уровня, чтобы заинтересовать и удержать возле себя мужчину надолго.

Мне хочется остаться с ним навсегда, до самой гробовой доски.

Но озвучить вслух такие мечты страшно. Вдруг Бекетов лишь глумливо посмеётся над моими глупыми, наивными девичьими мечтами?!

Скажет, что у меня вместо мозгов — только мыльные радужные пузыри Или произнесёт что-то ещё, в его фирменном стиле, с обязательной, фирменной полуухмылкой, загадочной, как сфинкс.

— Не больно? Точно? — задаёт контрольный вопрос.

— Ни капельки. Наверное, я просто перенервничала. Столько всего навалилось.

— В особенности, твои ожидания по поводу первого раза и страха, что крови будет море?! — подшучивает надо мной Глеб.

— Да, — сконфуженно признаюсь в своём глупом страхе. — Я столько всего думала, но реальность оказалась другой.

— «Столько всего думала…» — передразнивает меня Глеб, наклоняется, чтобы оставить на губах поцелуй. — И часто ты думаешь о сексе, Анна-Мария?

— О сексе с тобой?! Или в общем?

— С этого момента поподробнее! — каменеет мужчина. — О ком ещё ты думаешь, Проблема?

— Ой, я не так выразилась. То есть я могу фантазировать о тебе или в целом думать, как будет то или другое. Без привязки к личностям. Как-то так…

— Выкрутилась, хитрюга!

Бекетов опускает меня на пол и добавляет немного больше горячей воды в струю душа.

— Я могу тебя вымыть? — спрашиваю с опаской.

— Попробуй. Только учти, не люблю, когда шампунь попадает мне в глаза! — мгновенно суровеет Глеб и присаживается на стул в углу. — Но я готов рискнуть.

Бекетов с готовностью зажмуривает глаза, предоставляя мне право действовать самой. Я выдавливаю немного шампуня на свою ладонь и взбиваю в крепкую пену на волосах мужчины.

Скольжу пальцами по крепкой шее, поднимаюсь вверх и подхватываю ладонью ком пены, скользнувшей вниз, по лбу мужчины, в ответ Глеб напрягается ещё больше.

— Ты боишься того, что тебе будет щипать глаза? — улыбаюсь до ушей.

— Не смейся. Иначе я…

— Не открывай! Пена вниз ползёт! — вскрикиваю, обманув наёмника и целую его твёрдые напряжённые губы.

Он немного оттаивает, но самую малость. Гранит!..

Поэтому я не спешу смывать пену с его волос, но наношу на мочалку гель для душа и методично намыливаю тело Бекетова. Сначала каменные, широкие плечи, потом грудь и твёрдый, стальной пресс. Сердце снова начинает стучать учащённее, когда я приближаюсь пальчиками к мужскому паху.

— Мой меня, а не пытайся возбудить ещё раз, — предупреждает Бекетов, словно угадывая мои мысли наперёд.

— Надо же, а я хотела немного поиграть с твоим членом, — говорю дрожащим голосом, покраснев до кончиков ушей.

Бекетов мгновенно приоткрывает один глаз, прицельно смотря мне в лицо.

— Ты чуть от стыда не сгорела, когда сказала это вслух, — выдаёт с ухмылкой. Снова закрывает глаза. — Мне понравилось, как это прозвучало.

Ух.

Хоть в чём-то ему удалось угодить.

— И заканчивай меня гладить. Тебя тоже нужно вымыть, грязнуля.

Приходится повиноваться его приказу. Я тщательно смываю пену с Глеба, но он сам ещё две или три минуты находится под струями душа, прежде чем перехватывает управление и принимается мыть меня.

Глеб осторожно и бережно намыливает твёрдыми, сильными пальцами даже самые потаённые уголки моего тела. Вызывает восторг, насколько он может быть заботлив и аккуратен.

Пальцы Бекетова на миг замирают на попке, начав ласкать тугое колечко.

— Твоя попка от меня всё же не уйдёт. Не надейся. В ближайшем будущем я тебя всюду попробую, — обещает он.