Глава 16

Бекетов

После принятия душа я заворачиваю Марианну в большое пушистое полотенце и переношу на кровать. Закрываю окна, распахнутые настежь. Я сам их открыл перед тем, как мы отправились в душ.

— Одеваться совсем не хочется…

Марианна прикрывает свой зевок ладошкой и собирается перебраться на кровать.

— Постой, Анна-Мария, я постелю свежее бельё. Сменю простынь.

— Сам? — удивляется Марианна. — Даже прислугу не вызовешь?

— Сам. Эта мишура меня всегда утомляла, сейчас откровенно раздражает.

— Глеб, а у тебя есть свой дом?

— Мы находимся в доме моего отца. У моей семьи много недвижимости.

— Я не о том говорю.

— У меня много конспиративных хат, если ты об этом.

— Имею в виду твой собственный дом.

Непоседливая Проблема выпутывается из полотенца и помогает мне снять с кровати множество декоративных подушек.

Я скатываю испорченную простынь и отношу в ванную комнату, забрасывая в корзину с грязным бельём. Потом выуживаю из нижнего ящика шкафа свежую простыню и растягиваю на кровати.

Я оставляю без внимания вопрос Марианны, краем глаза следя за выражением её лица. Кажется, не обиделась, переключилась на другое.

Наблюдая за моими действиями, Проблема качает головой, критикуя мой способ постелить чистую простынь:

— Ты делаешь неправильно!

— Я стелю простынь. Что я делаю неправильно?!

— Ты делаешь чётко и быстро. Как-то всё по-армейски.

— И что не так?

— Но сейчас ты же не в армии, Глеб, и не на задании. Смотри, как надо.

Марианна перемахивает через кровать и встаёт с противоположной стороны, тянется к простыни.

— Позволь показать?

— Что я там не видел?! — фыркаю.

Но потом вижу, как блестят, сверкают, ослепляя, глаза Марианны. Ладно, чёрт с ней. Пусть показывает. От меня не убудет.

— Берёшь вот этот краешек, — демонстрирует с видом учителя. — Потом подсоединяешь его к этому. Повторяй за мной! — требует.

— Этот уголок к этому?

— Их всего два. Ты не заблудишься! Складывай. Теперь держи.

— И что дальше?

Поневоле меня душит смехом. Марианна объясняет мне элементарные вещи с видом, будто открывает вселенскую тайну.

Признаться, смотрится она соблазнительно.

Мы до сих пор обнажены, оба!

Мне нравится смотреть на Марианну: у неё стройная, тонкая красивая фигурка. Тонкая талия, чуть впалый животик и высокая, задорная грудь с торчащими сосочками.

При каждом движении рук аппетитные сиськи немного подпрыгивают вверх и вместе с этим подпрыгивает вверх и моё сердце. Пьяно бьёт в голову.

Взгляд переползает ниже и останавливается на стройных бёдрах и длинных, потрясных ножках…

— Сложил? Теперь расправляй обратно и встряхивай одним резким движением. По моей команде, — выдаёт с солнечной улыбкой.

Вжух!

— Глеб! — возмущается Марианна. — Я ещё не давала команду. Надо на счёт «три»!

— Я на редкость дерьмовый командный игрок. Играю в одиночку.

— Ты ни за что не постелешь простынь правильно в одиночку. Попробуй ещё разочек. На счёт «три»!

Конечно, я больше дурака валяю. Странно, что мне вообще хочется принимать участие в этой странной игре: застели кровать, потратив времени на глупости больше, чем необходимо для выполнения элементарного действия.

Но под командованием Марианны я старательно встряхиваю простынь, она резко взмывает вверх, словно большое, белоснежное облако, а потом мягко опускается на кровать под довольный возглас:

— Ты это видел? Теперь всё, как надо!

Почти синхронно мы заправляем уголки простыни под матрас. Потом я натягиваю на себя трусы, а Проблема успевает свистнуть мою рубашку и застёгивает на себе с вызывающим видом.

— Да-да, Глеб Яковлевич. Вы сами разрешили мне брать ваши рубашки.

— А я по-твоему так должен расхаживать? Полуголый?!

— Куда ты собрался уходить? — Марианна хмурится. — Ты не собираешься спать сегодняшней ночью со мной? Почему? В поездке ты каждую ночь со мной рядом спал. Я привыкла.

— После нашего турне больше, чем полгода просвистело. Неужели ты не отвыкла спать рядом со мной?

— Не отвыкла, а когда ты снова в моей жизни появился, то я ещё больше привыкла и отказываться от этого удовольствия не собираюсь.

Офигеть.

Она меня самого в постель требует. Нагло!

Проблема быстро набрасывает на кровать подушки и укладывает одеяло. Первой забирается на кровать и гладит ладонью простынь:

— Поверь, теперь спать на этой простыни будет в десять… Нет, в двадцать раз приятнее!

Марианна смотрит на меня с ожиданием.

— Если я останусь, утром проснёшься от того, как мой член двигается глубоко в тебе.

— Ох… Думаю, что я с этим справлюсь и даже получу удовольствие…

Провокаторша мелкая…

— Пойдём в кроватку, Бекетов. Не заставляй меня ждать. Терпеть не могу ждать. Хочу тебя обнять поскорее и поспать…

Марианна и мысли не допускает, что я могу уйти спать отдельно, в свою спальню, а ведь именно это я и собирался сделать. Она намекнула, что в поездке я всегда спал с ней рядом. Признаться, это было и сладко, и тяжело.

Плоть всегда берёт своё. Всегда.

И моё желание остаться рядом с Марианной тоже продиктовано лишь желанием секса — горячего и отвязного секса с девчонкой без тормозов, открытой настолько, что мне хочется взять всё и сразу!

Думаю, дело только в этом и ни в чём другом. Но я всё же разумен и не хочу навредить, потому убеждаю себя в необходимости уйти.

— Бекетов… — едва слышно выдыхает Марианна. — Останься.

Огромные глаза становятся блестящими.

Только её слёз мне не хватает.

— Хорошо, — соглашаюсь нехотя. — Надо же протестировать сон на правильно застеленной кровати.

Лишь когда Марианна доверчиво укладывается на плече и, поцеловав мою грудь где-то в районе сердца, засыпает, почти мгновенно, меня накрывает пониманием, что причина моего нежелания остаться на ночь может крыться в другом.

Я просто не хочу привязываться к Марианне. В моей работе привязанности приравниваются к обузе и слабости.

Она спросила про дом, про мой дом… Не думаю, что у меня когда-нибудь появится место, которое можно будет называть домом с большой буквы — таким, где готовят завтраки всей семьёй или стелят простыни смешным методом…

* * *

— Завтрак уже готов?

— Как заказывал, Глеб. Ягоды — клубника и черешня, тёплые вафли, блинчики, финиковый сироп, абрикосовый джем, травяной чай с малиной, — перечисляет Эдгар, раскрывая передо мной большую корзину для пикника. — Большой термос с чёрным кофе.

— Блины не на молоке? — спрашиваю строго. — Орехов нет?

— Обижаешь, Глеб. Я же, как компьютер, запоминаю, кто что ест и кому что есть ни в коем случае нельзя.

— Спасибо, Эдгар. Надеюсь, ты ради этого не встал слишком рано?

— Всё в порядке. Я всегда рано встаю.

Ну что ж, оглядываю содержимое корзины. Остался доволен визуальным осмотром и прихватываю слюни, текущие от голода.

Представляю, как будет урчать в животе у Марианны. В первую нашу встречу её пустой желудок только и делал, что выводил трели, одну другой музыкальнее и громче.

Быстрым шагом выхожу из дома и пересекаю двор, загружая корзину для пикника в багажник своего автомобиля. Там уже лежит большой плед, парочка складных плетёных стульев и небольшой складной столик.

Есть все составляющие идеального утреннего пикника, кроме одного, самого главного — не хватает Марианны.

С мыслями о ней залетаю обратно в дом.

— Глеб, — тормозит меня негромкий, но властный окрик отца.

Папаша стоит на последней ступени парадной лестницы. На моём отце надет роскошный, длинный халат в мелкую серо-бордовую клетку, в левой руке — зажата трость, а в правой — крошечная чашечка кофе.

И ни капельки сна в его светлых, почти бесцветных глазах.

— Ты чего встал так рано? — спрашиваю. — Ещё не рассвело.

— Тот же вопрос. Удрать собираешься?

— Всего лишь выехать на пикник. Твоей охране я уже об этом сказал. Тупые лбы наготове. Выедут сразу же за моей машиной. Следом.

Отец открывает рот, чтобы сказать что-то.

— Я не собираюсь бежать, отец.

— Я знаю, что ты держишь своё слово и хотел поговорить с тобой не об этом.

Смотрю на циферблат часов.

— У меня мало времени. Надо ещё Марианну разбудить.

— Разговор будет коротким, но предельно ясным, Глеб. Присядем? — отец кивает в сторону невысокой софы.

— Три минуты, отец, и я ухожу.

— Если ты так сильно торопишься, мне и одной минуты хватит! Я даже с этого места сходить не стану. Скажу прямо в лоб. Ты же ценишь откровенность, — скалится. — Мне не нужны от тебя внебрачные щенки. Я ценю твоё мужское право развлекаться с девушкой, купленной на аукционе, но предупреждаю, чтобы ты позаботился о должной контрацепции. И если девушка, не дай боже понесёт от тебя, я приму все необходимые меры. Мне от тебя нужен только законный брак с девушкой из состоятельной семьи. Тебе всё понятно?

— Предельно, отец. Только я уже взрослый мальчик и с твоей стороны слишком поздно читать лекцию о сексе и предохранении. Детей не будет. Я в них не заинтересован.

Отец в это время неспешно цедил свой кофе и внезапно замер, поперхнувшись, когда услышал мои слова о нежелании обзаводиться слюнявыми младенцами.

— Детей не будет? — спрашивает, покашливая до слёз. — Не заинтересован? Тебе сорок один год, балбес! — шипит отец.

— Моя профессия требует отсутствия крепких семейных отношений.

— В старости согреет твоя профессия? Подаст руку, обрадует успехами?!

— Мне слишком рано говорить о старости, — качаю головой. — И если на этом всё, то я пойду, пожалуй.

— Иди, конечно, — вздыхает. — Думаешь, что ты ещё молод и свеж, как огурчик? Считаешь, что сможешь всю жизнь жить так, как сейчас?! Без семьи, без привязанностей, без гарантий? Даже без детей?! Ты слишком легкомыслен, Глеб. Но ничего, я это исправлю! — обещает отец и придаёт своей осанке более величественный, грозный вид.

— Горбатого только могила исправит.

— Постой. Глеб. Возьми вот это.

Отец, нырнув в карман халата, вынимает из него прямоугольную карточку, протягивая в мою сторону двумя пальцами.

— Что это? Визитка?

— Да. На ней написан адрес клиники, фамилия и имя врача, ведущего специалиста в области гинекологии. Вы с Марианной записаны на сегодня, время приёма указано на обороте. Своди свою взбалмошную в клинику. Пусть врач возьмёт все необходимые анализы и назначит контрацептив, который подошёл бы твоей аллергенной и не нанёс вреда её организму.

— Заботишься, что ли?

— Конечно. Не в прок губить такой роскошный залог твоего покладистого поведения! — язвит напоследок отец. — Желаю отлично провести время. Напоследок. Ты же предупредил её, что уезжаешь завтра вечером?

Спасибо, папа. Плюнул смачно, растёр плевок по моей физиономии и ещё интересуется заботливо: тебе как, удобно?

— Скажу в подходящий момент.

— Скажи-скажи… Предупреди, чтобы вела себя уважительно по отношению к старшим. Не беспокойся за Марианну, Макс обещал присмотреть.

Сделав несколько шагов вверх по лестнице, я замираю. Нога так и остаётся висеть в воздухе над ступенькой.

— Когда он обещал это?

— Вчера. Он поинтересовался, кем тебе приходится Марианна, и пообещал присмотреть за девушкой в твоё отсутствие, — сообщает отец небрежным тоном.

Опускаю медленно ногу на ступеньку. Присмотрит он? Гад…

— Мне пора идти. Доброго утра, отец.

— Доброго утра, Глеб, — доносится мне в спину.

Поднявшись на второй этаж, сначала сворачиваю направо, но потом резко меняю направление и подхожу к спальне младшего сводного брата.

Прислушиваюсь. Слышу шаги за дверью.

Уже не спит?!

Через миг дверь распахивается и мой братец выплывает в коридор, одетый по-спортивному: в майку и шорты для бега, на запястьях красуются напульсники. Мой брат выглядит как ходячая реклама здорового образа жизни для смазливых мажориков, подобных ему.

Через плечо переброшено полотенце, и в правой руке — бутылка с водой. Позволяю брату отойти на метр вперёд, перехватываю за конец полотенца и мгновенно обматываю свободный конец вокруг его шеи, затягивая.

— Ты что творишь?! — хрипит брат, пытаясь вырваться.

Смехотворными, тщетными попытками он только усугубляет своё положение, узел полотенца затягивается плотнее с каждой секундой.

— За кем ты собираешься приглядеть? За Марианной?! Учти одно, братец, узнаю, что ты в её сторону смотришь, глаза на жопу натяну. И это не шутка.

— Отпусти! Отпусти… Мне дышать нечем.

— А ты задницей дышать попробуй. Говорят, некоторые умеют. Тронешь мою девчонку пальцем — только задницей дышать и останется. Уяснил?!

Макс кивает.

— Не слышу!

— Да! — сипит едва слышно.

Смотрю, а братик-то уже синеть начинает лицом. Пора отпустить, что ли? Или ещё немного подержать? Для пущей убедительности.

Решаю отпустить. Брат падает на пол, как куль, едва дыша, хрипит и кашляет, капая на пол слюной. Не светит ему теперь утренняя пробежка.

Надеюсь, урок он усвоил.

Что же касается меня, то по планам — идеальный пикник, который мне никто не испортит.