Глава 26

Бекетов

Спустя несколько часов

— Глеб. На пару слов.

Отец отрывает меня от Марианны, приглашает отойти в сторону.

— Скоро вернусь, — наклонившись, целую кончики пальцев Марианны.

В ответ она светится счастьем, а на пышных губках появляется радостная, искренняя улыбка.

Небольшое происшествие днем здорово встряхнуло нас, заставило перестать собачиться из-за мелочей. Заодно напомнило, что я несу ответственность за жизнь мелкой бесявки. Нужно не позволять эмоциям брать верх над разумом. Если бы я так самозабвенно не ссорился бы с Мари, сидя за рулем, был внимательнее, смог бы предотвратить аварию, среагировав на опасность.

С того момента прошло несколько часов. Сейчас господствует тень и сумрак, территория дома освещена, как елочная гирлянда. В саду установлен шведский стол с закусками, официанты разносят выпивку между гостей, которых становится все больше и больше с каждой минутой. Они прибывают косяками, как среднеатлантические сардины, и скоро здесь будет не протолкнуться.

Главное, не потерять из виду в этом море тел свою Проблему.

Мой отец, старый жук, постарался, пригласив стилиста и визажиста. Моей девочке подобрали сумасшедше сексуальный наряд. Длинное платье благородного, винного оттенка, с проймой в виде лодочки, с открытой спиной. Платье безупречно сидит на стройной фигурке моей девочки.

Папаня пожертвовал Марианне даже комплект драгоценных украшений, принадлежащей нашей прапрабабушке. Трехъярусное колье, украшенное первоклассными рубинами, и длинные серьги. Смотрятся дорого и эксклюзивно. Последний раз я видел эти украшения на маме. Когда стало известно об изменах, папаня припрятал комплект далеко в сейф и не показывал его ни одной из своих многочисленных любовниц, шлюх или жен, которых он сменил немало.

Однако сегодня ожерелье вновь вышло в свет и привлекает взгляды слабого пола. Я пытаюсь не беситься из-за этого широкого жеста отца, стараюсь не искать в его действиях тайный смысл, но смысл то и дело сам всплывает, становясь занозой в заднице.

— Глеб, — снова негромко зовет отец.

Я с трудом отрываю взгляд от Марианны.

— Думал, твоя дикарочка будет вести себя иначе, не впишется в обстановку. Но она очень хорошо держится, — отвешивает комплимент отец. — Марианна словно рождена блистать!

— Мне не нравится, что к ней привлечено много внимания, — срывается с губ против воли.

— Таких ярких птичек нельзя держать запертыми в темном чулане.

В роскошном платье Мари смотрится совсем взрослой и невероятно желанной.

Сейчас Мари желанна не только мной, я взял на прицел несколько потенциальных целей для убийства, скользнувших по моей девочке заинтересованно-плотоядным взглядом. Заметив, как я смотрю на них в ответ, один из желающих умереть поперхнулся канапе с черной икрой, второй поспешил вернуться к своей спутнице.

Но, как говорится, все еще впереди.

Вполне возможно, мне придется сократить население планеты Земля на нескольких мужчин.

— С ней ничего случится за непродолжительное время твоего отсутствия, — дотрагивается до моего локтя отец. — Ты же не думаешь, что сможешь постоянно находиться рядом и быть для нее наседкой.

— Я не наседка.

— Со стороны выглядит именно так, будто твоего цыпленка вот-вот хотят украсть, а ты всеми силами хочешь этому воспрепятствовать, — хмыкает отец, сверяется с часами. — Пора. Ты отправляешься за мной. Нужно встретить важного гостя. Вернее, гостью, — добавляет с острой ухмылкой. — Тебе понравится мой сюрприз!

Не понравится. Теперь, более, чем уверен, что не понравится. Но ничего не поделаешь, я связан по рукам и ногам, поэтому отправляюсь следом за отцом.

Марианна

Свято место пусто не бывает.

Смысл этой поговорки я поняла в миг, когда рядом со мной материализовался высокий, красивый брюнет спортивного телосложения. Я еще чувствую тепло ладони Бекетова на своей талии, но сейчас туда же крадется ладонь незнакомца.

— Привет, красавица. Как тебя зовут?

Пальцы крепче смыкаются на талии, от наглеца пахнет приятно — смесь резкого, свежего парфюма и запаха дорогих сигарет. Но лапать меня — это уж слишком! Еще и так нагло, будто мы сто лет знакомы.

Пытаюсь уйти в сторону, даже выскальзываю из рук наглеца. Однако он пялится на мою попу и присвистывает, как какой-то гопник.

Отхожу в сторону, за спиной слышатся частые шаги.

Лавирую между гостей, подхожу к столику, теряясь между гостей. Уж среди толпы этот наглец ко мне приставать не станет! Бездумно цепляю канапе из маслин и виноградин.

— Ну что же ты так быстро убегаешь?

Горячий шепот обжигает затылок. На талию вновь ложатся настойчивые ладони, обжигающие до самого мяса.

— Давай познакомимся поближе?! Раньше я тебя не видел в числе гостей Якова.

Я снимаю зубками виноградинку со шпажки и с удовольствием вонзаю острием в ладонь наглеца. В тот же миг ладонь сползает с моей талии. Скорее, от удивления, чем от боли.

— Не видели и больше не увидите. Чао!

Быстро смешиваясь с толпой гостей, решаю пробраться к столикам, чтобы перекусить. По пути к еде наталкиваюсь на приглашения потанцевать, познакомиться или просто избитый, сальный комплимент.

В хоре этих невразумительных попыток привлечь мое внимание не хватает только самого тупого в мире подката: «А вашей маме зять не нужен?»

Поползновения, даже взглядами, меня дико нервируют. Я знаю, что Бекетов не переносит внимания посторонних мужчин к моей персоне, и может запросто начать разговор кулаками. Несомненно он испортит званый вечер своего отца и сделает отношения с ним еще более напряженными, а это, в свою очередь, может отразиться на мне.

Потому я, не желая привлекать внимания к своей персоне, занимаю место рядом с декоративными кустарниками, чтобы перевести дыхание. Но становлюсь невольной свидетельницей разговора.

Прямиком за этим кустарником, с другой стороны, курят две дамочки, переговариваясь между собой вполголоса. Обе надушенные с ног до головы и курят сигареты с ментолом. Тошнотворная смесь, вдохнув которую, сразу же хочется уйти.

Однако разговор обо мне! Я остаюсь…

Прислушиваюсь к болтовне двух сплетниц.

— Видела новую шлюху Бекетова? Они все молодеют! Скоро он приведет девочку из детского сада!

О боже! Они еще и моего Глеба обсуждают?!

— Не преувеличивай.

— Девочка явно созрела, чтобы понимать, где пахнет большими деньгами. Яков не отходит от дел, наоборот, набрал вес и влияние! Неудивительно, что рядом появилась новая фифа.

Через миг понимаю, что они говорят не о Глебе, а о его отце.

— Я не заметила, чтобы Яков как-то демонстрировал свое особое расположение к этой девице. Может быть, ты ошибаешься!

— Не ошибаюсь. С прежней женой, Полиной, Бекетов развелся не так давно, но ты же знаешь, он часто меняет пассий. Настало время новой.

— С чего ты вообще взяла, что она его новая шлюха? Девчонка вообще-то терлась рядом с другим мужиком. Видела, какой? Широкоплечий. Фактурный! От одного взгляда трусы выжимать можно.

Вот сучка! Не вижу ни одну из этих куриц, но за поползновения в сторону моего Глебушки мне хочется наглой стерве эти трусы в рот запихать и как можно глубже. Ещё каблуком надавить, сверху.

Фу! Неужели мне переходят дурные привычки Глеба решать все конфликты силой. Собственно говоря, еще и конфликта никакого нет. Только конфликт интересов.

— Трусы выжимать?! Ты серьезно?! Совсем больная, что ли?! Это же старший сын Якова. Убийца! — понижает голос. — Говорят, у него нет женщин, потому что он от них избавляется. Трахает и убивает.

— Ты выдумываешь.

— Его вообще редко можно увидеть. Но очень много о нем можно услышать. В определенных кругах. Я бы не рискнула.

— А я рискну. Люблю адреналин и быструю езду. Верхом! — хихикает.

— Поосторожнее с желаниями!

— Живем всего один раз, подруга!

От ревности у меня все застилает перед глазами и хочется сотворить что-то страшное с той, кто осмелилась покуситься на моего Мужчину. Вообще-то он мне только сегодня предложил стать его девушкой, и я не позволю какой-то шлюхе испортить все, пусть даже эта шлюха из высшего общества!

— Я бы лучше младшим сыном из этой семейки занялась. Красавчик! — мечтательно вздыхает. — Но ходит слушок, что он не по нашей части. Голубая у него не только кровь, понимаешь?

— Много болтаешь! Если тебе верить, так у Якова два сына и оба — ущербные.

— Зато старик еще огонь. Не зря молодую шлюху себе завел.

— Ри, я так и не понимаю. С чего ты взяла, будто она — его?!

— Украшения на ней видела?

— Ну? Обалденные, конечно, стоят целое состояние! — завистливо вздыхает. — Мой мужик на такие никогда не раскошелится.

— Семейная реликвия Бекетовых! Кому попало Яков их не наденет. На Полине я ни разу этих камней не видела, и ни на одной из предыдущих любовниц, тоже. Это говорит о многом.

— Ого! Откуда ты так много знаешь, м? Может быть, ты сама ходила у Якова в запасных любовницах?

Подружки хихикают.

— Если бы… — мечтательно тянет вторая. — Я бы точно щеголяла не в этом платье. Кстати, ты будешь на модном показе…

Дальнейшая болтовня мне не интересна.

Медленно отхожу от кустарников. Меня злит, что какая-то шлюха положила глаз на моего Бекетова. Еще больше бесит, что меня саму записали в любовницы Якова Матвеевича! И все из-за дорогих украшений.

Я не знала, что это семейная реликвия, лишь надела то, что приказали надеть. Бекетов, к слову, тоже ничего не сказал, лишь напрягся, когда увидел их на мне. Но он часто становится каменным, в особенности, в нижней части…

Хочется опровергнуть гнусные слухи и дать всем понять, что Глеб — мой мужчина! Но доказывать что-то этим глупым курицам не стану.

Чем больше стараешься, тем больше и грязнее раздуют сплетни.

Лучше перекусить чем-нибудь! Думаю, могу себе позволить. Тем более, что Эдгар перед банкетом провел небольшой ликбез, выделил блюда, которые мне ни в коем случае пробовать нельзя. Это был очень ценный совет и необходимый, потому что никогда не знаешь, какая опасность притаилась на симпатичной тарталетке, а ходить голодной мне тоже совсем не хочется.

Пожалуй, съем вон те тарталетки, с гранатовыми зернами и соусом из винограда. Они стоят слева от края стола. Я пробираюсь в сторону вкусняшек и замечаю, как последнюю тарталетку ловко снимают с блюда мужские пальцы.

Все. Съедена.

Я расстроенно смотрю на того, кто пожирает последний кусочек рая, иначе это лакомство не назовешь. Мужчина издает едва слышный стон, подхватывает пальцем капельку соуса, скользнувшую вниз по губам.

Приглядевшись внимательнее, понимая, что это тот самый наглец, который топорно пытался меня склеить! Словно поняв, что я смотрю на него, он оборачивается с улыбкой, держа откусанную тарталетку у рта.

— Это божественно! Вы пробовали? — интересуется невинным образом. — Эдгар готовит, что называется, пальчики оближешь. Отец постоянно пытается переманить Эдгара к нам, но пока безуспешно! — беспечно болтает темноглазый красавец, замолкает на миг. — Простите, не представился. Дитмар фон Бергер.

Он протягивает в мою сторону правую руку, но я медлю с ответным жестом.

— Вы всегда сначала клеитесь нагло, а потом разыгрываете спектакль вежливости?

— Кто клеился?! Я клеился? — мужчина издает короткий, но рокочущий смех. — А-а-а-а… Значит, с моим братом-близнецом вы уже знакомы. Его, кстати, зовут Эдвард.

Фон Бергеры… Кажется, о них вскользь упоминал Глеб. Но ничего конкретного не сказал.