Глава 30

Бекетов

Попытайся вернуть Марианне украденное, потом вам следует разойтись по разные стороны. Так будет лучше. Для вас обоих.

Кручу в голове слова отца, стоя в пустом холле.

Ничего подобного!

Марианне точно не будет лучше без меня.

Выглядываю из окна, разглядывая собравшихся гостей. Я оставил Анну-Марию одну, пошел на переговоры с отцом. Когда отец произнес торжественную речь о моем скором браке с Большаковой, я искал взглядом Мари, но не мог найти. Слишком большая территория. Слишком много гостей…

Найти Марианну среди них — задача не из легких.

Нужно прочесать все от и до.

Делаю шаг. В спину прилетает реплика:

— Я услышала твой разговор с отцом.

Большакова, мать твою, вещает из темноты.

Первый день в доме, а столько геморроя из-за одной рыжей стервы. Не зря этих сучек в средние века жгли на кострах.

— Еще и подслушиваешь. Чудо, а не будущая жена.

Большакова становится рядом со мной. Сейчас без каблуков, но все равно довольно высокая, примерно под метр восемьдесят.

— Неужели ты бы не захотел узнать, что к чему, находясь на территории чужаков?

— Не твое дело. Свали.

— Я хочу очертить границы.

— Разве мы их уже не очертили?

Легкое прикосновение к моему локтю. Раздражает ее присутствие и распущенные волосы, и слишком острый, любопытный нос, и высокомерие.

— Не очертили.

Большакова занимает место рядом, касается острым локтем моей руки. Вместо длинной белой сорочки на ней красуется клетчатая пижама и длинный халат.

— Ты же в курсе, что это мужское, да? Для женщин-гостей сорочки в пол и персиковые халаты.

— Я и так чувствую себя неуютно в чужом доме. Что, если придется бежать без оглядки?

— Слушай, мне некогда слушать твои бредни!

Большакова цепляется за мой локоть.

— Нет. Ты выслушаешь. Это важно. Скоро приедут юристы, оформят наш брак. Еще неделя уйдет на волокиту. Потом мы окажемся в стенах моего дома в роли супругов. Подчеркиваю, в роли супругов. Трахаться я с тобой не собираюсь. Это первое. Из разговора с отцом я поняла, что у тебя есть некая интрижка с девушкой. Возможно, ты захочешь притащить любовницу с собой. Так называемый груз плюс один. Я не против того, чтобы ты развлекался с девушками, но требую, чтобы своими связями ты не привлекал особого внимания. Это второе.

— Похоже, ты уже все для себя решила?

— Моя семья долгое время оговаривала условия сделки с Яковом, учли все нюансы. Я лишь доношу до тебя тонкости.

Я не стану тащить Марианну с собой, понимаю я. Это будет унизительно для нее. Не знаю, что я, черт побери, буду делать и выхода пока не вижу. Знаю лишь, что не должен портить девочке жизнь. Но и отпустить не могу.

— А что насчет тебя, рыжая ведьма? Спрыгнуть с темы не получится. Тебе двадцать семь. Папаша сказал, что ты целка, но не думаю, что это так. Или просто заштопанная?

— Мой отец слишком долго выбирал для меня жениха. В итоге меня записали в старые девы, потом начались сложности в семье, нужны были дополнительные глаза и ум, стало не до выбора мужчин.

Цепляю Большакову за локоть.

— Если хочешь получить в моем лице партнера, то рекомендую быть честной. Хахаль у тебя есть.

Отрицательно качает головой.

— Значит, был. Кто он?

— Единственный мужчина, которого я бы хотела видеть в своей постели, не станет причиной сплетен о любовных интрижках. Я давно с ним не общалась наедине. Скорее, он попытается подослать наемных убийц. Он — враг нашей семьи.

— Чудно.

Разворачиваюсь на пятках, выметаясь из просторного холла.

Рыжая говорит еще что-то о вежливости. Но я уже нахожусь за стенами дома Бекетовых.

Обвожу веселящуюся толпу взглядом.

Блять, кажется, их стало еще больше. Найти Марианну будет непросто!

* * *

Спустя полчаса поисков становится ясно, что Марианна словно сквозь землю провалилась. Я раздраженно толкаюсь среди гостей, каждый из которых норовит поздравить меня с возвращением и помолвкой!

Среди надушенных тел не протолкнуться…

Именно в этот момент небо раскололо надвое грохотом

Сначала — разрывами фейерверков, от которых стало светло, как днём, а потом бухает взрыв.

Настоящий.

Этот звук я ни с чем не спутаю.

Самое смешное, что веселящиеся гости посчитали взрыв лишь частью представления. Пьяные, смеющиеся лица, перекошенные восторгом.

Лишь когда на несколько десятков метров около места взрыва дыхнуло огнем, гости заверещав, бросаются бежать.

Начинается паника.

Пытаюсь разглядеть в этом море тел Марианну. Нужно отыскать её.

Бросаюсь в толпу, держаться против течения сложно, но я расшвыриваю гостей, как кегли. Цепляюсь взглядом за винные оттенки.

— Марианна! Анна-Мария! Проблема, мать твою! — рычу от бессилия. — Где же ты?!

Паника только усиливается.

Не только вокруг, но и внутри меня нарастает девятый вал беспокойства, сметаюшего все. Заслоны крушатся с треском. Понимаю главное: если с Марианной что-то произойдет, я сойду с ума.

Мне не выплыть. Слишком глубоко я в ней…

Удается разглядеть обрывок платья винного цвета. Растолкав перепуганных гостей, бросаюсь к девушке, распростертой на земле. В панике ее едва не затоптали. Но это не моя Марианна!

Облегчение накатывает волной. Оттащив девушку в сторону, опускаю на газон, под кустарник. Она стояла слишком близко к месту взрыва, ей повредило левую руку и обожгло часть лица.

Нужно собраться!

Прекратить панику. Отсеять гостей. Найти виновников взрыва. В этом море криков и попыток спешно покинуть территорию ничего не получится.

Охранники отца пытаются сдержать паникеров. Найдя среди них начальника службы безопасности, отдаю приказ стянуть всех к воротам и не выпускать никого.

Расщепляю ситуацию на лоскутки, отдаю приказы. Внезапно замечаю рыжий всплеск, яростный мат, стоящий любого сапожника. Большакова в компании своего охранника пытается покинуть территорию поместья.

— Вернись в дом! Немедленно!

— Здесь небезопасно! Я не останусь здесь. Если Яков хочет сделку, пусть сделает условия безопасными!

Лицо Большаковой стало белее мела. Она на грани истерики.

— Соберись! — с удовольствием отвешиваю наглой рыжей по щеке. — Ты никуда не поедешь, пока я не разрешу. Ты в списке подозреваемых! — рявкаю.

— Что?! — говорит уже тише и почти без гонора. — Может быть, это именно меня пытались убить?!

— Слишком много на себя берешь! В дом ее. Под охрану.

— Ты ошибаешься. Мне выгодно выйти замуж, а не устранять партнеров… — доносятся издалека притихший голос Большаковой.

Охрана уже стянута кольцом возле места взрыва. Бодигарды оттеснили всех тех, кого не пугает ни огонь, ни кровь. Замечаю, что рядом крутятся журналюги.

— Отобрать у всех камеры, фотоаппараты, диктофоны, телефоны. Любые записывающие устройства. Это касается не только журналистов, но и всех гостей. Среди них могут быть папарацци. Шумиха нам ни к чему. Выполняйте же!

Помимо тревоги за Марианну в сердце прокрадывается еще одно щупальце страха.

Отца не видно нигде.

Он говорил со мной о неком Османе Шахине, который, по слухам, собирался избавиться от него.

Отец просил избавиться от него. Мы не сторговались в цене заказа. Неужели я зря отказал отцу и всё это — дело рук Шахина?!

Взрыв произошел рядом с парковкой. Здесь была установлена площадка, на которой красовался подарок одного из гостей моего отца — раритетный автомобиль сороковых годов прошлого века.

У отца большая коллекция раритетных авто. Тот, что стоял здесь, отец долго и безуспешно пытался перекупить у коллекционеров.

Однако сегодня отцу подарили именно его.

Взрыв состоялся здесь же! От площадки не осталось ни черта, сам автомобиль тоже превратился в груду покореженного металла.

— Глеб Яковлевич! Сюда. Ваш отец…

Трагические нотки в голосе начальника службы безопасности пробивают ледяной панцирь. Я не в ладах с отцом уже давно, недолюбливаю в нем слишком многое, но где-то в глубине души выражаю уважение и отдаю должное его острому уму и до сих пор твердой руке, несмотря на возраст и сложные операции на ноге.

Я не лучший в мире сын, и его образцовым отцом не назовешь, но смерти я своему старику не желаю.

— Отец? Что с ним? — бросаюсь в указанном направлении.