Глава 25 · Александр

– Я так давно не ела крабы. Лиза с плохо скрываемым предвкушением умело отделяет клешню от тела королевского краба. Без промедления разламывает ее напополам и взяв ножницы, разрезает. Достав мясо, отправляет его в рот и с протяжным звуком «ммм», начинает жевать. – Боже, как это вкусно. Хмыкнув, проделываю тоже самое. Я специально взял именно крабов, чтобы удостовериться в своих догадках, и ответ не заставил себя ждать. – Каких крабов любишь больше всего? – закинув в рот мясо, наблюдаю за тем, как она присасывается губами к клешне и высасывает из неё сок. В памяти тут же яркой вспышкой, как эти губы были на моем члене. Пухлые, красные, мягкие. Блядь… Ни дня не прошло, чтобы я не вспоминал об этом. – Всех. Морепродукты вообще моя слабость, – забыв о смущении, Лиза берет вторую клешню. Выуживает мясо и макает его в соус, – я и салаты люблю делать из кальмаров и мидий, и краб кейк с крем соусом обожаю. Папа добавлял в него чили, чтобы придать пикантности вкусу. А вы? Ясные глаза устремляются в меня. Девчонка сегодня вся такая домашняя и уютная, что у меня снова диссонанс возникает. Как только вошел и увидел её у плиты с этим высоким хвостом на макушке, в топе и шортах, как у меня тут же встал. И это несмотря на то, что я в дороге восемь часов провел. Пока ехал желаний всего три было – душ, ужин и спать. А едва увидел эту заразу приплясывающей на моей кухне, как цифра три трансформировалась в единицу. Появилось единственное желание – намотать чертов хвост на кулак, наклонить девчонку над столом и заставить пожалеть, что предпочла танцы с голой жопой за деньги сексу со мной. – Я что к морепродуктам, что к мясу дышу одинаково, – делаю глоток виски, – почему ты об отце говоришь в прошедшем времени? Беззаботное выражение девичьего лица тут же меняется. Она словно маску на себя натягивает. Ту, которую я уже видел раньше. – Он умер. – У вас были близкие отношения, как я понимаю? – Очень… – замедленно положив в рот мясо краба, Лиза кивает мне на тарелку, – Попробуйте ризотто. Папа говорил, что лучшего он не ел. Хотя он мог быть предвзятым, и мнение его могло быть субъективным. Беру вилку и выполняю её просьбу. По языку растекается мягкий привкус риса со специями, легкий оттенок креветок и мини осьминогов. Они не резиновые, жуются легко. Не лучший ризотто в моей жизни и её отец все же был субъективен к дочери, но на то он и отец. Если девочка в восемнадцать умеет довольно неплохо готовить и вспоминает о нем с теплом и грустью в глазах, значит его субъективное мнение помогло ей стать той, кем она в итоге стала, а за это ему жирный плюс. – Вкусно. Мне нравится. – Правда? – ее щеки рдеют, а губы растягиваются в скромную улыбку, – Мне приятно. Если бы вы предупредили, что приедете, я бы приготовила еще что-то, и не пришлось бы тратиться на крабы. – Ну, тебе ведь вкусно? – Очень. – Вот и ешь без нареканий. – Я не нарекаю, – потупив взгляд, Лиза тянется за минералкой. – Может, все-таки вина? – Нет, спасибо. Почему отказывается – понимаю. Хотя совру, если скажу, что не хочу её напоить хотя бы немного. Мне понравилась развратная девочка Лиза. – Кем работал твой отец? – откинувшись на стуле, машинально растираю рукой плечо. На брусьях вчера потянул мышцу. Весь день за рулем промаялся. – Он был… – запнувшись, Лиза хмурится, – да просто рабочим в цеху. – В каком цеху? – Мммм, печатном. – Ну, положим, врать ты не умеешь, – помяв мышцу, опираюсь локтями на стол, – Да и с каких пор рабочие в цеху получают зарплату, позволяющую есть крабов? – Ну, – поняв, что прокололась, девчонка кладет недоеденную клешню на тарелку и отодвигает от себя, будто я сейчас заставляю её заплатить за всё, что съела, – мы редко ели. По праздникам. – Ты так профессионально очистила его, что мне совсем не верится в примененное слово «редко». Да и морепродукты не шибко дешево стоят, – демонстративно окидываю взглядом ризотто и салат. Про авокадо в нём и говорить не стоит. – Я по скидке взяла, – выпрямив спину, Лиза воинственно выпячивает подбородок, будто занимает оборонительную позицию. – Я вообще все беру по скидке. – Я не обвиняю тебя. Ты в праве есть всё, что тебе хочется. Я пытаюсь понять зачем девочке в фирменных шмотках, привыкшей есть крабы, понадобилось танцевать в стрипбаре. Будто поймавшись с поличным, Лиза тут же вскакивает из-за стола. – Вы ошибаетесь, вещи у меня самые обычные, – делает шаг, чтобы пройти мимо, но я обхватываю её запястье и тяну к себе. Неуклюже плюхнувшись мне на колени, Лиза ахает, а я оттягиваю ее шорты сзади и цепляю пальцами этикетку кружевных трусиков. – Викторию Сикрет нынче выдают вместо премии работникам печатных цехов? Застыв в менее чем десяти сантиметрах от меня, тяжело дышит, а у меня от телесного контакта с ней, кровь приходит в движение. Легкие окутывает приятный запах лаванды, а кожа рук искрится. Лиза начинает часто дышать и шумно сглатывает. – Лиза, я же не дурак. Даже сумка твоя черная стоит как месячная зарплата работника того самого цеха. С первого дня заметил, что не так с ней что-то. И если одежду можно было списать на качественную подделку, то все остальное ее поведение никак у меня не стыкуется с человеком, готовым танцевать ради денег. Пока ездил к матери в село, прокручивал в голове то, что знаю о Лизе, и понял, что не знаю ни черта, кроме того, что она в первый вечер рыдала после того, как танцевала на сцене, а потом, будучи под сильнейшей виагрой отказалась бросить затею с танцами. Секс с клиентами ее не интересует. Уйти тоже планирует. И при этом бледнеет при возможном упоминании чего-то выходящего за рамки танцев. Тогда какого хера соглашаться на то, что не приносит удовольствия? – С чего вы взяли? – Лиза нервно ведет плечом, избегая смотреть мне в глаза. – Я все детство протаскал в обычных сумках продукты из села в село, когда торговал с отцом на рынке. Умею отличить качество швов, как минимум. Ну и бирка все же говорит сама за себя, – склонив голову, не могу отказать себе в том, чтобы не проследовать взглядом за тем, как быстро вздымается ее грудная клетка. Твердые соски проступили сквозь ткань, а у меня слюна во рту стремительно собирается, потому что я слишком хорошо помню какие они на вкус. – Или ты все это украла? – Что? – вскидывается девчонка, обиженно намереваясь встать, но я не даю. – Не крала я ничего. Это моё. – Тогда расскажи мне. – Нечего рассказывать. Ну да, конечно… – Было бы нечего, ты бы так не дергалась. Из дома ушла? Вздрогнув, Лиза испуганно смотрит прямо перед собой. Мне в глаза снова не решается. Угадал, по ходу….