Глава 26 · Александр

– Александр Дмитриевич, я ведь не обязана озвучивать причины того почему хочу остаться в вашем клубе. Пока она натянутой струной сидит на моих коленях, мои руки живут своей жизнью. Правая поглаживает полоску кожи под футболкой, а левая покоится на ее бедре. Покоится – сказано не верно. Скорее крепко держит, потому что создается впечатление, что дай девчонке волю, она стартанет от меня на километр. – Посмотри на меня. Терпеть не могу, когда избегают зрительного контакта. Секунда, и полные тревоги и испуга глаза, впечатываются в мое лицо. – Боишься меня? – сощуриваюсь, съедая её неподдельные эмоции. – Нет, Вас нет… Скорее того, что вы уволите меня. – Почему? – Мне нужна эта работа. – Я тебя только на неё взял. С чего бы мне тебя увольнять? – Вам отчего-то важно знать зачем я пошла на это. А я не готова объясняться. Если это не входит в мои должностные обязанности, я предпочла бы отмолчаться. Ответ заслуживает уважения. Но лично меня он не устраивает. – Тебе нужны деньги? – Да… – А если я предложу тебе другие условия? – сам не знаю какого хрена озвучиваю мысли, которые пару раз за последние дни мелькали в моей извращенной фантазии, но держа сейчас в руках эту заразу, въевшуюся мне в мысли по неизвестно какой причине, делаю это. – Какие? – Как смотришь на то, чтобы я купил тебя в свое личное пользование? Девичье лицо бледнеет пуще прежнего. Лиза заерзав, пытается встать, но ожидаемо, у нее это не получается. Я только сильнее сцепляю пальцы вокруг её хрупкого тела. – Не двигайся лишний раз, если не хочешь последствий. Ты взрослая девочка, думаю ощущаешь, как действуешь на меня. Намекаю на свой стояк, прорывающий штаны. Тут же замерев, Лиза снова ввинчивается в меня своими огромными оленьими глазами. Почему оленьими? Потому что только олени, находясь перед столкновением с автомобилем на трассе, молча пялятся на свет, не предпринимая попыток спасти свою жизнь. Вот и она, зная, что я могу сожрать её с потрохами, смотрит на меня, не моргая. Красивая блядь, такая… Свежая, неиспорченная. Наверное, именно это меня в ней так привлекает. Заебали искушенные и умелые. Хочется чистоты. Взгляда этого, от которого меня, прожженного циника, мурашит. – Что вы имеете в виду? – произносит еле слышно. – Я прямой человек, Лиз. Всегда говорю то, что имею в виду. Я хочу тебя, как женщину. Но пока ты на меня работаешь это невозможно в силу двух обстоятельств. Первое – я твой босс, а второе – я не привык делиться с другими тем, что принадлежит мне. Так яснее? – Можно мне встать? – просит дрожащим голосом. Без охоты разжимаю руки, позволяя ей подняться на ноги и отойти на метр. Повернувшись ко мне передом, Лиза обнимает себя тонкими руками. – Вы предлагаете мне стать Вашей содержанкой? – Да. По озадаченному лицу вижу, что она думает, и чтобы подтолкнуть её к правильному решению, накидываю бонусы. – Если дело в деньгах, то поверь, получать ты будешь не меньше, чем если бы осталась в клубе. Единственное отличие – танцевать будешь только для меня. И принадлежать тоже будешь только мне. Подобное предложение я делаю впервые. Обычно с женщиной мы не сговариваясь приходим к консенсусу. Если пробежала искра, завязываем ни к чему не обязывающие отношения. Секс, подарки, материальная поддержка. Но ограничиваться одним лишь мной я ни у кого не требовал. С Лизой подобная практика меня не устраивает. Мысль о том, что эта девочка может быть под кем-то другим вызывает внутри чувство, сродни бешенства. Оно неприятно и выводит меня за рамки, к которым я привык. Поэтому, чтобы усмирить его, я делаю ей именно такое предложение – стать моей. Пока я не утолю все свои потребности в ней. – Александр Дмитриевич, – перетаптываясь с ноги на ногу, Лиза несмело поднимает взгляд и мне уже заранее не нравится то, что она собирается сказать, – Если я откажу, вы уволите меня? – Если я скажу «да», ты согласишься? – Нет… Я попрошу расчет и найду другое место работы. Резко встав, подхожу к ней вплотную. Лиза вскидывает голову, отшатнувшись назад, но не отходит. Сучка такая, что же меня так ведет от неё, а? – Настолько не нравлюсь тебе, что даже за хорошие деньги готова отказаться от перспективы разделить со мной постель? Отвожу выбившиеся пряди волос ей за ухо, и сжимаю подбородок. В голове пьяно плывет, и единственное чего мне хочется, это смять эти приоткрытые гранатовые губы своими. Сомнительно, чтобы причиной этого дурного состояния были пятьдесят грамм виски. Очень сомнительно… И этот факт меня бесит еще сильнее. – Вы нравитесь, – от прямого ответа меня едва на лопатки не укладывает, – Но я не готова уйти из клуба. Пожалуйста, не спрашивайте почему. И содержанкой я тоже не готова быть. Мне не нужно ваше внимание таким способом. Это слишком унизительно. – А танцевать перед другими не унизительно? – На них мне все равно. Они безликие… никто… А вы… Если для вас я только кукла, которую можно попользовать, то пусть я так и останусь куклой, но только на витрине. Блядь… пальцы зудят от потребности впиться в нежную кожу и вытрясти из неё всю правду. Я ни хрена не понимаю. Впившись в её хвост пальцами, заставляю посмотреть на себя. Вот только то, что вижу в ее глазах резко осаждает мою уязвленную гордость и жалящее возбуждение. Там слезы и обида. – Если бы ты была куклой, я бы давно тебя купил за гораздо меньшую сумму. Как делаю это с остальными. Но ты блядь ни хрена не продаёшься, – рычу, сам не в состоянии справиться с собственными непонятными эмоциями. Взгляд цепляется за пухлые губы, и, поддаваясь нерациональному желанию, я впиваюсь в них своими. – Дурочка такая, – рванув её на себя, залетаю языком в горячий рот, который мне уже ночами снится с того самого вечера, когда Лиза кончила на мне несколько раз подряд. Умом понимаю, что она что-то скрывает. Что-то, чем не хочет делиться с окружающими, и это раздражает еще сильнее. Хочется, чтобы доверилась, открылась, поделилась. – Скажи мне, – хриплю, когда Лиза обмякнув в моих руках, сгребает футболку на моей груди пальцами, – я помогу. – Не спрашивайте…шепчет отчаянно, – Я же кукла. Кукол покупают, а не помогают им. Отстранившись, она пятится от меня назад, смотря так, словно я только что причинил ей сильнейшую физическую боль. Это бессилие против неё как булыжником мне по голове припечатывает. Стиснув кулаки, шумно выдыхаю. – Иди к себе в комнату, Лиза. Подальше от греха. Иначе узнаешь, что на самом деле делают с куклами.