Глава 44 · Лиза

Сердце замирает, а я инстинктивно оборачиваюсь, будто с кухни могу сквозь стены увидеть Наташу. Она знает кто я. Знает, кто мой отчим. Кровь от головы отливает в ноги. Хочется бежать, сломя голову, но вместо этого я направляюсь к двери. Эта девушка сказала что-то про Алекса, а это значит, что бежать нельзя. Что, если Борис уже там? Едва перебирая тяжелыми ногами, на автомате набираю номер Алекса, пока иду к выходу. Холод селится в каждой клетке, течет по венам, окольцовывает горло. Ни дышать не могу, ни видеть картинку трезвым взглядом. Дрожащей рукой открываю дверь и выхожу на улицу. Наташу вижу сразу. Она стоит, оперевшись бедрами на капот черной машины и завидев меня, выпрямляется. В глазах презрение и … триумф. – Да, Лиз? – слышу занятой голос Алекса из динамика телефона. – У меня тут Наташа, – шепчу, медленно сокращая между нами с ней расстояние. Словно шестым чувством ощущаю исходящую от неё опасность и пытаюсь оттянуть неизбежное. – Что? – голос мгновенно меняется. – Она знает про отчима. Секундное замешательство, а потом Алекс рявкает: – Не пускай её в дом. Включи сигнализацию. Я сейчас приеду. На автомате притормаживаю. Все функции будто работают заторможенно. – Я на улице. Она сказала выйти к ней. – Быстро вернись в дом. Бегом, Лиза. Его приказ действует отрезвляюще. Вырывает меня из состояния оцепенения. Развернувшись на пятках, несусь обратно, но не успеваю сделать и несколько шагов, как меня хватают чьи-то сильные руки и тащат вниз по лестнице. – Нет, пустите, – брыкаюсь так сильно, что ударяюсь пяткой об асфальт. Ногу прошивает боль, но я её не замечаю. – Лиза, успокойся, это всего лишь я. Голос, который мне знаком уже на протяжении долгого времени не успокаивает. Наоборот. Включает сигнал тревоги на полную. Я знаю его слишком хорошо, чтобы не догадаться, что Борис здесь. От осознания этого брыкаюсь еще сильнее. – Нет! Я не поеду! – Поедешь! – Неееет! Но спорить со мной, как всегда, никто не собирается. Меня заталкивают в фургон, припаркованный за кустами, следом забирается охранник отчима, и с громким хлопком закрывает дверь. Оказавшись внутри, бросаюсь обратно, но Дмитрий отталкивает меня на скамейку. – Лиза, сядь, знаешь же, что бессмысленно. – Я не хочу домой! – рычу, сжимая кулаки. – Ты не имеешь права! Ответом мне служит снисходительная улыбка. Имеет. Он имеет, Борис имеет. Все они имеют. Лишь у меня нет никаких прав. Я все еще сжимаю в руке мобильный, когда Дима выхватывает его у меня и только сейчас скидывает вызов. Алекс все слышал. Он был на линии. В глазах собираются слезы и вместе со злостью вырываются наружу. Знаю, что чтобы я сейчас не сделала это не поможет, но я все равно толкаю Диму в грудь. – Ненавижу тебя! – Знаю, – спокойно принимает он мои удары. Этот зомби всегда отличался холодным нравом. Он как робот, выполняющий приказы Бориса. Ему на все одинаково все равно. Сначала я плачу и бешусь. А ближе к дому на меня накатывает апатия… Лишь бы с Алексом все было в порядке. Только бы его не тронули. Когда открывается кузов, Дима за локоть вытаскивает меня во двор дома. Мама охнув, спускается по ступеням. – Лизочка, милая моя, – с тревогой оглядывает меня, трогает волосы. – Как же ты так могла поступить, дочка? Бросила меня. Бессовестная, я ночей не спала. Волновалась. Смотрю на неё и опускаю глаза вниз. Я не знаю говорит ли она правду. Мама редко могла расщедриться на нежности со мной. Но может, она и правда волновалась… Мне бы этого хотелось. Тогда есть шанс, что она меня защитит от Глеба. – Прости, мам… – Прости? – всплескивает укоризненно руками, – Борис всех на уши поднял. Глеб места себе не находил! Мы все, как на иголках были. Старались шумиху не поднять. Где ты была? Не защитит, понимаю сразу… Грудь опаляет страхом и предчувствием неизбежного. – Сюда иди, – голос отчима раздаётся с крыльца, и под оханье мамы, Дима ведет меня к нему. Как собачонку провинившуюся. Вырываю руку, и ступаю сама. Встречаюсь с покрытым коркой льда взглядом. Мгновение, и щеку обжигает больно, а голова моя дергается в сторону. Мама вскрикивает, прижимая меня к себе. – Борис, зачем так? – Уйди. Не до тебя сейчас! – Борис! – Уйди, сказал. Или уведут так, что тебе не понравится. По языку растекается привкус стали, а в глазах снова собираются слезы. Это впервые, когда он поднял на меня руку, но я даже не удивлена. По тому насколько он был решителен изначально сделать меня пешкой в своей игре, не сомневалась, что он способен на нечто подобное. Мама только ошарашенно переводит взгляд с меня на своего мужа. Я же чувствую себя беспомощной букашкой. Боже, я так хотела сбежать от этого всего… не получилось. – В кабинет мой. Живо. Толчком в спину меня запихивают в дом, когда позади раздаётся требовательное: – Эй, а моя оплата? Наташа… узнаю я. Обернувшись, вижу, как девушка постукивает носком туфли по асфальту. Похоже, она ехала следом за нами, чтобы получить своё вознаграждение. – Разберись с ней, – бросает, даже не обернувшись отчим. – Как именно? – без эмоций уточняет Дмитрий. – А то ты не знаешь как. Не хватало, чтобы она мне каждый год порог топтала. Шлюха безмозглая. Меня сковывает ужас. Это он только что отдал приказ избавиться от неё? Мой отчим? Как какой-то бандит? – Что вы собираетесь делать? Мама спешит удалиться, будто не хочет иметь отношения к происходящему, или делает вид, что её это не касается. А в мое тело волной сила возвращается. Я бегу за этим тираном и хватаю за руку. – Так нельзя с людьми. – Рот закрой, сука, – схватив меня за волосы, заталкивает в кабинет, закрыв дверь ногой. И толкает на кресло, а сам медленно опускается в соседнее. Упав грузным мешком, внутренне сжимаюсь. Слезы жгут глаза, унижение распарывает вены. – С твоим сутенером я еще поговорю. – С кем? – С тем, кто тебя подложил под клиентов. – Никто меня не подкладывал, – вскрикиваю в панике. – Ты не так все понял. Я ни с кем не спала. Только танцевала. – Я видел. Видео красочные. Глеб тоже оценил. Но скажи спасибо, что он согласился поговорить с тобой и разобраться в случившемся сам, иначе я тебя закопал бы рядом с той швалью, неблагодарная дрянь. По лицу отчима проходит яростная тень. Глаза как два осколка арктического льда режут меня на чсти. – Я тебя тут выхаживал, чтобы ты за порядочного человека замуж вышла, а ты ноги перед кем раздвинула? – Я не хочу за Глеба замуж, – цежу сквозь плотно стиснутые зубы. Картинка от собравшихся в глазах слез дергается, и лицо отчима кажется искаженным, как уродливая маска, – Он больной извращенец. – Не больнее твоего уёбка, торгующего шалавами. – Нет! Алекс не такой! Это вообще не его клуб! – Рот закрой, – нависнув надо мной черной тенью, с силой хватает за скулы. Я зажмуриваюсь, чувствуя, как слизистая рта царапается о зубы, – Там, – бросает брезгливый взгляд вниз, – мы всё зашьем. Будешь целой для Глеба. Не дай Бог он узнает, что ты спала с Леви. Он тебе все кости переломает, сука, а я не остановлю. Потому что моя блядь падчерица, не должна отираться в таких местах. Он снова замахивается, но вместо удара снова больно стискивает волосы, стягивая их на затылке с такой силой, что мне невольно приходится встать, чтобы ослабить давление. – Никто не должен узнать где ты провела все это время. Скажешь кому-то, позвонишь, сотру с лица земли каждого! Усекла? Кивнув, отрываю его руку от своей головы. Кожа ноет, воспаляется, но я не чувствую сейчас всего этого. Мне страшно за Алекса. Страшно за девочек. – Не трогай никого, – растерев по щекам слезы, воинственно на сколько могу, смотрю прямо в больные глаза. – Я сделаю все, как скажешь. Только не трогай Алекса! – Условия здесь ставишь не ты. Пошла вон. Покосившись на мой телефон, лежащий на столе, хочу взять его, но отчим хватает первым. – Пошла отсюда! А я с твоем ёбарем поговорю.