Глава 45 · Лиза

В комнате, что всю жизнь была моей, я не могу найти себе места. Отсюда вынесли всё – мой ноутбук, планшет. Все гаджеты, через которые я могла бы связаться с Алексом. Меня попросту отрезали от мира. Сначала я сгрызаю под корень ногти, моля всех Богов, чтобы отчим не причинил вреда Алексу. Потом собираюсь снова отправиться к нему, чтобы узнать удалось ли ему поговорить с Леви, но охрана не даёт даже сделать двух шагов. Комнату мою на замок не закрыли, но приставили Церберов. Боже… От тревоги меня тошнит. Если бы я только знала, что с Алексом всё будет в порядке… Нет, не так. Если бы я знала, что ему что-то грозит, я бы никогда не сунулась в его клуб. Не знаю какая судьба меня ждала бы, но я бы защитила его от всего этого. Теперь я четко вижу на что способен Борис, и не сомневаюсь, что если он решит убрать Алекса, он это сделает. Кровь в жилах застывает от этой мысли. В моей памяти калейдоскопом мечутся воспоминания о времени, проведенном с Алексом. Пронзительных глазах, способных свести меня с ума одним взглядом. О его несдержанной, бешеной любви… Чувствую, как по щекам текут слезы. Всё будет хорошо с ним… Всё будет хорошо. Успокаиваю саму себя, помня, что Алекс тоже не мальчишка со двора. Он не испугается Бориса. Ближе к ночи я просто лежу на кровати, бесцельно пялясь в одну точку. Мне принесли ужин, к которому я так и не притронулась, потому что в горло кусок не лезет. Он так и стоит на столе. Только стук в дверь подталкивает приподняться на постели. В надежде, что это Борис подскакиваю, но гостем оказывается мама. – Отдохнула? – прикрыв за собой дверь, она проходит по комнате и садится рядом со мной на кровать. В руках у неё миска и пачка льда. – Возьми, приложи, а то будет синяк. – Пол дня у тебя ушло, мам, чтобы позаботиться обо мне. Присев, беру лед и прикладываю к щеке. Боль уже не острая. Но всё еще ноющая и сильная. Красное пятно на пол лица уже красуется на коже. – У тебя же есть тональный крем, – говорит, заводя локон волос мне за ухо, – намажешь послезавтра, чтобы Глеб не видел. Он сейчас с отцом заграницей. Искал тебя долго, потом разозлился, уехал дела филиала их фирмы с отцом решать. Послезавтра они будут здесь. Ты уж подготовься хорошенько. Я опешиваю. – Глеб? Это всё, что тебя волнует? Какой он у меня увидит? – шокировано роняю лед. – А то, что Борис меня ударил это в порядке вещей? Об этом ты не переживаешь? – Лиз… – поджав губы, словно нехотя произносит, – ты пойми, Борис – он скуп на эмоции. А тут – ты пропала, он волновался. Просто не смог совладать с собой вовремя. Смотрю на неё и не верю… – А ты? Тебя он тоже бьёт? – Что ты? – посмотрев на меня так, словно я ляпнула какую-то несуразицу, встает с кровати и подходит к подносу с едой, – Борис меня любит. И тебя. И жизнь нашу он сделал беспроблемной. А ты… – положив в рот виноградинку, поворачивается ко мне, – ты поступила неблагодарно, Лиза. Я очень боялась, чтобы он не разозлился настолько, что выгнал бы тебя. И меня вместе с тобой. Чувствую, как волна непринятия окатывает с ног до головы. – Только этого боялась? А того, что со мной могло случиться не боялась? – Что бы с тобой случилось? – фыркает мама, – Сама же решила сбежать, значит знала куда идешь. И деньги у тебя были, я знаю, тебя отец с детства учил копить. Ничего бы с тобой не стало. А вот с нами… о нас ты не подумала, Елизавета. Поступила, как эгоистичная дочь. Замуж она видите-ли не хочет. Что за капризы? Тебе все на блюдце даётся, радуйся. Характер вздумала показывать. Опускаю взгляд вниз, а внутри пустота. То чувство, когда даже родной матери я не нужна… Оно как чудовище пожирает изнутри. Нет, я знала, что ей дороже мирские блага, но, чтобы настолько…. – А если Глеб будет надо мной издеваться? – Не пори ерунды. Глеб – уважаемый и хороший мальчик. Да, бывает попадает в неприятности, но кто в них не попадает? Ты вон, казалось бы, всегда была послушной, а тут учудила. Никто не ожидал от тебя такого. Скоро Глеб сядет в кресло отца. Ему перейдет часть акций, семейного наследия. Такого мужа еще поискать надо. А ты едва всё не испортила своим побегом, глупая. Давай прикладывай лед и прими душ. От тебя неприятно пахнет. Мама уходит, а я остаюсь одна. Душ не принимаю. Следующие полтора суток не живу, а существую. Превращаюсь в ноющую рану. Борис ко мне не заходит, а когда я пытаюсь попросить охрану отвести меня к нему, мне отказывают. Если бы я могла, я бы вылезла в окно, честное слово. Но как на зло именно позади дома, под окнами спален, и моей в том числе, у нас свалены булыжники, из которых строят пристройку. С третьего этажа упасть на эту кучу чревато как минимум переломом ног, а как максимум – хребта. Я не знаю, как там Алекс, и меня это убивает. Сильнее, чем перспектива провести жизнь с Глебом. Если рядом с ним я смогу отключить эмоции, как делала на сцене, когда танцевала стриптиз, то сейчас эти эмоции ревут раненым зверем и требуют хотя бы какой-то информации о нём. Сердце стонет и болит, грудная клетка ноет. Умом понимаю, что если бы он пошел на контакт с Борисом, я бы уже что-то знала, наверное… Или нет? Неизвестность убивает. Как яд кипит в крови и травит. До того самого момента, пока в комнату не входит Глеб… Вальяжной походкой под моим пристальным взглядом, проходит по комнате и останавливается на расстоянии пары шагов. Привстав с кровати, занимаю сидячее положение. От него укрыться хочется, поэтому я тяну на себя одеяло, несмотря на то, что и так одета. Ледяные нити тянутся по спине к затылку и приподнимают волосы. Мне страшно от его молчания. Оно тяжелое и липкое, как смола. Обведя меня взглядом, Глеб брезгливо морщится. – Надо же, никогда бы не подумал, что ты можешь опуститься до уровня шлюх. Впиваюсь зубами во внутреннюю часть щеки. Молчу… что мне ему сказать? – Сколько их у тебя было за это время? – склонив голову на бок, выглядит спокойным, но глаза выдают истину. Там ярость и ненависть. Открываю рот, чтобы ответить, что только один, но Глеб останавливает меня взмахом руки. – Молчи. Не хочу знать. Я видел твои танцы перед расплывшимися рожами кобелей. Как только представляю, что их члены были в тебе, меня мутит. Только нахуя, Лиза? – истеричные нотки прорываются в голосе, – Неужели они все были лучше меня? Да ты бы блядь на седьмом небе со мной была каждый день. Я же тебя, суку, хотел своей сделать, – ступает ближе, а я натягиваюсь струной. Вжимаю голову в плечи, ожидая чего угодно. – Глеб… – Молчи. Своим грязным ртом даже имя мое не смей произносить. Борис говорит, ты целка. Лживый кретин. Думал, наебать нас с отцом. Но я заценил, Лиза. Твое хоум-видео с Леви еще не красуется на порнхабе? Опустив глаза, закусываю губу. На телефоне этого видео нет. Оно только в облаке. Значит, Борис не додумался зайти туда и почистить, Глеб оказался умнее. Мы с Алексом однажды дома сняли наш секс на видео. Просто… это было очень волнующе и возбуждало… Алекс сам включил камеру, и установил телефон на диване, пока я была сверху на нём. С ним все рамки стирались. Ничего не казалось «слишком». Мы упивались друг другом, а потом смотрели видео. Я жутко краснела, а он говорил, что я красивая… – Понравилось с ним? Молчу… Не хочу отвечать. – Понравилось? – дернув меня за подбородок, Глеб сжимает челюсти. – Да… Думала ударит, поэтому зажмурилась, но вместо удара разразился смех. Омерзительный и издевательский. – Что он тебе наплел, Лиз? Что ты такая охуенная? Ты же себя берегла всегда от таких уебков, а этому поверила? – Да… – Тупааая. Какая же ты тупая, а я и не знал. Кому поверила? Сутенеру? Да он, как узнал, что тебя забрали, от мобильника избавился и как сквозь землю провалился. – Что ты имеешь в виду? – То, что ему своя шкура дороже, чем ты, дура. Борис его вторые сутки ищет, чтобы закопать, а его нет, – разводит руками и снова смеется. – Поимел тебя и свалил. Круто, да?