Глава 31

– Мертвее мертвого!

Матиас осторожно тронул носком сапога тело, лежавшее в придорожной канаве, и обернулся к Ивару.

– Ты так и не виделся с ней? – В голосе сквозила приглушенная тревога.

– Нет, – отрезал Ивар и склонился над страшной находкой.

Студента обнаружили, когда в низине окончательно сошел снег. Тело пролежало здесь с конца зимы. Мимо в считаных метрах проезжали люди, бурлила жизнь, а он умирал. Тот самый юноша, облик которого принял Безликий. Анджей – теперь Ивар знал имя врага. Бастард королевской крови, возможно, будущий властитель Должера. Ивар отогнал мрачные фантазии. Этого не случится, Трезор не отдаст трон. Да и Ивар не позволит. Если на то пошло, в случае гибели бездетного короля престол отходил именно сир Лирам. При всем уважении, прочие темные роды уступали им в древности и знатности.

– Обвиняешь ее? – не унимался Матиас.

Ивар мечтал, чтобы он заткнулся, не приставал с раздиравшими сердце вопросами. Разве не понятно – он пока не готов говорить с Августой. После беседы (ладно, назовем это так) с королем чувства и мысли пребывали в смятении. Ивар отправился не в собственный замок, а к Матиасу. Там его и застала новость о страшной находке.

– Что-то прежде ты не питал к Августе любви! – едко заметил Ивар и простер ладонь над головой убитого.

Аура распалась, сохранилась лишь выцветшая остевая дуга. Определить по ней род занятий убитого не представлялось возможным, но на пальце нашли кольцо, по нему и установили личность. Тревис Норис был пижоном, носил на мизинце дутый перстень с собственными инициалами. Убийца его не забрал, не позарился даже на кошелек. Он ударил в спину неаккуратно, раз жертва умерла не сразу, а только спустя пару часов. Все это определили по характеру ранений.

– Просто я за справедливость.

Матиас опустился на корточки рядом с другом. Натянув перчатки, он перевернул тело. Мертвый Тревис взмахнул руками и устремил давно остекленевший взгляд в небо. В уголке рта запеклась кровь. Холода и сугроб сделали свое дело, затормозили разложение.

– Вот мерзавец! – выругался Матиас, пробежавшись пальцами над лицом убитого. – Он вдобавок его выкачал!

Ивар не ответил. Он смотрел мимо друга, мимо мертвого Тревиса, словно надеялся прочитать ответы на свои вопросы в весеннем небе.

– Эй, ты чего? – Матиас затормошил его за плечо.

Ивар моргнул, словно вынырнув из сна, и тяжко вздохнул.

– Я снова оказался в тупике, – неохотно признался он. – Раньше я хотя бы во что-то верил, а теперь…

– Брось! – Матиас не разделял его пессимизма. – Наоборот мы сейчас как никогда близки к цели. Поймаем этого Анджея и выясним, какого темного он убивал девушек. Брат короля он там или нет, подвалы Алого кабинета к его услугам.

– Трезор не позволит, – возразил Ивар. – Он требовал от меня неразглашения и вряд ли допустит, чтобы его братец попал к твоим людям даже мертвым.

Матиас фыркнул.

– Это мы еще посмотрим! У него свои цели, у нас – свои. Правильно сделал, что все мне рассказал. Так стало гораздо проще. Однако открыто провоцировать его величество не стоит. Чудо, что ты не сложил голову во дворце! Надумал тоже – ворвался в королевские покои, потребовал дуэли!

Ивар задержал пристальный взгляд на лице друга.

– Ты поступил бы иначе?

Матиас не колебался ни мгновения.

– Нет. Именно поэтому, – мягко добавил он, – я советую как можно скорее увидеться с Августой. Она же мертвым тебя считает.

Прежде Ивар не задумывался об этом. А ведь Матиас прав: обстоятельства, при которых он покинул невесту, вызывали справедливые опасения за его жизнь. И друг вдвойне прав, повторяя, что Августа ни в чем не виновата. Стоило ли зачеркивать зарождавшуюся привязанность из-за чужих грехов?

– Никогда не думал, что это скажу, – пробурчал Матиас, – но тебе лучше быть подле Августы. Не надейся на отцовские чувства Анджея. Он дважды пытался ее убить, вскоре попробует снова. Если я правильно понимаю, ему нужно пресечь род сир Лиров, не допустить рождение наследника. Трезор тоже пока не озаботился семьей, поэтому дорога к трону открыта. Герцог Ансер совсем сдал после смерти Розмари, ему не до политики. Торней и Райны от власти далеки и с радостью примут сторону Анджея, посули он им солидный куш. Им невыгодно с ним бороться, ни денег, ни силенок не хватит.

– Вот тебе и шутовской орден! – усмехнулся Ивар. – Анджей действительно надумал перекроить мир.

Он решительно поднялся на ноги. Нет смысла и дальше тут торчать. Кто, как и когда убил Тревиса Нориса, установлено, требовалось позаботиться о живых.

– Нужно переселить Августу и ее родственников в Алый кабинет. – Подобное решение виделось единственно верным. – Там они будут в безопасности. Так ведь, Тисс?

Цепкий немигающий взгляд впился в лицо друга в ожидании ответа.

Матиас поежился. В Иваре опять поднималась Тьма.

– В полной, – заверил он. – Устрою со всеми удобствами. Даже король до них не доберется. Думаю, он попытается, Ивар, – поколебавшись, мрачным шепотом поделился опасениями Матиас.

– Трезор обещал, – напомнил Ивар, но слова друга поселили сомнения в его душе.

– В некоторых случаях, – жестко усмехнулся Матиас, – обещания ничего не значат. Трезор собирался ценой твоей жизни обезопасить свой трон, что ему мешает продолжить действовать в том же духе? Августа – его племянница. Она выходит замуж за следующего в очереди наследника трона. Не слишком ли?

– Слишком, – эхом отозвался Ивар.

И все же что-то держало его, не позволяло считать Трезора врагом. Клятва крови? Глупая вера в нерушимость королевского слова?

– Ты прав, Тисс, но он передал мне медальон. Откровенно рассказал обо всем, хотя любой другой настоял бы на дуэли или, что еще проще, отдал бы меня палачу. Но ничего этого Трезор не сделал. Я не отлучен от двора, мне не заказан доступ в столицу. Трезор на нашей стороне.

– Только пока ему выгодно, – пробурчал Матиас, но закрыл тему.

Они еще немного постояли над телом Тревиса.

– Надо сообщить его родителям, – хмуро вспомнил Ивар.

В силу занимаемой должности делать это предстояло ему. Или поручить секретарю, а самому лишь поставить подпись? Еще этот дознаватель!.. Ивар поморщился. Одно радовало: до Безликого Следственной палате не докопаться. Потому что если бы о нем узнали… Ивар даже думать не хотел о последствиях. Залог крепости государства – нерушимость власти. Как и любого монарха, Трезора любили не все, появление на политической арене его брата грозило смутой.

– Я позабочусь, – пообещал Матиас и кивнул стоявшим поодаль подчиненным. – Можете забрать!

Ивар поднял брови. Вот как? Что ж, так даже лучше. Пусть тело отправится в лабораторию Алого кабинета.

Августа не находила себе места. А ведь ей требовалось успокоить до смерти перепуганную мать, обратить все в шутку. Как сложно было беззаботно улыбаться, заверять, что случившееся – злой розыгрыш друга мужа, и не сойти с ума от тревоги!

Час проходил за часом, а Ивар не возвращался. Августа запрещала себе думать о смерти, но упрямая мысль раз за разом просачивалась в разум. Если бы могла, она открыла бы портал и последовала за женихом. Но, увы, она понятия не имела, куда он отправился, а еще не могла оставить мать. Какое счастье, что она стояла далеко, не видела нападения! Может, все произошло быстро, невообразимо быстро, но Августа узнала Трезора. И вот теперь Ивар вздумал пойти против короля…

Рассказ матери камнем лежал на душе.

Августа перебирала в памяти знатные роды Должера, пытаясь отыскать подходившего под описание отца мужчину. Сначала мать ограничилась лишь общими фразами, но она вытрясла из нее правду. И вот выходило… Из груди вырвался каркающий смешок. Августа Дзирт могла оказаться незаконнорожденной дочерью короля. Зачем-то он жаждал ее уничтожить, почему-то ведь ненавидел.

– Я ошибка! – в исступлении пробормотала она и закрыла лицо ладонями.

– Не говори так, доченька!

Ирма ласково обняла ее, прижала к груди. В глазах застыли молчаливые слезы. Если бы могла, Ирма вернулась бы назад, исправила ошибку юности, но время не повернуть вспять.

– Ты была и будешь моей любимой дочерью, моей и Натана.

– Нет!

Августа вырвалась из ее объятий. Ее словно раздирало на части. Хотелось побыть одной, свыкнуться с очередными обрушившимися на нее бедами. А еще увидеть Ивара, живого и невредимого. Она потом ему все расскажет, только найдет нужные слова.

– Напрасно я тебе призналась, – сокрушенно вздохнула Ирма. – На тебе лица нет!

«Еще бы, – мысленно ответила Августа, – ведь меня чуть не убили, а сейчас, возможно, умирает мой жених».

Но вслух она сказала совсем другое:

– Это все нервы! – Августа выдавила из себя слабую улыбку и опустилась на диван. – Столько всего навалилось! Давай проведаем Джулию? Уверена, ее болтовня меня успокоит. Потом вернется Ивар, мы поужинаем, обсудим фасон свадебного платья. У меня есть несколько вариантов, хочу посоветоваться.

Нельзя, нельзя думать о том, что она больше не увидит Ивара! При мысли о его смерти сердце раскаленными каплями стекало в желудок. Ладно если бы он просто ее оставил, но умереть… Августа того не стоила. Это она попыталась перехитрить судьбу, взяв имя погибшей подруги, ей и расплачиваться.

– Интересно, тут есть поблизости тайрег?[1]

Августа не сразу поняла, что спросила это вслух, догадалась лишь тогда, когда глаза матери удивленно расширились. Потом лицо Ирмы потемнело, губы плотно сжались.

– Так, – она присела рядом и стиснула руку дочери, чтобы та не сбежала, – рассказывай!

Августа упрямо молчала, отводя взгляд.

– Хватит! – От волнения Ирма перешла на визг. – Я твоя мать, меня не обманешь. Ты сама не своя. И тот вихрь, те жуткие мертвецы… Они настоящие, да? – дрожащим шепотом уточнила она.

– Вполне, – вместо Августы ответил Матиас.

Он первым вошел в гостиную и остановился чуть поодаль от дивана, словно страж. Следом появился Ивар. При виде него Августа вскочила, потащив мать за собой, метнулась к нему и замерла, натолкнувшись на стену ледяной отрешенности.

– Вы живы! – Голос ее дрожал, по губам гуляла приглушенная счастливая улыбка. – Я так боялась…

Она не закончила предложения и потупилась. Улыбка померкла. Что-то произошло, нечто серьезное, раз Ивар переменился. Они будто вернулись к первым дням знакомства. Еще немного, и он снова потребует величать себя «сиром».

– Жив, зато вам угрожает опасность. Вам обеим, – уточнил Ивар.

Он старательно прятал душевное смятение под ледяной маской, но несчастный вид Августы, ее неподдельная радость поколебали решение вести себя с ней максимально строго. Она действительно не виновата.

– Из-за него?

Августа намеренно не назвала имени, но оно осязаемо повисло в воздухе. Только Ирма, почтительно отошедшая в сторону, недоуменно морщила лоб.

– И да и нет, – уклончиво ответил Ивар.

Им действительно требовалось поговорить, только наедине, и он попросил друга позаботиться об Ирме и Джулии.

– Мы прибудем чуть позже. Ты позволишь открыть портал?

– Я сам его открою через полчаса, – пообещал Матиас. – Надеюсь, времени вам хватит.

Он не желал делать исключение даже ради друга. На портальные медальоны в Алом кабинете был наложен строжайший запрет, их могли активировать только местные служащие.

– Вполне, – кивнул Ивар и, взяв недоумевающую Августу под локоток, увел прочь.

Она терпеливо ждала, не торопилась с расспросами. Лицо ее то бледнело, то темнело, отражая упорную работу мысли. Лежавшие на руке Ивара пальцы похолодели. «Что угодно, только не отмена помолвки!» – зажмурившись, загадала Августа. Она убеждала себя, дело в семье, в болезни Джулии, не желая признавать, что с некоторых пор это стало ложью. Ей требовался Ивар. Не его деньги или титул – он сам. Именно его она боялась потерять, а вовсе не счет в банке.

Наконец Ивар остановился посреди картинной галереи. Сюда давно никто не заглядывал, потемневшие под слоем старого лака предки десятки лет созерцали лишь друг друга.

– Мне нужно вам кое-что сказать!

Признание вырвалось у обоих одновременно. И оба столь же синхронно, смутившись, замолчали.

– Вы первый, – кашлянула Августа.

Она до сих пор не подобрала нужных слов и оттягивала неприятный момент.

– Начну с того, что на вашу жизнь покушался вовсе не король.

– Вот как? – удивленно подняла брови Августа и тут же догадалась: – Безликий?

– Именно, – кивнул Ивар. – Ваш отец.

– Мой отец? – чуть слышно выдохнула Августа.

Ноги ее подкосились, Ивару пришлось подхватить ее под мышки, чтобы она не упала.

– Мой отец! – придя в себя от потрясения, с горечью повторила Августа. – Мать рассказала мне сегодня, но я не думала…

Лицо ее исказила гримаса боли. Высвободившись из рук Ивара, она отошла к ближайшему портрету, в упор уставилась на важную даму с такими же, как у ее потомка, пронзительными голубыми глазами.

– Вы правы, у Безликих нет чувств. Маме повезло, что он ее просто выгнал, – с горечью пробормотала она.

Собственный отец… И ради чего? Августа ничего ему не сделала, даже не подозревала о его существовании.

– Это еще не все. – Ивару не хотелось наносить еще один удар, но он должен был. – Я подвергаю свою жизнь опасности, рискую взойти на плаху, но скажу. Однако прошу дать слово…

– Я никому не скажу, – твердо пообещала Августа, без труда сообразив, чего от нее хотели. – Клянусь!

– Вы сир Валлен.

Августа не удержалась-таки на ногах, сползла на пол. Ее трясло. Звуки никак не желали складываться в слова, она не с первой попытки смогла переспросить:

– Сир Валлен?

– Да, – неохотно кивнул Ивар. Он пристально смотрел на ту же даму, что и его невеста. – Его величество крайне неохотно признался сегодня. Вы его племянница.

– Племянница, – не желая сознавать смысл этого слова, эхом повторила Августа. – Вы шутите!

– Если бы! – Лицо Ивара на миг исказила гримаса. – Вы дочь незаконнорожденного брата короля, старшего брата, что делает вас второй в очереди на престол. Дочь Безликого. Ретана. Я… – Он отвернулся, не желая встречаться взглядом с невестой. – Мне тяжело… И… Но я не брошу вас, слышите?! – с мрачной решимостью пообещал Ивар и, порывисто шагнув к Августе, поднял ее на ноги, прижал к себе. – Не брошу, – продолжал шептать он куда-то ей в ухо, обжигая прерывистым быстрым дыханием. – Даже если ваша бабка окажется самой темной из богинь.

Все пришло само собой, стоило дать волю чувствам. Ничего не изменилось, ничто не мешало Ивару сжимать Августу в объятиях, кроме глупых предрассудков. Право, столь ли важно, племянница ли она короля, дочка лавочника или водный дух, если его тянуло к ней? И, поддавшись магии момента, искушению близости, Ивар запечатлел на дрожащих губах поцелуй. Августа дернулась, широко распахнула глаза, а потом обвила руками его шею, ответила.

Слившись воедино, замерев посреди галереи, они целовались, казалось, целую вечность. Пальцы Ивара зарылись в мягкие волны волос невесты. Он безжалостно растрепал прическу, но кого она волновала! Ивар ощущал себя живым, бесконечно живым, как никогда жаждавшим задержаться на этом свете, с постом министра или без него. Последний утратил былую ценность. Пусть разгневанный Трезор одарит им кого угодно, Ивару плевать, лишь бы у него не отобрали Августу. Она испытывала схожие чувства. Все было впервые. Эдуард… Августе хотелось звонко посмеяться над собственной глупостью. Принять за любовь банальную жажду внимания, прельститься первым встречным, кто глянул в ее сторону в проклятом городишке!

– Мы одолеем его, – хрипло из-за сбившегося после поцелуя дыхания пообещала Августа. – И мне тоже плевать, что он зачал меня. Мой отец – Натан Дзирт, и точка!

Они, наверное, и дальше бы стояли так, взявшись за руки, увлеченные друг другом, если бы не деликатное покашливание за спиной.

– Я все понимаю, голубки, – иронично заметил Матиас, – но у меня дела. Я вас перенесу, а дальше целуйтесь на здоровье!

Покраснев как маковый цвет, Августа отпрянула от жениха.

Ивар стрельнул на друга недовольным взглядом. Как он не вовремя!

– Полчаса прошли, я вернулся, как обещал. Но если тебе действительно так неймется, могу уступить диван в своем кабинете.

– За языком следи! – рявкнул Ивар. – Ты говоришь о моей невесте!

– Ладно, – ничуть не обидевшись, пожал плечами Матиас, – не нужен диван, мне же лучше. Я тут покумекал немного с госпожой Дзирт и вызвал менталиста. Если получится, вычислим гнездышко нашего общего друга. Заодно, прости за самоуправство, я велел собрать всех членов университетского вшивого ордена. Пусть посидят у нас, вдруг ценной информацией поделятся?