Глава 2

Глава 2

Мария

— Усыпите мою собаку. Девушка, вы что не понимаете? Она агрессивная! И вообще! Аллергия у нас на шерсть! — молодая девушка, вполне здоровая, и совершенно без признаков аллергии пыталась впихнуть мне в руки поводок, на котором болтался полугодовалый малинуа.

Я с трудом сдерживалась, чтобы не сорваться и не наорать на неё. Извечная боль в моей работе. Заводят собачку, поиграются, а потом: усыпите. Я смотрела на эту девушку с её идеальным маникюром, с её чистой кофточкой без единой шерстинки. Никакой аллергии я не видела. Ни покраснений, ни чихания. Просто надоела игрушка. Щенок между тем прижал уши и мелко дрожал. Он ещё не понимал, что происходит, но голос хозяйки звучал жестко и я взяла себя в руки.

— Я врач, а не убийца! Мы не убиваем здоровых собак, — старалась говорить максимально сдержанно, но голос всё равно выдавал мою злость.

— Ну вот тогда я её прямо здесь и оставлю! — выдала хозяйка, бросила поводок на пол и вихрем выбежала из клиники.

Дверь хлопнула. Каблуки застучали по асфальту и быстро затихли, а собака смотрела ей вслед. Взгляд грустный, будто понимала, что только что произошло. Затем перевела взгляд на меня и тихо так начала поскуливать. Заплакала. У меня сжалось сердце. Я подошла, присела рядом, начала гладить “агрессивного” пса. Щенок вилял хвостом, радовался, и казалось, он забыл о предательстве, но только взгляд то и дело возвращался к двери, будто он надеялся, что нерадивая хозяйка передумает, вернётся и заберёт его домой.

Собственно, на это надеялся не только он. Потому что собаку девать мне было некуда. Я провела рукой по своим волосам и вздохнула. Моя съёмная квартира — это одна комната с продавленным диваном и строгая хозяйка, которая живёт этажом выше. Она уже предупреждала меня: никаких животных. Если узнает, что я притащила домой пса, выгонит в ту же минуту. Держать в клинике тоже не вариант. Директор моей ветеринарной клиники — человек жёсткий и экономный. Он сказал однажды: клиника для лечения, а не приют для животных.

А мне вот что сейчас прикажете делать?!

Пришлось запереть щенка в смотровой. Он тявкнул один раз, тоненько, и замолчал, а я взяла телефон и начала обзванивать знакомых одного за другим.

Вам не надо собачку?

Первый контакт — подруга Ирка. Только что родила, ей не до собак.

Второй — брат двоюродный. У него две кошки, они не вынесут ещё и пса.

Третий — коллега Сергей Иванович. Уже есть овчарка, драться будут.

Четвёртый — бывший однокурсник Дима. У него аллергия, настоящая, а не такая, как у этой… чтоб её, бывшей хозяйки.

Пятый — соседка снизу. Она сказала: спасибо, но моя болонка будет в истерике.

Я опустила руку с телефоном. В клинике было тихо. Только где-то в смотровой повизгивал щенок. Я прислонилась лбом к холодному стеклу. На улице уже зажигались фонари.

Вздохнула и посмотрела на своё отражение.

Я подготовилась к вечеру, ведь сегодня у меня свидание. Первое за последние три года. Надела новое платье, тёмно-синее, с завышенной талией, оно немного скрывало мои пышные бёдра, накрасилась, сделала красивую на мой взгляд причёску. Даже локоны завила! И сверху, в спешке, натянула халат, потому что пришёл последний пациент перед закрытием. Теперь на халате следы от собачьих лап. На платье, наверное, тоже. Я провела ладонью по животу. Три года я никого не подпускала к себе. Три года копила смелость на один вечер. И вот этот вечер настал.

Я решила оставить собаку в клинике на ночь. Запертой, но зато в тепле. Воды ей налила, корма насыпала из своих запасов. Она поела и немного успокоилась. Я погладила её в последний раз через решётку смотровой, потом взглянула на часы…

Я опаздывала, и опаздывала просто ужасно. Мой кавалер наверняка уже сидит в ресторане и смотрит на пустой стул напротив. Или уже ушёл. Или пьёт в одиночестве и думает, какая же я ненадёжная дура.

Я понимала, что мне нет оправданий, и что так поступать нельзя, поэтому в спешке вылетела из смотровой, забыв даже снять халат. Сумка повисла на плече, ключи звенели в кулаке. Я пробежала по коридору, распахнула дверь на улицу и… нос к носу столкнулась с мужчиной.

С ног до головы покрытый копотью. Лицо чёрное. Волосы слиплись. Глаза красные, воспалённые от дыма. А на руках у него лежала собака. Бельгийская овчарка. Шерсть местами обгорела. Пёс не шевелился.

Я перевела взгляд на лицо мужчины, и сердце остановилось, а потом забилось так часто, как не билось все последние три года.

Он стоял передо мной с умирающей собакой на руках и смотрел на меня так, будто я была его последней надеждой.

Я не сказала ни слова, только сжала в руках ключи, и они впились в мою ладонь до боли. Я понимала, что свидание накрылось медным тазом. Мой кавалер ждёт меня в ресторане, но я не приду. Я даже не позвоню ему сегодня, потому что не смогу оторваться от этой собаки и от этого мужчины. Я посмотрела на хозяина и на его пса с тоской и разочарованием. Тоска, потому что я столкнулась с ними в самый неподходящий момент. Разочарование, потому что я снова выбираю работу вместо личной жизни. И всё равно я не могу поступить иначе.

Я вздохнула и кивком указала, чтобы он следовал за мной. Не факт что успею спасти овчарку, но отказаться и даже не попробовать я не могла.