Глава 12

Как ни странно, спала я ночью вполне прилично. Усталость и переживания, видимо, взяли свое. Правда, утро началось с привычного уже приступа тошноты, но с этим я потихоньку училась справляться. Прохладная вода для умывания, чёрный несладкий чай и слегка подсоленные сухарики помогли прийти в себя.

Перед выходом на работу Милка критически осмотрела меня.

– Ты в таком виде собираешься идти? Серьёзно?

– А что не так? – я остановилась перед зеркалом,  рассматривая собственное отражение.  Вроде бы все нормально. На мне было удобное платье темно-серого цвета. Достаточно строгое и цвет, подходящий для офиса.  Ещё и в нем я не казалась чересчур бледной.

– Ты похожа на училку начальной школы, – мрачно заявила подруга. – Особенно с этим дурацким пучком на голове. В таком виде не то, что соблазнить никого невозможно, я бы на месте шефа вообще испугалась. Сразу видно, что с тобой ждёт смертельная скукота и занудные разговоры на злобу дня. Ну, и в лучшем случае такой же скучный секс в миссионерской позе.

– Какой еще… секс? – я прикусила губу, чувствуя, как кровь прилила к лицу.

– Обычный, – ничуть не смущаясь, пояснила Милка. – Вернее, необыкновенный. Тот, которым вы целую неделю в Анапе занимались. Или ты хочешь сказать, что у вас все было под одеялом и в темноте?

Я зачем-то одернула подол платья и взялась поправлять тот самый пучок на голове, который раскритиковала подруга.

– Какое это имеет значение?

– Да самое прямое! – отозвалась она. Взяла меня за плечи и снова развернула к зеркалу. – Вот что ты видишь? Точнее, нет, не так. Что он увидит? Давай, только честно. Ну?

Я с грустью стала рассматривать худенькую бесцветную девушку, что глядела на меня из зеркальной глади. Самая обыкновенная. Пожалуй, даже хуже среднего. Платье симпатичное, но совершенно простое. Тоже обыкновенное до оскомины. Ничего выразительного, такого, за что мог бы зацепиться взгляд. Рядом с шикарным, модным, нереальным Олегом меня вообще бы никто не заметил. И уж точно мы бы не смотрелись вместе. Полнейший диссонанс.

– Молчишь? Правильно, лучше меня слушай! – снова ворвался в мое сознание голос подруги. – Платье потом выкинешь, ему на свалке самое место. Раздевайся.

Она открыла дверцу шкафа и принялась перебирать мои немногочисленные вещи. А я покраснела, кажется, до кончиков ушей. Дело было, конечно, не в сказанных в приказном тоне словах Милы – перед ней не было смысла стесняться. Просто представила, что именно она предлагает. Одеться так, чтобы произвести впечатление на Него. На самого лучшего мужчину на свете. На того, кому не было до меня никакого дела.

– Пожалуй, это подойдет, – Милка выудила из шкафа длинную юбку в пол насыщенного шоколадного цвета. Ткань красиво струилась по ногам, подчеркивая их длину, играла и переливалась при каждом шаге. И еще была настолько тонкой, что, когда я наклонялась, становились видны контуры белья. Я обнаружила это уже после покупки. Надела ее всего раз на какую-то выставку и едва не умерла от стыда.

– Мил, нет, только не ее! – я представила, как все мужики в офисе будут пялиться на мою задницу. Да плевать на всех – Он может увидеть.

– Детский сад какой-то, – простонала подруга, демонстративно закатывая глаза. – Свет, я иногда начинаю сомневаться, что все, что ты рассказала про Анапу, – правда. Как ты вообще его к себе подпустила со своими принципами?

– Сама не знаю, – призналась я. – Голову потеряла, наверное. Да и ты же его видела. Разве можно перед таким устоять?

– Тогда чего сейчас снова решила изображать скромницу?

Я и правда не знала. Так, в Анапе, от меня не исходило никакой инициативы. Я подчинилась сумасшедшему магнетизму Олега. Сдалась без боя, не оказывая ни малейшего сопротивления. Утратила всякий стыд, погружаясь в пучину его страсти. А теперь Мила предлагала, чтобы я начала действовать самостоятельно. Только как можно произвести впечатление на него, если я сама себе не нравлюсь?

– Переодевайся, давай, – приказала подруга. – И вот это еще, – она сняла с плечиков кружевную кремовую блузку, которую подарила мне несколько месяцев назад. Не прозрачную, но тоже обтягивающую, с довольно глубоким декольте и крошечными пуговицами-жемчужинками. Невероятно красивая вещица, которую я так ни разу и не решилась надеть. Тем более, на работу.

– Ты шутишь? – ужаснулась я. – В этом нельзя в офис.

– Почему? – не поняла Мила. – Ничего не видно, нигде не просвечивает. Фантазию будоражит, да, но нам с тобой это же и нужно, верно?

– Я не смогу… – обхватив себя руками, я отчаянно замотала головой, словно Милка собиралась силой переодевать меня.

– Куда ты денешься! Быстрей давай, а то опоздаем, и ему это точно не понравится. Вчера ясно дал понять. И да, чулки надень.

– Чулки-то зачем? – ахнула я, тут же отчетливо представляя, как длинные, сильные мужские пальцы скользят по моим ногам. Задевают подол юбки и тянут вверх тонкую ткань. Потемневший до черноты взгляд устремлен прямо на меня. Мужчина добирается до края чулок, поддевает его, касаясь нежной кожи, и эти прикосновения сводят с ума. И я не могу думать ни о чем другом, кроме как о его близости, о том, что он снова рядом и снова хочет меня до безумия. И не могу противиться, когда жадные, горячие губы сменяют пальцы, и по всему телу растекается сладкий жар. Тотчас набухают соски, превращаясь в твердые камушки, болезненно жаждущие ласки. Медовая тяжесть концентрируется между ног, доводя до исступления и заставляя отчаянно желать освобождения, которое может дать только он.

– Вот за этим, – усмехнулась Мила, удовлетворенно разглядывая меня. – Чтобы ты выглядела не скучной старой девой, а соблазнительной кошкой. А лучше – тигрицей, готовой вцепиться в него при первом подходящем случае. Или неподходящем. Неважно. Посмотри на себя сейчас. У тебя же глаза заблестели и щеки пылают. И грудь напряглась, чувствуешь? И ты мокрая наверняка. Можешь не признаваться, я и так знаю. Одно сплошное желание. Была бы я мужиком, уже прижала бы тебя к стенке и отлюбила по полной.

Я уставилась на подругу, потрясенная ее словами, но она лишь хмыкнула, совершенно довольная собой.

– Пять минут тебе на переодевание. А я пока вызову такси.

Мы подъехали к офису без четверти девять. Не такой уж большой запас времени, но подняться в кабинет и занять рабочее место его должно было хватить. Я на мгновенье задержалась перед огромным зеркалом в фойе, снова оценивающее глядя на себя. Зря Милка все это затеяла. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Никогда раньше не одевалась так на работу.

А дальше что? Подруга ведь так и не оставила намерения пообщаться с шефом, хоть и не признавалась мне, о чем именно собирается с ним говорить. Пробурчала уклончивое: «Решу на месте».

Но меня это совсем не устраивало. Все-таки я считала, что в отношениях нельзя навязываться. Что бы ни стояло на самом деле за молчанием Олега. Его внезапная амнезия, наличие жены или постоянной спутницы или просто нежелание продолжать общение со мной. В любом случае мне не стоило о себе напоминать. Но разве с Милкой поспоришь?

– Ты красотка! – склонилась к уху подруга, останавливаясь рядом и поправляя мои волосы. – Никуда он от нас не денется теперь, – и тут же, подхватив меня за локоть, потащила к закрывающемуся лифту. – Подождите, пожалуйста!

– Ну, куда ты несешься? – попыталась я возразить на бегу. – Мы ведь не опаздываем! – влетела вслед за ней в лифт, слегка задохнувшись, но в следующее мгновенье меня ожидало куда более сильное потрясение.

– Ваша подруга совершенно правильно торопится. Рабочий день начинается… через 11 минут. И я ведь не случайно просил всех приходить заранее. Прекрасно знаю, как долго дамы возятся, приводя себя в порядок перед тем, как приступить к работе.

Всегда кажущаяся мне довольно просторной кабина лифта сейчас внезапно стала тесной. Он заполнил ее своим присутствием. Отражался в расположенных на стенах зеркалах. Был везде. Широченные плечи, пиджак расстегнут, и тонкая ткань белоснежной рубашки не скрывала четко очерченных мышц. Я уставилась на идеально завязанный узел галстука. Рассматривала шелковую ткань так пристально, словно от этого зависела моя жизнь. Хотя ведь так и было. Ни на что другое мне просто нельзя смотреть. Ни на то, как вздымается грудь при дыхании и перекатываются мышцы на плечах. Ни на контраст белой рубашки с загорелой кожей на шее. Ни на плотно сжатые губы. И уж тем более – не в глаза. Глаз я боялась больше всего. У меня сердце выпрыгивало и колени в буквальном смысле дрожали – хорошо, что длинная юбка скрывала это.

Кто ему завязывает галстук? Многие мужчины ведь это не умеют. Я машинально опустила взгляд ниже – и зависла, глядя на его руки, небрежно касающиеся большими пальцами карманов. У него были большие руки. И сильные. С проступающими венами, слегка шершавой кожей. Когда он касался меня, это сводило с ума… Боже, как будто целая вечность прошла! И я так соскучилась по его прикосновениям. По теплому биению пульса на запястье, которое я столько раз ощущала губами.

Брюки обтягивали узкие бедра. Сюда тем более нельзя смотреть. Слишком много запретных мыслей. Я завела руки за спину, сплетая пальцы в замок: всерьез опасалась, что могу не сдержаться. Более чем отчетливо представила, как расправляюсь с пряжкой на его ремне, расстегиваю молнию… Опускаюсь на колени, чтобы прижаться щекой к животу, чувствуя твердость его мышц. А затем скользнуть ниже.

Я ведь знала, как доставить ему удовольствие. И хотела этого. Хотела видеть и чувствовать, как будет твердеть его плоть, когда я дотронусь до нее. Сначала кончиками пальцев, легко и едва ощутимо, а потом позволю ему погрузиться в мой рот. Так, как он любит. Резко и глубоко, впуская до самого основания. Ласкала бы и терзала, вылизывая каждую выпуклость, каждую венку. Наслаждалась бы его бархатной твердостью.

Во рту внезапно пересохло, и я облизала губы, продолжая пялиться на бедра Олега и не сразу понимая, что кабинка остановилась. Наверно, так и стояла бы, если бы Мила не вцепилась в мою ладонь и не потащила бы из лифта. Мужчина не произнес больше ни слова, а я так и не решилась поднять на него глаза. Лишь слышала удаляющиеся шаги за спиной, когда он уходил к себе, одновременно ощущая, как словно пропасть внутри разверзается.

– Ну, мать, ты даешь, – зайдя в кабинет и плотно закрыв за нами дверь, Милка развернула меня к себе. – Чего творишь, а? Я боялась, что ты прямо в лифте на него набросишься.

– Это было так заметно?

– Да от тебя искры в разные стороны летели. Не знаю, можно ли такое не заметить.

Я нервно сглотнула.

– А он… тоже видел?

– Не знаю, Свет, – призналась подруга. – Думала, что хорошо разбираюсь в мужиках, но теперь мне кажется, что нет. Он был… непроницаемый какой-то что ли. Как будто где-то далеко. Или очень хорошо скрывал то, что чувствовал.

– Зачем?

– Вот и мне это интересно. Но я выясню, обещаю. Вот прямо сегодня и начну. Сейчас разберусь с бумагами и навещу нашего шефа.

Она и правда вскоре отправилась к нему в кабинет. Многозначительно улыбнулась мне, больше ничего не говоря, прихватила с собой какую-то папку и зашагала в другой конец коридора. А у меня сердце, что называется, ушло в пятки.

К чему приведет этот разговор? И что, если все станет еще хуже? Хотя куда уж хуже… Я прокручивала, вертела в голове снова десятки вариантов и, разумеется, не могла думать ни о какой работе.

Несколько минут, в течение которых Милка была у него, растянулись и стали казаться мне долгими-долгими часами. Руки вспотели, я никак не могла унять сумасшедшее биение сердца. Даже Ирина, соседка по кабинету, заметила и осторожно уточнила, все ли со мной в порядке.

Я с трудом нашла силы кивнуть и выдавить подобие улыбки, но на самом деле ни о каком порядке и речи быть не могло. А когда Мила вернулась, подскочила на месте, как ужаленная, бросаясь ей навстречу.

Подруга сделала круглые глаза.

– Ты чего? Не хочешь ведь, чтобы кто-то что-нибудь заподозрил? Вот и веди себя тихо, – прошептала в самое ухо. – Пойдем-ка выйдем.

Второй день подряд меня ждали задушевные беседы в туалете. Но лучше так, чем терпеть до обеденного перерыва, чтобы все выяснить. Я влетела в дамскую комнату вслед за Милой и тут же вцепилась в ее локоть.

– Рассказывай!

Подруга покачала головой.

– Свет, так нельзя. Ты себя с потрохами выдашь, если будешь так реагировать.

– Говори! – потребовала я, игнорируя ее предупреждение. – Я ведь места себе не нахожу.

– Вот именно, а надо вести себя спокойно. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы весь офис узнал о твоем интересе к шефу.

– Мила! – простонала я, и она, наконец, сжалилась.

– Расслабься. Он не женат. И подружки постоянной у него тоже нет, как я поняла.

– А как… ты это поняла? – легко сказать, расслабься. Я представила подругу, выясняющую такие подробности, и заволновалась еще больше. Какие именно вопросы она задавала Олегу? Как вообще сумела поднять эту тему?

– Да успокойся ты, – Мила уселась на подоконник, смотря на меня с хитрой улыбкой. – Я же говорила, смогу узнать все, что надо. Принесла ему бумаги на подпись, ну и рассказала заодно, как наш коллектив рад обрести такого начальника. Я умею производить впечатление на мужчин, ты же знаешь.

Зря она это сказала. Мое больное воображение тут же представило, какое именно впечатление Мила могла произвести на Олега. И я скривилась, ощущая, как липкое, омерзительное чувство расползается, пожирая меня изнутри.

– Тьфу! – вдруг разозлилась подруга. – Не будь ты беременной, я бы на тебя обиделась. А так спишу эту дурость на действие гормонов. Но, Светка, ты в своем уме? Нашла, к кому ревновать. Мне твой Олег и даром не нужен.

– Он не мой, – жалобно пробормотала я, испытывая вину за то, что действительно позволила ревности пробраться в сердце.

– Ну да, – Милка многозначительно посмотрела на мой живот. – Он больше твой, чем чей-либо еще, уж поверь мне. Не думаю, что кто-то, кроме тебя, сейчас носит его ребенка.

– Ты и об этом узнала? – ужаснулась я, но подруга только рассмеялась.

– Не бойся, я не сказала ничего лишнего. Просто между делом задала несколько наводящих вопросов. Он свободен. Это совершенно точно. Так что… – она довольно потерла руки. – Мы может приступать к реализации нашего плана.

– Какого еще плана?

– Расскажу вечером, – пообещала она. – А сейчас возвращаемся, не стоит давать повод уличить нас в том, что мы плохо работаем.