Глава 13

– Ты заметила, как наши парни сегодня смотрели на тебя? – довольно спросила Милка, когда вечером мы вышли из офиса. – Чуть шеи не свернули.

– Все сразу? – я улыбнулась. – И нет, не заметила. Я работала. А еще думала об Олеге.

– Не-е-ет, – с каким-то весельем протянула подруга. – Не в таком порядке. Ты думала об Олеге, а уже потом пыталась работать. Иначе не смогла бы не заметить, как пускают слюни в твой адрес.

– Мне это не нужно, – снова улыбнулась я. Мила была в своем репертуаре. Почему-то считала, что мужское внимание – самое главное в жизни. Мы и раньше не раз спорили с ней по этому поводу. Я никак не могла согласиться, что надо стараться нравиться всем. Вот вообще не видела смысла. Другое дело – любимый человек. Для него хотелось быть красивой, особенной, самой-самой. А всем подряд… Точно нет.

Милка вздохнула и покачала головой, глядя на меня.

– Ты неисправимая. Ну вот подумай, кому из наших девчонок понравился Калинин?

Я все еще не могла привыкнуть к его фамилии. Все эти месяцы с самой первой встречи называла мужчину и в самых потаенных мечтах только Олегом. Даже никакой уменьшительной формы не придумала. Олежек, Олежка, Олежечка… как-то попыталась мысленно обратиться к нему так – и долго смеялась над собой. Не подходили ему подобные обращения. Совсем. А «Олег Евгеньевич» было слишком официально. Строго. Когда это имя звучало в офисе, я вздрагивала, потому что в такие мгновенья казалось, что меня еще дальше отбрасывает от него. А фамилия делала вообще посторонним человеком. Недосягаемым начальником, к которому и по делу лишний раз не захочешь обратиться.

То, как легко это прозвучало из уст Милы, меня удивило. И зависть вызвало: я не умела так общаться и сходиться с людьми. Раньше это не слишком беспокоило, но теперь я бы не отказалась от подобных талантов.

– Всем. Наверно, – призналась абсолютно честно в том, в чем была почти уверена.

– Не наверно, – подтвердила подруга. – Знаешь, куда отправилась Горина после работы? Покупать новое нижнее белье. Вдруг шеф случайно ее в нем увидит.

Я остановилась посреди улицы, ошеломленная услышанным. Случайно увидит? В нижнем белье? Впрочем, Лена Горина была как раз из тех, кто приложит максимум усилий, чтобы такая «случайность» произошла как можно скорее.

– Маринка полдня переписывалась с каким-то своим знакомым, который может выудить нужную информацию о ком угодно. Рассказать, кем именно она интересовалась, или сама догадаешься? – продолжила Мила.

И Маринка туда же? А ведь совсем недавно хвасталась, что дождалась, наконец, признания в любви от своего молодого человека.

– А Вера уговорила секретаршу Калинина попить кофейку после работы. Они ведь дружат. Наверняка будет выведывать пикантные подробности из жизни начальника.

– Откуда ты все это знаешь? – мне хотелось разреветься. Убежать домой, зарыться под одеяло и никого не видеть. Слишком много откровений одновременно.

– Я просто внимательно смотрю. И слушаю. Потому что моя лучшая подруга готова сдаться еще до начала сражения.

– Какого сражения, Мил? – я почти закричала, игнорируя тот факт, что мы находимся на улице и вокруг нас полно людей, которые могут услышать. – Ты предлагаешь мне биться за него? Серьезно?

– За себя, дурочка. И за свое счастье. Хотя ты, конечно, можешь сложить лапки и горько плакать, пока другие станут окучивать отца твоего будущего ребенка. И, будь уверена, кто-то из них наверняка в этом преуспеет.

– Мил… – я сглотнула подступивший к горлу горький комок. – Это отвратительно. Он не помнит меня даже, а ты предлагаешь устроить войну с его поклонницами.

– Тогда сделай так, чтобы вспомнил! – тихо и очень сердито процедила в ответ Мила. – Что ты потом ребенку скажешь? Что его папочка был летчиком, который погиб при исполнении? Или что у мамы не хватило смелости отстоять свое право на счастье? О себе не думаешь, так о малыше подумай хотя бы. Ему нужен отец!

Милка потянула меня в торговый центр. За покупками.

– Твой гардероб никуда не годится. В нем даже не стоит пытаться соблазнить мужчину. Единственная приличная одежда – та, что на тебе сейчас, но нельзя же все время в одном и том же ходить.

Идея мне категорически не понравилась.

– Мил, я привыкла к своим вещам. Мне в них комфортно, понимаешь, а сегодня я место себе найти не могла в том, во что ты меня вырядила. Да и денег на покупки сейчас лишних нет.

– О деньгах не беспокойся. У меня есть кое-какие сбережения.

Это заявление мне еще больше не понравилось. Я понимала Милкино желание помочь, но пользоваться ее средствами не собиралась. Дружба дружбой, но я вполне способна сама себя обеспечить. Ладно бы совсем в бедственном положении была, но это ведь не так.

Я покачала головой.

– Нет, твои деньги я не возьму.

Подруга нахмурилась.

– Я же помочь хочу. А ты на квартиру копишь. Да и вообще трат много предстоит.

– Вот именно. Без новой одежды вполне можно обойтись, – увидев, как скривилась Мила, я улыбнулась и добавила. – Если ты настаиваешь, ладно, давай купим что-нибудь. Но только за мои деньги. И это не обсуждается.

– Ну почему ты такая упрямая? – почти жалобно воскликнула она. – А если бы тебе Олег, например, предлагал помощь, тоже бы отказалась?

– А с чего бы ему предлагать? – даже само предположение звучало нелепо. Я хорошо помнила шикарный благоухающий букет цветов, преподнесенный мне в Анапе, и то, что мужчина платил за наши совместные обеды и ужины. Но ничего большего я бы ему не позволила. И уж точно не приняла бы дорогих подарков. Может, и не права была в этом, но не сомневалась, что такое допустимо только между очень близкими людьми. Супругами, или хотя бы теми, кто живет вместе. Просто знакомый и даже любовник в эту категорию не вписывался, а у Милки наверняка существовали свои собственные потребности, на которые она могла потратить деньги.

– Ты не даешь о себе позаботиться. Никому. Ни Кириллу, ни тому парню из ресторана. Странно, что Олегу вообще разрешила приблизиться. Но думаю, если бы он захотел поучаствовать финансово в твоей жизни, ты и его бы отшила.

Я озадаченно уставилась на подругу. Какие-то странные вещи она говорила. Общение с ее братом вышло неудачным, с чего бы ему обо мне заботу проявлять? Олег же даже не смотрел в мою сторону сейчас. А о ком еще она вдруг решила упомянуть?

– Какой парень?

– Вот, ты даже не помнишь. В прошлом году, когда праздновали мой день рождения. В «Бахроме». Среди гостей был один красавчик, который пытался приударить за тобой. И что ты сделала? Послала его.

Я напряглась, пытаясь воспроизвести в памяти то, что говорила подруга, но получилось неважно. Там и правда был какой-то мужчина, проявивший ко мне избыточное внимание, но сколько таких встреч происходит в нашей жизни, которые мы полностью игнорируем? Мы собрались на день рожденья Милы довольно узкой компании и прекрасно проводили время. Я даже позволила себе выпить больше, чем обычно, чтобы расслабиться и повеселиться. Не до знакомств новых было. Зачем Милка вообще вспомнила об этом сейчас?

– Не вижу связи между каким-то типом, пытающимся вклиниться в чужое общение, и разговорами о заботе.

– Я просто пример привела, – буркнула в ответ подруга. – Ты слишком независимая. Это может оттолкнуть, понимаешь? Мужчины любят, чтобы женщина была слабой и ранимой. Чтобы ее на руках можно было носить. И в буквальном, и в переносном смысле. А ты сама себя иногда как мужик ведешь.

Я устала. Слишком много переживаний было со вчерашнего дня и, наверно, уже нервы оказались на пределе. И выслушивать упреки или ненужные мне сейчас советы была не в состоянии. Пусть думает, что хочет. Я такая, как есть, и не стану себя специально ломать, просто чтобы понравиться кому-то.

– Прости, Мил. Я тебе благодарна за поддержку и желание помочь, но сейчас это не нужно. Хочу одна побыть.

Чмокнула ее в щеку и быстро, пока подруга не успела опомниться, зашагала к выходу из торгового центра. Больше всего на свете мне действительно хотелось оказаться дома в одиночестве. Не видеть и не слышать никого.

Желаемого одиночества не случилось. В прихожей меня встретил Руслан, видимо, только вернувшийся домой.

– Поздновато ты сегодня, соседка. Что-то совсем много работать стала, – проговорил, заглядывая мне в лицо и загораживая проход к моей комнате.

– Пропусти, – я разулась, задвигая ботинки к самому краю полки, и попыталась обойти его справа.

– И куда же так спешишь? Все равно же никто не ждет. Давай, раздеться тебе помогу, чайку вместе выпьем, – все так же преграждая мне дорогу, он взялся за рукав моей куртки.

– Руки убрал! Сейчас же! – я внезапно так разозлилась, что чуть не закричала в голос.

Его не стоило опасаться всерьез. В их семье всем заправляла жена, а он безоговорочно ей подчинялся. Как будто боялся. Мила даже шутила, что она его поколачивает, и что это типичный пример подкаблучника. Руслан хоть иногда и отпускал в мой адрес пошлые шуточки и неумело пытался заигрывать, но вряд ли бы решился на какие-то активные действия. Вот и теперь он отшатнулся и начал воровато озираться, видимо, опасаясь, не услышит ли кто-то мой крик.

– И чего ты орешь, как резаная? Уже и пошутить нельзя.

Буркнул что-то еще, уже направляясь к себе, а я влетела в свою комнату и закрыла дверь на замок. Хоть и знала, что никто не придет, но так спокойнее. И видеть соседей не было никакого желания. Поскорее бы уехать отсюда, в свою собственную квартиру, где я сама стану себе хозяйкой. И где можно не переживать, что какому-то не очень адекватному типу придет в голову вот так неудачно пошутить со мной.

Надо было бы что-то перекусить, но на кухню идти не хотелось. Я засунула в рот кусочек печенья, оставшегося после нашего с Милкой вчерашнего чаепития, потом переоделась и прилегла, укутавшись в плед. И сама не заметила, как уснула.

Разбудил меня телефонный звонок. Я потерла глаза, всматриваясь в уже наполнившую комнату темноту, а потом перевела взгляд на экран, где высветилось имя подруги.

– Он здесь! – с каким-то придыханием воскликнула Милка и сделала многозначительную паузу. Как будто я догадаться должна была обо всем остальном.

– Кто и где? – уточнила без особого энтузиазма. Мне хотелось спать и настроения не было от слова «совсем».

– Да Олег же твой! – подруга отозвалась с изумлением: как я могу не понимать таких очевидных вещей.

Фразу о том, что он «не мой» я проглотила. Начала усиленно соображать, откуда Мила может звонить в такое время. К счастью, она сама решила все прояснить.

– В Альпенхаусе. На Крестовском.

Понятней не стало. Из нашего с ней дневного общения никак не вытекало, что вечером она отправится в пивной ресторан. Еще и так далеко от дома. Что там делал Олег, оставалось еще большей загадкой.

– Мил, я не понимаю.

– Конечно, не понимаешь, – согласилась подруга. – Ты же отказалась со мной идти.

– Мы говорили о походе по магазинам, но никак не в ресторан, – может, я перепутала что-то и действительно упустила?

– Да, но потом-то я думала уговорить тебя на ужин. Не была до конца уверена, что Калинин приедет именно сюда. Поэтому и не сказала сразу. Но все получилось.

Мне казалось, что от этой кучи непонятных слов уже голова идет кругом, и я взмолилась:

– Мил, пожалуйста, объясни все внятно. Что получилось? Что ты еще придумала?

В трубке слышалась музыка, отдаленные голоса, но даже все это не помешало услышать отчетливый вздох подруги. Она наверняка подумала, что я непростительно медленно соображаю.

– Его секретарша Вере проболталась, что Калинин попросил забронировать ему столик на вечер. Ну, а я уже у нее выпытала. И рванула в ресторан, чтобы самой убедиться. И да, он здесь. Только что приехал, но уже успел набраться.

Вопрос вертелся на языке, но я никак не решалась его задать, потому что боялась услышать ответ. В ресторан ведь не ходят в одиночестве. Особенно такие мужчины, как Олег. Значит…

– Один он здесь, один, – будто угадывая мои мысли, сообщила Мила. – Так что тебе лучше поторопиться, если не хочешь, чтобы твой красивый начальник достался одной из тех девиц, что вьются вокруг него. Он уже почти невменяемый, поэтому долго сопротивляться точно не станет.

– Пьяный? – я как-то с трудом себе это представляла. Олег производил впечатление человека, слишком хорошо владеющего собой. В Анапе мы пили вино, не слишком много, конечно, но он даже немного не выглядел нетрезвым. Оттого и было так странно слышать слова Милы.

– В стельку, – подтвердила она. – И, похоже, не собирается останавливаться. Это твой шанс, ты же понимаешь? Собирайся и вызывай такси, а я постараюсь, чтобы эти пираньи не растащили его на кусочки до твоего приезда.

Я плохо отдавала себе отчет, зачем согласилась ехать и что стану делать, когда увижу Олега. Да и с трудом могла представить его пьяным.

Не знала, как ведут себя с людьми в таких ситуациях, как-то не приходилось сталкиваться до этого. Если его совсем развезло, то моих сил точно не хватит дотащить мужчину до машины, чтобы доставить домой. Даже с Милкиной помощью. А в буквальном смысле отгонять от него назойливых поклонниц я тоже не смогу. Не зря же он вообще туда приехал. Может, как раз и собирался расслабиться подобным образом. Сначала выпить, потом понежиться в объятьях какой-нибудь доступной красотки.

От это мысли сделалось тошно на душе. Мне не хотелось думать об Олеге в таком ключе. Несмотря на всю его холодность и неузнавание, я не перестала уважать этого человека. Он ничуть не утратил привлекательности в моих глазах.

Но что, если увиденное меня отвратит? Я боялась разочароваться. Слишком красивым был наш южный роман, слишком эффектно смотрелся мужчина в простеньком офисе, чтобы теперь предстать передо мной в неприглядном виде. Сознание рисовало совершенно ужасные картинки: я вспоминала валяющихся в подворотне невменяемых типов, которые нередко попадались мне на глаза по дороге к дому. Сосед же под влиянием алкоголя забывал одеться и дефилировал по квартире в полуголом виде. Неужели что-то подобное я увижу и сейчас? А дальше? Как смогу жить, зная, что отец моего будущего ребенка – любитель выпить? А если это негативно повлияет на малыша, ведь наследственность никто не отменял?

От роя вопросом и навалившихся страхов вскоре голова пошла кругом, и к приезду в ресторан я самой себе напоминала пороховую бочку. Поднеси крошечную искорку – и разлетится на части, сметая все на своем пути.

Встречающая меня Милка, кажется, это заметила. Потянула в сторону от входа, где толпились курящие и дожидающиеся чего-то люди.

– Нет-нет, не так воинственно. Убивать его потом будешь, когда в себя придет. Если не передумаешь. А сейчас совсем другое нужно. Ты же не знаешь, что у него случилось и почему он решил надраться.

– Не уверена, что хочу это знать, – прошептала я. Сердце было не на месте, я не просто волновалась, меня штормило и кидало из стороны в сторону, и управлять таким настроением было очень сложно.

– Не спеши с выводами, ладно? – попросила Мила. – Я понаблюдала за ним, пока тебя ждала. Так вот, он просто лапочка. Ни разу не видела таких привлекательных пьяных мужиков.

Я нахмурилась в ответ на ее слова и внутри опять уже привычно заныло от ревности. Даже думать о том, что Олег может нравиться кому-то еще, хоть и моей лучшей подруге, было неприятно.

– Идем, – проигнорировала она мой недобрый взгляд. – Только вот что, надень-ка ты маску, – и протянула мне блестящую повязку с вырезами для глаз. – На всякий случай.

– Ты где ее взяла? – я уставилась сначала на протянутую мне тряпицу, потом – на подругу. – И как вообще себе это представляешь? На кого я буду похожа? В ресторане в маске?

Милка рассмеялась.

– Вот любишь ты все усложнять. У них здесь сегодня какая-то вечеринка, и в таких масках половина зала. Я попросила у официантов, мне дали без проблем. Смотри – у меня такая же. Никому ничего и в голову не придет. А тебе спокойней, не хочешь же, чтобы Калинин обнаружил, что его рассекретили его же сотрудницы? Вряд ли шефу такое понравится. Если он нас узнает, конечно, в чем я сильно сомневаюсь. Но перестраховаться не помешает.

Я покачала головой, в который раз поражаясь предприимчивости подруги. Мне бы самой такое и в голову не пришло. Но здравое зерно в ее подходе, безусловно, имелось. Не время сейчас светиться перед Олегом. Я нацепила маску и двинулась следом за Милой, пробираясь сквозь шумную толпу отдыхающих на первом этаже.

Поднялись на второй, где столики стояли иначе: в достаточно отдалении друг от друга. И людей здесь было значительно меньше. Царил полумрак, неслышно шныряли официанты, разнося заказы и стараясь не мешать уединившимся парочкам.

– Ну вот глянь, красавчик же, – почти пропела Милка, указывая на расположившуюся на небольшом диванчике фигуру.

Он был один. В той же белоснежной рубашке, в которой я видела его офисе. Уже без пиджака и галстука, с расстегнутым воротом и приподнятыми рукавами, открывавшими сильные загорелые руки почти до локтей. Идеальная с утра прическа сбилась, волосы торчали во все стороны, но это ничуть его не портило. Наоборот, делало еще привлекательнее. Олег как будто выглядел моложе, этакий мальчишка-мажор, позволивший себе лишнего.

Хотя… – я присмотрелась – он не выглядел пьяным. Лишь был слишком подгружен в собственные мысли. Смотрел куда-то вдаль, поглаживая тонкую ножку бокала, до половины наполненного янтарной жидкостью. Рядом стояла почти пустая бутылка.

Я подошла ближе, завороженная тем, что видела. Движением его пальцев. Они двигались медленно, как-то слишком осторожно, словно он боялся повредить хрупкое стекло. Скользил по нему вверх-вниз, то останавливаясь, то снова дотрагиваясь подушечками, задевая, постукивая. Словно ласкал. Он так же до безумия медленно и сладко-дразняще касался меня. Целую вечность назад.

Милка была права: такие привлекательные пьяные и мне никогда не встречались. Не удивительно, что расположившиеся за соседними столиками девицы глаз с него не сводили и разве что не брызгали слюной. Но Олег, казалось, никого не замечал. Вообще не реагировал на окружающих. Вот только взгляд его не был ни мутным, ни расфокусированным. Лишь слегка затуманенным и темнее обычного. И это снова напомнило совсем другие мгновенья, когда он склонялся надо мной, одурманенный желанием. Когда целый мир не смог бы его отвлечь от меня.