Глава 16

На работу я прибыла непозволительно счастливая. И в той же степени невыспавшаяся. Если я посчитала, что на обеде дома у Димы “свидание” закончится, то я ошибалась. После него мы взяли напрокат велосипеды, добрались до какого-то уютного кафе, где собралась большая компания для игры в спортивную мафию — одна из моих самых любимых настолок.

Домой я добралась только к полуночи, жутко довольная и с улыбкой на губах. Диме снова удалось устроить самое лучше в моей жизни свидание, и я, грешным делом, задумалась — а не слишком ли мало мне надо для счастья? Не достаточно ли одного Димы? Или…

Или я окончательно запуталась. В себе, в окружающих меня мужчинах, в жизни. Это немного пугало. Как истинная женщина, я не могла не задаваться вопросом: а что будет дальше? Но в ответ приходили только страхи, упрямо подсовываемые самой мнительной частичкой моего мозга.

— Добрутро, Карина Максимовна, — Петя уже был на месте. Бодрый и веселый, как и всегда. Внезапно укольнуло чувство вины, но мозг напомнил: “Ты ничего ему не обещала”.

— И тебе доброе, — я натужно улыбнулась и прошла к рабочему столу, заваленному макулатурой. Ну когда я уже приучу бухгалтерию, что всю внутреннюю документацию, которую от нас не требует налоговая и другие “надзиратели”, следует перекидывать электронно?

Помнится, на Новый год каждой из них подарила дерево. Забавная акция, идея которой мне очень понравилась. Тратишь какие-то пятьдесят рублей, и где-то в специально отведенном месте, нуждающемся в озеленении, волонтеры сажают дерево в твою честь. Даже специальный сертификат дарят, свидетельствующий о том, что ты был полезен для улучшения экологии. Но кажется, намек наши леди не поняли, упорно распечатывали даже самые ненужные бумажки.

Уже около стола замерла. Поверх всей этой “важной документации” стоял небольшой пластиковый горшок с кактусом, навершие которого украшал налитый фиолетовый бутон.

— А это что? — несколько смущенно пробормотала я.

— Небольшой подарок, — Петя расплылся в довольной улыбке. — Насколько я помню, вы не очень любите цветы. Один недавний инцидент чего стоил.

Я вспомнила, с каким скандалом возвращался Диме его букет и почувствовала, как к лицу приливает краска.

— Спасибо, — сухо поблагодарила я. Этот утренний сюрприз чуть выбил из колеи. Я вновь почувствовала себя виноватой.

— У вас сегодня три встречи, — ассистент перешел на деловой тон. — Первая в одиннадцать, как раз успеете на планерку. Следующая в два и последняя в пять.

— День обещает быть долгим, — вздохнула я. Чуть ли не впервые поймала себя на мысли, что совсем не хочу разговаривать с клиентами. Да и в офис собиралась с неохотцей, куда с большим наслаждением я бы осталась дома. Вспомнила народное поверье: “Аппетит приходит во время еды”. И принялась за работу.

Планерка прошла насыщенно. У всех была тонна вопросов и ко мне, и к Диме, и даже к Пете. Сперва обсудили прошедшую конференцию, затем перешли к более насущным вопросам, а потом… потом я и опомниться не успела, как закрутилось-завертелось.

— Карина Максимовна, без пятнадцати одиннадцать, — громко напомнил Петя. Часть сотрудников все еще сидела в кабинете у Димы.

— Черт, — вырвалось, — опаздываю. И уезжаю. Если пробок не будет, вернусь к обеду на полчаса. Потом снова… Ууу…

Я вскочила с уже насиженного места и направилась к выходу. Мысленно чертыхнулась — ввиду навалившихся дел придется задержаться на работе допоздна.

Только если раньше это казалось спасением, то теперь — наказанием. Ну, ничего, совсем скоро возвращается Джон, стребую законный отпуск.

Петя

Я не мог понять, что произошло, но хорошо чувствовал — отношение Карины ко мне изменилось. Вместо радости после получения пусть глупого, но милого подарка, я увидел в ее глазах сожаление. Неужели ей жаль, что она дала мне шанс? Или я что-то пропустил?

— Петр, не задержишься на минутку? — когда Карина уже ускакала на новую встречу и затянувшаяся “планерка” подошла к концу, Дима задал решающий вопрос.

Видимо, не только мне хочется обсудить сложившуюся ситуацию. Что же, так тому и быть.

Закрыл рабочую вкладку в планшете и с интересом посмотрел на шефа. Даже интересно, как он приступит к диалогу. Начнет брызгать слюной и заявлять на Карину свои права? Или обнажит джентльмена и предложит сразиться на шпагах?

— У меня к тебе несколько вопросов, — он внезапно улыбнулся, и я почувствовал смятение. Не стоит недооценивать Дмитрия. Если отец так высоко оценил его знания, умения, аналитический склад ума и профессионализм в своей сфере, даже отдал ему возможную должность Карины, значит, он и правда неплох. И простым мордобитием “за бабу” точно не ограничится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— Та-а-ак, — протянул я и поймал себя на мысли, что именно так тянет Карина, когда смутно понимает, к чему ведет собеседник. Дмитрий, видимо, тоже обратил на это внимание и хмыкнул.

— Я понимаю, что это совсем не мое дело, но хотелось бы расставить точки над ай, — продолжил он. — Я верно понимаю, что фамилия твоего отца — Потапов?

— Но… как вы узнали? — я прикусил язык. Следовало идти напролом и не признаваться в этом до конца. Нет ни одного доказательства.

— Навел справки, — шеф сам поморщился от киношности этой фразы. — Или как там еще говорят? Птичка напела.

— Это просто праздное любопытство? — я взял себя в руки, нацепил маску равнодушия. Мол, узнал, и что дальше?

Хотя, признаюсь, это ломало все планы. Джон, он же Иван Иванович, он же “дядя Ваня” еще год назад предложил пари — пройти стажировку в его компании под видом простого парня. И если до конца срока никто не узнает о нашем родстве, то я получаю… признание. Нет, не машину, не яхту, не квартиру в центре Москвы, Нью-Йорка или Лондона. А “простое” признание.

Я с самого детства хорошо знал, что значит быть “золотой молодежью”. И это вовсе не купаться в мехах как в шелках, и совсем не выезд за границу по нескольку раз за год, это череда сложностей, с которыми приходится справляться. Разумеется, мне жилось куда-как проще, чем детям из неблагополучных семей, и значительно комфортнее, чем тем же ветеранам-пенсионерам. Но мне не нравилось сравнивать свою жизнь с жизнью других: это, хоть и успокаивало, но оставляло неприятное послевкусие. Будто кто-то свыше говорил мне: “Жри свою икру и не жалуйся”.

И мало кто знает, что все детство для меня прошло в разъездах. Родители развелись, когда мне было три. Мать тут же укатила в Америку, прихватив меня с собой — сказала, что нечего нам делать на этой “загнивающей” родине. Вернула себе и наградила меня своей девичьей фамилией, и даже имени папы в доме произносила исключительно с презрением, хотя алименты получала исправно. Отец, наоборот, хоть и стал соучредителем компании, головной офис которой находился в Англии, всегда отличался патриотизмом. Причем любил не только Москву, но и небольшие провинциальные города. Говорил, что в них есть дух, который никогда не понять ни одному иностранцу. Даже в отпуск ездил не на Карибы, не в Майями, а в Сочи. Правда не особо об этом распространялся.

С отцом я начал видеться, когда мне исполнилось пятнадцать. Мать посчитала, что я достаточно взрослый для того, чтобы самостоятельно, без ее подачи посчитать отца мудаком. И каково же было ее удивление, когда я не посчитал. Наоборот, мне захотелось на него равняться. Его рассуждения казались мне здравыми, потому когда отец предложил мне получить образование в Москве, я, почти не раздумывая, согласился. Мама этого не простила, сказала, что больше не желает видеть “предателя” в своем кругу.

А я и не спорил. Посчитал, что это ее решение, и если она хочет видеть в сыне, который просто тянется к отцу, предателя, то это ее дело.

Вот только когда я вернулся на родину, все изменилось. Отец стал более жестким, требовательным. Отчитывал меня за каждый прогул пары, упрекал за постоянные походы в клубы. Говорил, что это тупиковый путь личного развития. В какой-то момент даже “потерял в меня веру”. И мне захотелось доказать ему обратное, так и возникло наше пари.

И я почти одержал верх, если бы свой нос в мою биографию не сунул Дмитрий.

— И знаешь, Петр, это весьма похвально, — Дима продолжал. — Мало кто смог бы так проявить себя.

— Ничего сложного, — я передернул плечами. Все пытался понять, к чему клонит Дмитрий и что от меня хочет.

— Эта тема для тебя неприятна? — он удивился. Или сделал вид, что удивился.

— Нормально, — сухо ответил я.

— Ладно, — он нахмурился, откинулся в кресло. — Тогда перейдем ко второму вопросу. Он касается Карины.

Мммм, Дмитрий решил меня шантажировать или правда ничего не понимает?

Весь идиотизм сложившегося разговора нехило напрягал.

— Не скрою, что заметил, что ты начал проявлять к ней знаки внимания, — спокойно говорил шеф. — И не могу сказать, что меня это сильно радует.

— Разве у вас есть на нее какие-то права? — насмешливо вскинул брови.

— Мы оба прекрасно знаем, что все права на Карину находятся у Карины в бессрочном владении, — так же серьезно ответил мужчина. — По крайней мере, по ее мнению.

Настало мое время хмуриться.

— Я клоню к тому, что кому-то из нас придется отступиться только для того, чтобы потом не делать ей больно той ситуацией, при которой ей придется выбирать.

— И вы считаете, что я — тот, кто должен отступиться?

— Хотелось бы сказать иначе, — Дмитрий произнес это твердо, даже жестко. — Я считаю, что тем, кто должен отступиться, ни в коем случае не должен стать я. 1439f7c

— Ммм, как вы забавно изъясняетесь, — не сумел сдержать смешок.

— Именно поэтому подумай: а есть ли у тебя искренние к ней чувства или это очередное пари с самим собой? Как с этой работой. Ты ведь прекрасно знаешь, что если бы ты пришел сюда под своим именем, ничего бы не изменилось. Отец бы не стал тебя меньше любить.

Вот… мудак.

Теперь понятно, почему он начал именно с моей биографии. И, главное, как грамотно все свернул воедино!

— Дмитрий Владимирович, — я сумел сдержать эмоции и не послать его в пешее эротическое прямо сейчас, еще не время, — у вас ко мне остались еще какие-то рабочие вопросы?

— Нет, можешь идти, — шеф тоже перешел на деловой тон. — Если мне что-нибудь понадобится. Кофе, копии документов… — он словно указал мне на мое нынешнее место, — то я обязательно сообщу.

— Хорошего рабочего дня, — едко выплюнул я и направился к выходу.

Меня гложила только одна мысль. В чем-то он определенно прав.