Глава 25. Вместо эпилога
Дима
Выездная регистрация. Ивановка. С десяток самых близких друзей и родственников. Испуганные глаза Карины. Если бы я мог проставить теги к нашему бракосочетанию, я бы подобрал эти слова.
Марина бегала вокруг моей Кар и поправляла макияж и легкое белоснежное платье, лиф которого увит бежевыми цветами. Именно Марина открыла мне глаза по поводу того, из-за чего Кар так скоропалительно сбежала. Именно ее лучшая подруга сказала, где ее искать. Но о том, что Карина поменяет билеты на другой рейс, прибудет на несколько дней раньше, вызовет то самое такси, которое доставило меня именно к тому выходу, из которого она выйдет… об этом распорядилась Судьба. Теперь я в нее верил по-настоящему. Особенно забавным мне показался тот факт, что таксистом оказался тот мужик, который доставлял нас до ее дома после Питера. Тот, кто самый первый принял нас за пару.
Когда мы подходили к переносной арке, которую разместили на берегу речки, с которой так много всего связано, Карина тряслась мелкой дрожью. Букет невесты, собранный из полевых цветов, рисковал вывалиться из ее рук. Я же был уверенным в собственном решении на все сто процентов.
— Солнце, все хорошо, — твердо произнес я ей на ухо. Буквально в ту же минуту она как по мановению волшебной палочки перестала дрожать.
После единогласного “да” со всех сторон послышались крики поздравления. Баба Аня, кажется, радовалась сильнее всего, а глаза моего деда опасливо блестели. Моего деда! Человека, который никогда не разводил ненужную сырость и меня в детстве за это ругал. Брайн, на свадьбу которого мы все же слетали, так вообще выучил слово “Горько” и истошно его вопил с чистым британским акцентом.
— Давай сбежим? — предложил я Карине, когда гости уже напоздравлялись, наобнимались и расселись за столы, размещенные на этом же берегу. Уже обсуждали со службой кейтеринга меню.
— Думаешь, никто не заметит? — хмыкнула Карина. — Мы вроде как в центре внимания.
— Пойдем, — я улыбнулся и крепко взял ее за руку. Потянул за собой.
Если кто и обратил внимание на наше своевольное отбытие, то виду не показал, потому уже через минуту мы оказались у той ивы, где я впервые ее поцеловал. Где впервые понял свои истинные чувства, но скрыл за дурашливой “репетицией”.
— Сколько же времени прошло, — Карина, по всей видимости, думала о том же, о чем и я. — И воды утекло.
— Хочешь сказать, что мы сильно изменились? — прижал ее к себе поближе.
— А ты?
— Что за манера отвечать вопросом на вопрос? — хрипло рассмеялся. — Я не знаю, изменился ли я, если честно. Тут тебе решать.
— Давай решим вместе? — внезапно спросила она и заглянула в мои глаза с надеждой. — У меня есть небольшой подарок.
— Подарок? — настала моя очередь задавать вопросы.
Моя теперь уже жена и по совместительству самый любимый человек на свете расшнуровала небольшую сумочку-мешочек, весь день висящую у нее на запястье. Она не расставалась с ней ни на мгновение, иногда даже как-то странно поглаживала.
— Вот, — дрожащими пальцами она достала оттуда конверт, и я глубоко выдохнул. Не поверил своим глазам.
Тот самый конверт, который я оставил деду. Тот самый, куда вложил всего себя, все чувства. Но еще больше поразило то, что он был нетронут. Все так же запечатан.
— Прочитаешь вслух? — едва слышно попросила она.
Я кивнул.
Взял его в руки и разорвал край. Мятый листок, исписанный мелким, но аккуратным почерком.
“Дорогая Кар…
Карина.
Я хочу, чтобы ты знала. Ты — лучшее, что вообще могло произойти в моей жизни. Ты самый добрый, самый смелый и самый преданный человек из всех, кого я когда-либо встречал.
И знала бы ты, как я себя сейчас неловко чувствую. Ведь хорошо понимаю, что не осмелюсь сказать тебе это в лицо. Но в то же время очень хочу, чтобы ты это понимала. Ты — лучшая. И я уверен, будешь для меня лучшей следующие несколько лет. Впрочем, чего это я, ты всегда будешь для меня лучшей.
У меня случилась радость, но в то же время и горе. Радость, потому что я получил грант на обучение в одном английском университете. Дедушка говорит, что нельзя терять такую возможность, что это солидная путевка в жизнь. Горе… не знаю почему, но как только я подумаю о том, что следующие несколько лет я не смогу увидеть тебя, мне почему-то больно.
Звучит по-дебильному?
Я знаю.
Карин, я прошу, дождись меня. Нам с тобой очень много нужно обсудить. Очень. Очень. Очень много. Столько, сколько я не смогу вместить в одной письмо. Даже в два не смогу. И в три. Потому оставляю тебе свою почту, она написана на обратной стороне.
Я уже сотню раз перечитал строки, что написаны выше, и понимаю, что они ни на йоту не передают всех моих чувств и эмоций. Чувств и эмоций, которые можно уместить буквально в несколько слов.
Карина, я, кажется, люблю тебя.
Нет, не так.
Я. Тебя. Люблю.
Не просто как подругу. И не просто как лучшую подругу.
Дима.
П.С. Знаешь, это мое самое первое письмо. После него было еще около сотни. Оно даже успевало побывать в мусорке, но потом показалось мне самым честным и смелым. Кар, дождись меня. Ты ведь понимаешь, что я все равно не отступлюсь?”.