Глава 10

Я ненавидела летать на самолетах. Ненавидела, потому что жутко боялась. Все эти взлеты, посадки, зоны турбулентности — я хваталась за подлокотники с такой силой, что белели пальцы. А перед полетом, как правило, выпивала пару бокалов вина — как говорится, для храбрости. Вот только после последней попойки с алкоголем было покончено. Особенно, в компании Димы и Пети.

Они спокойненько разместились по обе стороны от меня, вальяжно положив руки на подлокотники, тем самым отрезая мне путь для спокойствия. В проходе стояла милая стюардесса, заученно показывала, что стоит делать при экстренной посадке, как обращаться с жилетом. На ее лице широкая улыбка — так умели улыбаться только сотрудники воздушного судна. Не удивлюсь, если их этому специально обучали.

— … на борту самолета не разрешается употреблять спиртные напитки, курить на протяжении всего полета, вставать со своих мест и передвигаться по салону во время руления, взлета, а также снижения и посадки самолета, когда включено световое табло, — вещал милый голос через чуть шипящие динамики. И следом уже английское: — Ladies and gentlemen…

— Надо было добираться сапсаном, — выдохнула я, размещая руку в гипсе так, чтобы было хотя бы немного удобно.

— На сапсане четыре часа добираться, а на самолете всего час, — заметил Дима.

— Да, и еще два часа добираться до самого аэропорта, а потом около часа из аэропорта в Санкт-Петербурге, — напомнила я. — То на то и выходит. И это я молчу про получение багажа, задержки и… мои нервы.

— Карина Максимовна просто боится летать, — флегматично произнес Петя. При Диме ассистент все еще обращался ко мне на “вы”.

— Ничего я не боюсь, — пробормотала я. Самолет начал движение, и сердце забилось в ускоренном ритме. Дима промолчал. После того разговора он в целом вел себя более сдержанно и нейтрально. Не поднимал никаких личных тем, а вопросы задавал только рабочие. Хорошо хоть телефон вернул, даже стопроцентным зарядом. В него я и попыталась уткнуться.

— Девушка, извините, но при взлете и посадке пользоваться электронными приборами запрещено, — ко мне наклонилась подходящая мимо стюардесса. Так наклонилась, что грудью задела плечо Димы. Бросив на меня еще один вежливый, но холодный взгляд, обратилась уже к мужчине: — Может, вам что-нибудь нужно? Воды? Газету? Журнал?

— Нет, спасибо, — Дима ответил на улыбку.

— А можно мне журнал, пожалуйста? — нервно выдохнула я. Вот почему я не купила себе какой-нибудь романчик? Заняла бы себя хоть чем-то полезным в полете! К тому же, я так давно не читала книги, что становилось стыдно. Как-то не до них было.

— После взлета я обязательно к вам подойду, — ответила она и продолжила свой путь вперед.

Ах, значит, как Диме — так пожалуйста. А мне — вежливое подождите! Отвратительно!

— Могу предложить монографию, — хмыкнул Петя. — Не обещаю, что будет прям интересно и увлекательно, но, может, поможет заснуть.

— Ты читаешь монографии? — удивилась.

— Карина Максимовна, да будет те… вам известно, что я сейчас заочно получаю степень магистра, — насмешливо протянул парень.

— Ого, — я не нашлась, что ответить. И только сейчас осознала, что я многого не знаю о своем ассистенте. — А где?

— Все там же, — ответил он. — В МГУ.

— Ты успеваешь совмещать?

— Специализация та же, с преподавателями этими уже плюс-минус пересекались. Договорился, что буду выполнять их задания отдельно от группы. Узнав, где я работаю, мне пошли навстречу.

— Неплохо, — одобрительно кивнула. Самолет начал разгоняться, и я дернулась. Свободная от гипса рука сжалась в кулак.

— Сложно было поступить? — в разговор вмешался Дима.

— Я вне конкурса прошел, — Петя пожал плечами.

— Ты не производишь впечатление ботаника-заучки.

— Это какой-то ну слишком устаревший стереотип, — сухо ответил Петя.

— Давай сюда свою монографию, — несколько истерично произнесла я. Еще немного и самолет взлетит. Парень потянулся за сумкой, размещенной под передним сидением кресла. Зашуршал бумажками и вытащил сшитые канцелярской ниткой распечатанные листы. Протянул мне.

Пробежалась взглядом по первой странице и удивленно спросила:

— Она на английском?

— Разве у вас есть с ним проблемы? — он театрально вскинул густые брови.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Я просто не знала, что ты настолько хорошо его знаешь.

— Карина Максимовна, я вообще-то всю начальную и среднюю школы в США проучился. — В России заканчивал только девятый, десятый и одинадцатый классы.

— Воу, — пробормотала я. От удивления даже позабыла, что надо боятся во время взлета.

— А почему решил вернуться в Россию?

— По двум причинам, — Петя передернул плечами и поморщился. — Мама снова вышла замуж, а отец настоял на русском образовании.

— Не жалеешь? Гарвард, Йель, Колумбийский? Они могли дать тебе куда больше возможностей.

— Не жалею.

Самолет оторвался от земли, и я глубоко вдохнула. Все же зажмурилась. Сжала в руке всученные мне листы. Попыталась взять себя в руки — точнее, в свободную руку. Открыла глаза и погрузилась в чтение. Но уже через пару листов почувствовала, что клонит в слон. Петя был прав. Монографии — отличное снотворное.

… я в лесу. Снова в том злосчастном лесу в Ивановке. Судя по всему, мозг решил показать мне целый многосерийный сериал из воспоминаний. Передо мной иду я-подросток и Дима. Тут нам лет по пятнадцать. Помню, именно в этот год Дима начал курить. Правда в этот же и бросил, получил на орехи от деда, когда тот почуял запах.

— Ну почему ты дуешься? — спрашивает он. — Что не так?

— Все так, — сухо бросаю я из прошлого и ускоряюсь.

— Это все из-за этой нелепой шутки?

— Нет, мне все равно, — по своему же голосу слышу, что кривлю душой. Дима это тоже понимает..

Останавливается и легонько дергает меня за руку.

— Кар, ну что такое? Мы же просто шутили.

— Дим, — я вздыхаю и поднимаю на него взгляд. Теперь я вспомнила этот переломный момент. — Мне кажется, что тебе со мной скучно. Тебя постоянно тянет в ту тусовку. Я не хочу проводить с ними время, а тебе это едва ли не необходимо. Я не буду обижаться, честное слово. Можешь смело про меня забыть и променять на них.

Помню, что эти слова дались мне нелегко.

— Ты несешь какую-то дичь, — Дима улыбается и наклоняется, чтобы меня обнять. Сердце екает и у меня настоящей, и у меня из прошлого. — Могла бы сразу сказать, что не хочешь с ними общаться. Лично мне тебя более, чем достаточно.

Вранье. Вот только я-подросток об этом еще не знает, а я-настоящая морщусь.

— Добро пожаловать в город Санкт-Петербург… — я дернулась и проснулась. Мы… прилетели? Я умудрилась проспать весь полет?

Почувствовала, что под головой что-то жесткое и через секунду поняла, что улеглась на плече Димы.

— С добрым утром, — безэмоционально отметил он. Глянула на его плечо. Черт. На белой рубашке остался след от помады и пудры.

— Я тут… — неловко начала я, пытаясь сообразить как бы поскорее избавиться от пятен.

— Сдам в химчистку, — сухо отметил он. — У меня есть рубашки на смену.

— Я же говорил, что монографии — отличный способ выспаться в полете. Для того и взял, можно сказать, — в разговор вмешался Петя. Он с любопытством смотрел в иллюминатор. — Ну что, добро пожаловать в Питер.

* * *

Когда я оказалась в номере, я мечтала только об одном — о прохладном душе. Но столкнулась с проблемой — загипсованная рука. За все время, что я находилась в этих оковах, я почти привыкла, но по факту: мне сложнее было наносить макияж, принимать душ, да даже, чего уж греха таить, поход в туалет становился настоящим испытанием. Стянув с себя одежду, я направилась в душ. Но уже по пути услышала стук в дверь. Тяжело вздохнула и подошла ближе.

— Кто там? — поинтересовалась. Дверь открывать не спешила, вряд ли пришедший будет готов к такому приему. Обнаженному, в прямом смысле этого слова.

— Винни Пух! Выходи Пятачок, пчел ловить будем! — мультяшным голосом произнес ассистент. Следом хмыкнул и уже нормальным тоном добавил: — Хочешь сказать, что решила провести вечер в номере? Пойдем перекусим.

— Так уже девять, — растерянно ответила я.

— Торжественно обещаю, что потом мы прогуляем все то, что наедим. Я не первый раз в Питере. Есть одно ну просто отличное заведение! Оно стоит того, чтобы выбраться из серого и унылого номера.

Я огляделась. Нет, на серый и унылый мой номер не походил. Просторная комната с желтоватыми узорчатыми обоями, лепнина под потолком, позолоченные люстры. Огромное окно с гардинами в цвет обоев, даже покрывало в тот же узор! И кровать выглядела соблазнительно: пышная, мягкая на вид, манящая… Мне было бы интересно глянуть на лица Василисы Павловны — главного бухгалтера — когда Петя согласовывал с ней эту трату. С другой стороны, компания статусная, а значит, и нам полагалось статусное размещение, а не комната на восемь мест в дешевом хостеле.

— Дай мне двадцать минут, — немного подумав, ответила я. Тухнуть в номере не хотелось. Спать тоже. А в Питере я была в последний раз еще в студенческие годы, в том самом дешевом хостеле на восемь человек…

— Окей, — голос Пети по ту сторону двери. — Я буду ждать в холле.

В просторный холл с позолоченной люстрой под потолком и очаровательными девушками на ресепшен я спустилась через тридцать минут. Немного переоценила свои возможности по оперативному сбору. Петя сидел в мягком на вид кресле и лениво утыкался в телефон. Стоило мне подойти ближе, тут же поднял взгляд. Будто бы заранее почувствовал, что я рядом. Я отчего-то нервничала, даже платье немного одернула. Он прошелся по мне внимательным взглядом, а затем пристально глянул мне за спину. Я, не удержавшись, обернулась. Дима подошел к стойке ресепшена, улыбнулся девушке и что-то приглушенно спросил, показывая ей экран телефона. Это он так смело номерок решил спросить? Мда.

— Пойдем, — я отвернулась и направилась к выходу. Забавно, наверное, со стороны смотрелась моя гордая походка на каблуках, симпатичное шерстяное платье с длинным рукавом и загипсованная рука. Петя, не говоря ни слова, поравнялся со мной.

— Эй, — нас окликнули, и я на секунду замерла. — Петя, Карина! Вы куда?

Дима нас нагнал.

— Решили перекусить, — спокойно бросил Петя.

— Я с вами, — он не спрашивал, констатировал факт. — Как раз мне посоветовали одно неплохое местечко неподалеку.

— Мы уже нашли местечко, — с нажимом на “мы” ответил ассистент. Я нахмурилась — парень впервые вступил в открытую конфронтацию с нашим шефом.

— Ладно, тогда пойдем туда, — как ни в чем не бывало ответил Дима. — Нам все равно следовало обсудить завтрашний план.

В этот момент у Пети пиликнул телефон, он мазнул по нему взглядом. Ничего не смогла с собой сделать, но и я глянула в экран.

Сообщение от некой Кати: “Нам надо поговорить…:(“. Петя фыркнул и удалил.

Уже через десять минут мы дошли до небольшого ресторанчика с пятью столиками. У барной стойки стоял колоритный бармен — мужчина лет семидесяти с закрученными кверху седыми усами и огромным количеством татуировок. На шее, руках, на груди — это виднелось из-за расстегнутой на несколько пуговиц темно-зеленой рубашки — казалось, на его теле не осталось ни одного свободного места. Но надо отдать мужчине должное, выглядело это и правда интересно.

— Добро пожаловать с “Гордую гусыню”, — громким поставленным голосом произнес он, как только мы переступили через порог.

— Здравствуйте, — неуверенно произнесла я и улыбнулась.

— О, Петр! — он чуть сощурился, глядя на моего ассистента. — Снова в Питер заглянул? Рад тебя видеть!

Петя подошел к барной стойке и протянул руку мужчине.

— Привет, Анатолий, — весело поздоровался он. — Что нового?

Мы с Димой немного растерянно переглянулись, но подошли поближе.

— Да все как всегда, — махнул рукой Анатолий. Бросил на нас взгляд и протянул руку Диме. А следом и мне. Я подала свободную в ответ, но вместо того, чтобы пожать, Анатолий легко перевернул ладонь и коснулся губами кисти. — Добро пожаловать, прелестная леди.

— Карина, — смущенно представилась я. Руки мне еще ни разу не целовали.

— Боевые травмы? — он кивнул на загипсованную руку.

— Типа того, — не удержалась и улыбнулась.

— Вы присаживайтесь, я скажу повару, чтобы тащил фирменное блюдо.

— Фирменное блюдо и что-нибудь полегче, — Петя глянул на меня. — Салат зеленый, овощное рагу…

— А что за фирменное блюдо? — шепотом поинтересовалась я, когда мы втроем присели за стол.

— Утка в медовом соусе с яблоками и апельсинами, — ответил Петя. — Вкусно настолько же, насколько и калорийно.

— Ааа, это издевательство… — шутливо протянула я и зажмурилась. Звучало не просто вкусно, а сверх вкусно. Вот когда я в последний раз ела утку?! Пять лет назад? Шесть? К черту диету на сегодня, проведу потом выходные в зале. Выйду на пробежку пару лишних раз. Надоело отказывать себе во вкусной пище!

Оказывается, последнее я сказала вслух, потому что и Дима, и Петя вперились в меня удивленными взглядами.

— Вы ничего не слышали, — шутливо пробормотала я.

— Тут, кстати, отличные домашние настойки, — Петя улыбнулся и перевел тему. — Градусов этак в сорок.

— Эээ, нет. Я больше не пью, — хотела для подтверждения сиего факта помахать рукой, но решила, что это лишняя демонстрация слабости. Впрочем, настроение и без алкоголя отчего-то поползло вверх, даже голова закружилась.

— А я бы не отказался, — все так же сухо и безэмоционально отметил Дима. Он разглядывал интерьер заведения: расписанные охотничьими сюжетами стены, нарочито небрежно вышкуренные деревянные столы…

— На шишках, абрикосах… — из-за спины выплыл Анатолий с длинной деревянной дощечкой, на которой стояли стопки. Раз, два… много. Очень много. Он установил импровизированный поднос на стол и продолжил перечислять: — На анисе, бруснике, вишне, ежевике… В общем, это на пробу. За счет заведения.

На последних словах Анатолий как-то слишком пристально глянул на Петю и усмехнулся, но я решила не обращать на это внимание. Ведь перед нами маячила проблема посерьезнее…

— Мне даже стыдно спрашивать, но вы помните, что у нас завтра важная конференция?

— За успех этой конференции, — бросил Дима, выбрал одну из стопок, приподнял ее и тут же опрокинул в себя. Даже не поморщился. — Вкусно.

Петя не отставал, поддержал тост. Меня внутренне передернуло, как только я представила вкус этих… напитков.

— Можно мне морса, пожалуйста? — едва ли не жалобно попросила я, отворачиваясь. А потом уже мужчинам за столом: — Тебе, Дмитрий, я и слова не скажу, ты сам себе начальник. А вот ты, Петя, только попробуй завтра испытывать похмелье!

Но могла ли я тогда подумать, что похмелье — это не самое тяжелое, что можно ждать от настоек? Ведь перед ним есть еще одна стадия — алкогольное опьянение. И одна трезвая девушка на двух крупных опьяневших особей мужского пола…

— Может, все же вернемся в отель? — я уже со счета сбилась, сколько раз это предлагала, но Дима с Петей меня будто не слышали.

Оба захмелели: разговоры вольнее, взгляды упрямее.

— С каких пор ты стала такой занудой? — хмыкнул Дима.

— Вы же были знакомы раньше, я прав? — заинтересовался Петя, проходясь по начальнику цепким взглядом. Я нервно поежилась: не то, что хотела делать из этого какую-то тайну, но почувствовала себя так, словно меня поймали на чем-то горячем.

— О дааа, — протянул Дима.

— Состояли в отношениях? — новый вопрос от ассистента. Я посмотрела на парня. Ещё минут двадцать назад у него чуть заплетался язык, в глазах блуждал легкий хмельной прищур, но сейчас от этого не осталось и следа.

— Нет, — поспешно ответила я, не обращая внимания на насмешливый взгляд старого друга. — Просто общались.

— Ах, просто общались? — Дима театрально возмутился, вальяжно откинулся на спинку деревянного стула и продолжил: — А мне казалось, что это дружба на миллион лет.

— Ты сам прекрасно знаешь, из-за чего эти «миллион лет» не сложились, — раздраженно бросила я.

— Я так, чтоб восстановить цепочку событий. Верно понимаю, что вы с Кариной общались в школьные годы? А потом?

А потом… потом прошло многое. И в процессе тоже слишком многое для того, чтобы не держать друг на друга обиду.

— А потом я уехал, — отчего-то мрачно ответил Дима. — В одиннадцатом классе я начал подрабатывать в одной довольно крупной компании. «КьюМедиаГрупп», может, слышал. И их генеральный директор что-то во мне увидел… Не знаю, что. Может, дело в его сыне, в то время он ответственностью не отличался, и Василий Петрович захотел сделать доброе дело для меня. А может, ещё по каким-то причинам. Заставил меня подать документы в один из английских вузов, поучаствовать в конкурсе. Я получил грант на обучение. Остальные пятьдесят процентов суммы я сумел покрыть тем, что заработал за последние три года, не только в Кью.

Я слушала, затаив дыхание. Об этом слышала впервые, а раньше почему-то даже вопросом не задавалась, откуда у семьи Димы деньги на такое дорогостоящее обучение.

— Когда до конца обучения оставалось всего пару месяцев, мама сообщила, что отец попал в серьезную аварию, — продолжил Дима, и я вздрогнула. Об этом я тоже слышала впервые. — Требовались деньги, и я хорошо понимал, что больше заработать смогу именно там, в Лондоне. Экономил на всем, чем мог, а из-за вечных подработок время на учебу было меньше, но профессора закрыли на это глаза, я хорошо себя проявил до этого, потому мне позволили поблажку. Один из них даже помог устроиться в наш головной офис, — Дима невесело хмыкнул. — Вот только стало слишком поздно. Зарплата, которая с лихвой могла покрыть все траты на многочисленные операции, перестала быть необходимостью. Отец скончался. Как только его не стало, мать хватил инфаркт. Я не смог себя заставить приехать на эти двойные похороны, да что уж там, до сих пор ни разу на кладбище не был.

Рассказ оборвался резко. И за столом повисла звенящая тишина. Внутри меня что-то перевернулась, я почувствовала в себе желание, нет, необходимость как-то поддержать Диму. Обнять, окружить заботой. Хорошо знала, что отношения с родителями в детстве складывались не так уж радужно и сахарно, но… Но отчетливо слышала боль в его словах. Боль и… чувство вины. Неужели он винил себя за то, что не смог быть рядом?

Сама не заметила, как ободряюще погладила Диму по руке. Он едва заметно вздрогнул и вопросительно глянул на меня.

— В общем, — внезапно он улыбнулся, — мой тебе совет, Петр, если гонишься за журавлем в небе, убедись, что синица в руках поняла все правильно.

Я услышала в этих словах чуть больше, чем просто мораль. Какой-то незримый намек. Но отогнала эту мысль подальше, решив, что пора уже перестать себя накручивать.

— Благодарю за совет, — задумчиво отозвался Петя.

Дима

Я не знал, с чего вдруг решил разоткровенничаться. То ли из-за настоек, то ли из-за общей атмосферы. И еще больше удивился, увидев в глазах Карины переживание. Переживание за меня. Она всегда так смотрела, когда я ей рассказывал о том, что происходило в моей семье еще в далеком детстве. О том, как отец лупил мать, но та безропотно прощала. О том, как она в какой-то момент сорвалась и запила, как вдруг внезапно чуть не покончила с собой. Я делился самыми большими страхами с ней и только с ней. Наверное, именно поэтому я боялся возвращаться в Россию.

На родину детства. Где уже не было родителей, где уже не было Карины из прошлого. И если первых я лишился по воле судьбы, то со второй облажался сам. Причем не раз.

Что мне помешало тогда, в нашу последнюю встречу, когда она призналась в чувствах, ответить, что я тоже ее… люблю? Гордость? Страх потерять дружбу? Глупость. Тотальная глупость.

А сейчас?

Я бросил на девушку еще один взгляд — она похорошела, внутренне, стала увереннее.

Сейчас уже поздно. Нахрен я ей не сдался. И вообще, Дмитрий, соберись ка, а то как мокрая тряпка.

— Утка, кстати, выше всяческих похвал, — Карина, как и всегда, заметила мое смятение и перевела тему. С недовольством отметил, как хмыкнул Петр, будто бы заранее знал, что она согласится чуточку расширить свой рацион ради блюда, которое он так советовал. Занозой в заднице засел вопрос — что этот Петр вообще от нее хочет? Неужели его так зацепил их танец в том клубе, и он решил попытаться счастье в том, чтобы ее склеить?

Эта мысль внезапно прошлась волной раздражения.

— Ты просто уток давно не ела, — хмыкнул парень. Интересно, а на “ты” они перешли тоже в тот вечер? И как на это отреагировала трезвая Карина?

— А вообще, нам и правда пора. Завтра важный день, — встрял я и почувствовал себя занудой. То, за что я упрекал Карину совсем недавно.

— Ура! — саркастично выдала девушка.

Расплатившись по счету и поблагодарив Анатолия, мы направились в отель. По пути тема перешла в рабочее русло, мы обсуждали завтрашнюю стратегию. Мир чуть покачивался, сказывался алкоголь, ноги заплетались, но я не мог не обратить внимание, как близко Петя шел к Карине. Их руки едва ли не соприкасались, но она, казалось бы, не обращала на это никакого внимания. Для нее это будто в порядке вещей! Может, они уже?..

От этой мысли я совсем по-дурацки споткнулся. И вот на это Карина внимание обратила. Не знаю, что там за “гениальная” мысль, пришла к ней в голову, но она хмынула и выдала:

— Надеюсь, вы не против, если одна уставшая ходить на каблуках леди нагло использует сразу двух мужчин?

Не дожидаясь никакого ответа, она взяла нас под руки. Сразу двух.

— Вроде пили мы, а помощь потребовалась вам, Карина Максимовна, — Петр рассмеялся. Опять обращается к ней на “вы”, это у них такие ролевые игры?

И тут я бросил взгляд на ее обувь. И правда, каблуки. Те самые туфли, которые я оставил в том клубе.

— Это новые? — спросил я. — Сказал же, что это произошло по моей вине, а значит, и платить мне.

— Не, это Петя принес, — как ни в чем не бывало ответила Карина. Глянув на парня, заметил, что на его губах блуждает самодовольная улыбка.

Весь путь от отеля молчал. Думал и пытался заглушить неприятную волну ревности. Нет, между ними не могло и не может быть ничего общего! Но почему же они тогда так мило и спокойно обмениваются шутками.

— Дмитрий, это ваш этаж, — отвлекся от мыслей, когда этот сосунок меня окликнул. И правда, мой. Четвертый. Эта “сладкая парочка” разместилась на седьмом. И теперь я почти был уверен, что это не случайное совпадение, что Петя, бронируя отель, указал подобное размещение в пожеланиях.

— Да, доброй ночи, — сухо бросил я, вновь подавив в себе неприятные эмоции.

Вошел в свой номер, скинул с себя пиджак и кинул его на стул. Расслабил верхние пуговицы рубашки, избавился от запонок. Заглянул в минибар и обнаружил маленькую бутылочку виски. Откупорил и налил в стакан, разместившийся на столике. Подошел к окну.

Питер. Никогда не питал к нему нежные чувства. Если Москва и Лондон у меня ассоциировались с бешеным темпом жизни, тем самым, который уносит в круговерть событий, то Питер казался мне более спокойным и размеренным. Город для того, чтобы остановиться и подумать. Вот только думать совершенно не хотелось.

Внезапно по позвоночнику прошелся холодок. Окна из моего номера выходили на проспект Невского, туда же, куда и выход из отеля. Потому мне хорошо было видно, как Карина с Петром вышли из главной двери и направились куда-то. Парень оживленно ей что-то рассказывал, Карина слушала.

Крепко сжал стакан в руках. Нет, так не пойдет.

И если сперва я думал дать Карине время для того, чтобы попросту свыкнуться с мыслью, что я рядом, что я не желаю ей ничего плохого, то теперь придется действовать более решительно. Дважды упускают свой шанс только дураки, а к таковым себя относить не хотелось.