Послесловие

Императорский дворец мало напоминал современные постройки, хотя внутри имелись все реалии высокоразвитого общества, но они были скрыты за позолотой, лепниной и мрамором. Горианскому принцу, призванному для управления новообразованной империей пришелся по душе Версаль, здесь он и обосновался, определив место императорской столицы, и его наследники не спешили менять насиженного места. Так что дворец французских монархов теперь служил императорам, чьи корни уводили далеко за пределы галактики Млечный путь.

Впрочем, после нападения на Землю и боев за ее спасение, Версаль, как и множество других памятников архитектуры, пришлось восстанавливать, и это привнесло в его облик определенные перемены, но общий стиль был сохранен. Тогда вообще пришлось собирать жизнь из осколков, привыкать к новым условиями и реалиям. И если кто-то в Альянсе посмеивался над землянами, жившими под властью чужака, то сами земляне только пожимали плечами и с жаром кидались на защиту правящей династии. Если бы не горианский флот, самой планеты бы уже могло не существовать, в любом случае, людей на ней так уж точно. Так что горианец стал не узурпатором, а спасителем, который привел своих подданных на новую ступень развития и поставил вровень с другими высокоразвитыми цивилизациями. И пусть поначалу было сложно, но выжившие народы, в конце концов, перемешались, одарив своих потомков смешанными внешними признаками и именами. Они привыкли жить сообща в одном государстве, которое получило название по названию планеты: Гея – земля. И под властью пришельца, который оказался настолько мудр, что не привез в новую империю привычных традиций, а научился жить по традициям своих подданных, жить оказалось не так уж и плохо. Так что земляне любили своего императора.

Но новые традиции все-таки появились, и одной из них стал ежегодный прием для лучших выпускников военных и гражданских высших учебных заведений. Его Величество поздравлял и благословлял будущих светил науки, экономики, дипломатии и, конечно, новых героев Геи, которым предстояло отстаивать честь империи в сражениях среди звезд. И в этом году выпускников, отмеченных руководителями университетов и академий, собралось немало. Среди военных учебных заведений присутствовали: и ИВА, и Третья Космическая Академия. А вместе с выпускниками стояли в большой тронной зале и их родители.

Стоял среди гордых родителей и генерал Саттор. Он смотрел на своего сына, ощущая сумасшедшую смесь эмоций. Конечно, гордость! Рикьярд Саттор, родившийся и проживший первые годы на планете, где считали, что мир плоский, как блин, а их светило вращается вокруг них. И вот этот мальчик стал одним из лучших выпускников, и сейчас ожидал появление императора, чтобы из его рук получить офицерские погоны. И выглядел парень на загляденье. В парадной форме, подтянутый, с отличной выправкой, в белоснежных перчатках. Даже в носках начищенных ботинок можно было увидеть собственное отражение. Красавец!

А еще было смятение. Мальчишка вырос. Больше не было малыша с наивными глазищами и любовью к конфетам. Сладости парень, конечно, любил по-прежнему, но уже не округлял глаза и не выдавал с придыханием: «У-ух!». У него вообще появилось множество новых пристрастий, положенных молодому человеку его возраста: машины, девушки, хмельные встречи с друзьями. Рик стал самостоятельным, и выпускать его из крепких отцовских рук во взрослую жизнь не хотелось вовсе.

И была радость, что это он – Георг Саттор, сумел воспитать сына так, что за него можно было только гордиться. Да, был Кадетский корпус, была Академия, где парень провел большую часть своей жизни. Там его хорошо натаскали, и все-таки сын впитал ценности отца и следовал им, сделав своим жизненным девизом. Генерал оставался примером для мальчика с Танора на протяжении шестнадцати лет, и это дорогого стоило.

И был страх… Прославленный коммандер, не боявшийся самого черта, до одури опасался будущего. Он пережил полет сына на Адору. Чего ему это стоило, знала лишь Вселенная. А потом был проклятый бой с траорскими кораблями, когда Георг увидел гибель мальчишки. Как не свалился с инфарктом прямо в командной рубке, для генерала до сих пор оставалось загадкой. Он любил сына всей душой, прикипел к нему, прирос крепкими корнями, и увидеть его смерть оказалось настоящим ударом. А то, что Рик выжил тогда, коммандер считал истинным чудом. Он и по сей день с дрожью вспоминал тот день. А как ворвался в ангар «Пантер» после скачка, и вовсе до конца не мог вспомнить.

– Щенок! – прогрохотал генерал, хватая парня за грудки и с силой тряся его. – Зарвавшийся сопляк! Как ты смел ослушаться приказа? Как ты смел подставиться?! – орал на весь ангар коммандер, продолжая трясти сына так, что его зубы клацали раз за разом, и казалось, что голова вот-вот расстанется с телом. – В карцер до конца практики! Понял меня? Понял, раздолбай?!

После с силой рванул Рика на себя и сжал так, что захрустели кости. Георг отчаянно зажмурился, совсем забыв, что вокруг него замерли пилоты, боясь даже двинуться с места.

– Как ты смел заставить меня поверить в то, что тебя больше нет? – сипло спросил коммандер, шумно выдохнул и отступи, спешно отвернувшись и спрятав влагу в глазах. – Наказание вступает в силу с завтрашнего утра, а сейчас всем отдыхать, – объявил он и стремительно покинул ангар, чтобы не оголить себя еще больше перед лицом подчиненных.

Впрочем, из карцера курсанта выпустили уже через два дня. Отец вызвал его к себе и, стоя напротив Рика, он признался:

– Мы никогда не будем служить на одном корабле. Может, я и вправду становлюсь старым и слишком размяк, но видеть, как в моего сына выше моих сил.

– Согласен, – кивнул парень.

– Ты отлично проявил себя во время боя, и это я отражу в твоих бумагах, которые уйдут в академию. И все-таки я прошу тебя быть отважным, а не безрассудным. Ты понимаешь, что это просто чудо, что ты не превратился в фейерверк?

– Понимаю, и обещаю не рисковать понапрасну, – ответил Рик.

– Надеюсь на твое благоразумие. У тебя умная голова, я это знаю, потому прошу не забывать о том, что Вселенная любит не только отважных, но и живых.

– Обещаю, – повторил младший Саттор. Отец на мгнвоение обнял его, хлопнул по спине ладонью и все-таки не удержался, невесело усмехнувшись:

– Гаденыш. Нервы вымотал.

– Ну, па-ап, – протянул Рик, совсем, как в детстве, и генерал негромко рассмеялся.

– Иди уже к своим. Мерзавцы устроили мне осаду, требовали вернуть им щегла. Защитнички.

Хвала всем богам, больше происшествий не было, и в родную империю «Вильгельм Завоеватель» вернулся не в полном составе, но в целости. Рик покидал борт крейсера под дружеские напутствия команды и пошловатые шутки звена «Пантер», даже майор Югай не остался в стороне. Паренек, принятый настороженно в начале полета, стал своим за те два месяца, что корабль провел в космосе. И уже не думалось, что это генеральский сынок. Теперь Рика воспринимали, как сына генерала Георга Саттора, а это звучало намного лучше.

– Космос маленький, встретимся! – крикнул курсант напоследок.

– Это звучит, как угроза, – хохотнул Травничек.

– Мой зад открыт для твоего тарана, Сэт, – рассмеялся младший Саттор.

– Предпочитаю перед, причем, женский, – проворчал капрал, и звено «Пантер» взорвалось дружным хохотом.

– Испортили мне парня, раздолбаи, – коммандер покачал головой.

– Это еще вопрос, кто кого испортил, – весело ответил Негода. – Отличный парень!

И вот Рик стоял в императорском дворце, ожидая появления Его Величества, а его отец пытался справиться с обуревавшими его эмоциями, скрытыми под маской привычного каменного спокойствия. Чтобы отвлечься, Георг пробежался взглядом по сторона и остановил его на том, из-за кого пришлось пережить немало тяжелых минут. Алекс Романов повернул голову, словно почувствовав взгляд другого генерала, и мужчины некоторое время рассматривали друг друга. Наконец, Саттор кивнул в сторону, предлагая Алексу отойти. Тот поджал губы, но возражать не стал.

Генералы остановились у большого окна, за спинами остальных гостей Версаля. Георг еще с минуту буравил взглядом Романова, вдруг ухватил его ладонь за затылок и рывком притянул ближе, ожесточенно заговорив:

– Ты защитил свою дочь, но подставил моего сына под стволы пушек. И хвала Вселенной, что он сумел вернуться.

Алекс мотнул головой, избавляясь от захвата Саттора. Он едва заметно усмехнулся и изломил бровь:

– Не понимаю, о чем ты, Георг.

Коммандер прошелся изучающимся взглядом по лицу ректора, после посмотрел в умные глаза Романова и… протянул руку.

– Спасибо, – произнес он.

– Даже не представляю за что, – с легкой иронией ответил Алекс.

– За совесть, – произнес Георг.

Романов протянул в ответ руку, не сводя проницательного взгляда с боевого товарища, и сжал его ладонь. Генералы кивнули друг другу и разошлись в разные стороны, потому что открылись большие парадные двери, и в зал вошел император. И тут же тихий рокот людских голосов стих. Гражданские склонили головы, военные и курсанты, напротив, замерли на вытяжку, прижал ладонь к сердцу. Его Величество склонил в ответ голову, приветствуя подданных. Он прошел по залу, приветливо улыбаясь своим гостям.

Рик затаил дыхание. Ему отчаянно хотелось тряхнуть головой, или ущипнуть себя, проверяя очередную смену реальностей. Это была честь! Стоять здесь, среди лучших из лучших, глядя на того, чью славу они столько провозглашали на построениях. Солнечный свет заливал зал через огромные окна, и в его лучах мир казался и вовсе нереальным, словно хороший сон, который развеется с пробуждением, но его обрывки всё равно останутся в памяти.

И было радостно от того, что где-то за спиной стоит отец и видит триумф сына. Когда-то Рик поклялся ему быть лучшим, и у него это получилось. А еще было грустно, когда потому что сейчас рядом мог стоять Егор, но ему уже не суждено получить погоны из рук самого императора. Ему вообще не суждено стать офицером, и жизнь пройдет вдали от родной планеты, но главное, он был жив, и от этого грусть становилась светлей.

Сознание курсанта Саттора плавало в лучах солнца, и речь Его Величества Рик ухватил лишь краем сознания. Впрочем, было и так понятно, о чем говорит император. Он гордился сыновьями и дочерьми своей империи и желал им светлого и счастливого будущего. И когда правитель Геи остановился напротив парня, чтобы вручить ему лейтенантские погоны, Рик вновь прижал руку к сердцу и произнес:

– Служу моей империи и ее императору!

– Я буду ждать ваших успехов, лейтенант Саттор, – ответил Его Величество и весело подмигнул, заметив оторопь новоявленного офицера.

Конечно, император должен был знать фамилии тех, кто предстанет перед ним, и известная фамилия не могла остаться незамеченной, и все-таки это было неожиданно. Парень растерялся на мгнвоение, а когда сообразил, что нужно было ответить, Его Величество уже прошел дальше. Рик досадливо поджал губы, но уже через пару секунд широко улыбнулся, глядя на погоны, оставшиеся в его ладони. Лейтенант! Он полуобернулся, отыскивая взглядом отца, но встретился с его суровым взглядом. Георг погрозил сыну кулаком и покачал головой, но на губах его дрожала предательская улыбка. Младший Саттор вновь вытянулся, расправил плечи и уже не дергался до окончания торжественной части приема.

А вечером, когда Сатторы вернулись из императорского дворца в гостиничный номер, Рик скинул на кресло китель, ослабил галстук и принял из рук отца стакан с коньяком.

– С первым званием, сын, – улыбнулся Георг.

Ответить парень не успел, его прервал оживший сендер:

– Вызывает неопознанный контакт.

– Ответ, – велел Рик, недоуменно приподняв брови.

– Слава лейтенанту Рикьярду Саттору! – проорал в ухо жизнерадостный голос.

– Вот черт, – выдохнул лейтенант, едва не опрокинув на белоснежную рубашку коньяк.

– Не, всего лишь я! – хохотнул Егор Брато. – Это открытый канал, но как-то хитро закодированный, так что я связался с тобой как будто с Геи.

– Да к черту коды, ты как?! – воскликнул Рик.

– Дико не хватает твоего занудства, но уже почти оправился, – Саттору почудилась в голосе друга улыбка. – Ничего ведь не отменяется?

– Ничего не отменяется, – мотнул головой лейтенант КФ. – Через неделю.

– Я уже устал зачеркивать дни на календаре! Черт, Рик, не думал, что можно так соскучиться по мужику.

– По другу, – хмыкнув, поправил Ястреба Рик.

– Друг, брат, ангел-хранитель, назови как хочешь, а у меня уже зубы сводит, как хочется, наконец, увидеться. Про практику расскажешь? Было что-то интересное? Хоть разок подрался?

– Да нет, провалялся весь рейд на койке, – парень поднял взгляд на отца, тот насмешливо приподнял брови и произнес, повысив голос:

– Он врет. Стряси с него подробности и можешь разок врезать, разрешаю. Хотя кого я прошу…

– О, дядя Гоша! Привет, дядя Гоша! – завопил Брато, и Рик скривился от резкого звука.

– Тебе привет, – усмехнулся младший Саттор.

Георг хмыкнул, махнул рукой и ушел в соседнюю комнату, оставив приятелей наедине.

– Значит, было горячо? – спросил Егор, вдруг став серьезным.

– Ерунда…

– Ничего, через неделю я захвачу тебя в свои крылья, и выклюю мозг, печень и душу, но узнаю, что ты там без меня наворотил, хороший мальчик, – с предвкушением произнес красноглазый балабол. Он немного помолчал, а затем произнес уже другим тоном: – Будь осторожней, Рик. И помни, если я буду тебе нужен, только позови.

– Взаимно, – улыбнулся Саттор.

– Ну, от меня даже не мечтай избавиться, – голос Егора вновь зазвучал весело. – Всего неделя, Рик!

Лейтенант Саттор легко рассмеялся. Он устремил взгляд в сгустившиеся за окном сумерки. Что притаилось во мраке? Будущее было скрыто от взора вчерашнего курсанта. Он не знал, что ждет его или Егора Брато, но верил, что однажды Судьба еще преподнесет свои сюрпризы, и оставалось надеяться, что они будут все-таки счастливыми, потому что переживаний и утрат им уже хватило. Рик улыбнулся и произнес:

– До встречи…

Конец второй книги.