Глава 8

Империя Гея жила своей обычной жизнью, которую не мог изменить неумолимый бег времени. Времена года сменяли друг друга, не нарушая привычный цикл. Сбежало зеленое лето, оставив в душах память о тепле и вольных днях. Миновала осень, сбросив золотой наряд к ногам студеной зимы в белой пушистой шубе. Северное полушарие укрылось снежным покрывалом, приближался очередной новый год.

Третья Космическая Академия не была исключением. Как и вся планета, она продолжала свое привычное существований. С аэродромов поднимались учебные машины, на плацу маршировали кадеты, в сим-залах готовились к настоящим полетам первокурсники, на полигонах сверкали вспышки световых разрядов. Будущие герои Геи познавали азы военной науки. И вместе со всеми шагал в ногу третий курс.

– Кур-рсант Ар-ретино!

– Я!

– Наизнанку выверну!

– Виноват, исправлюсь, капрал!

– Встать в строй, щегол.

– Есть!

– Кур-рсант Бр-рато!

– Я!

– Соскучились по карцеру, курсант?

– Никак нет, капрал!

– Последнее предупреждение, как поняли?

– Вас понял, капрал!

– Встать в строй.

– Есть!

– Кур-раснт Саттор-р!

– Я!

– Умничать с подружкой будете!

– Это не я, это мозг, капрал!

– Отставить хамить руководителю занятий!

– Виноват!

– Шевелить извилинами будете на Тактике ведения боя, здесь мы шевелим ногами, как поняли?

– Вас понял, капрал! Извилины отключу!

– Не до конца, идиоты мне не нужны.

– Частично, капрал!

– Встать в строй.

– Есть!

– Кур-рсант Кузнецов!

– Я!..

Третий курс замер навытяжку перед капралом Эммануилом Герцем. С капралом Магнусом Реджинальдом они были схожи только званием. Капрал Реджинальд запомнился бывшим кадетам почти отеческим отношением к подопечным, пониманием и заботой. Он никогда не хамил им, даже если был недоволен. Строгий, но внимательный и справедливый, Реджинальд завоевал полное и безоговорочное доверие ребят. Для него хотелось перевернуть горы, чтобы заслужить похвалу и одобряющий взгляд.

Для капрала Герца сворачивать горы не хотелось. Впрочем, он и не был воспитателем подрастающих щеглов. Эммануил Герц отвечал за физическую подготовку курсантов и за навыки рукопашного боя. На язык он был груб, порой несдержан и мог с одинаковой легкостью обложить, что парня, что девушку. Никаких различий между полами капрал не делал.

– У солдата нет пола, – любил говорить Герц, прохаживаясь между взмыленными курсантами. – Решила быть мужиком, будь им. Отрасти яйца и носи их с достоинством. Имеете что мне сказать, курсант Антелава?

– Никак нет,… капрал, – задыхаясь, отвечала Марьям, продолжая отжимания.

– А вы, курсант Танака?

– Мои яйца при мне, капрал, – чеканила хрупкая Наденька, не отрываясь от упражнений.

– Хвалю, бойцы, – одобрительно хмыкал Герц и переходил дальше.

– Садист, – тихо ворчал Брато, неодобрительно поглядывая на руководителя занятий.

– Свое дело знает, – пожимал плечами Рик и смотрел, как чувствует себя Лариса. Раскрасневшаяся девушка материлась сквозь стиснутые зубы, но не сдавалась.

За два с лишним года обучения девчонки догнали парней и теперь на равнее выдерживали физические нагрузки, которые им от щедрой души давал капрал Герц. Для женской половины курса уже давно не делали скидок, этого не требовалось. И сейчас, когда капрал драл глотку, рокоча на весь зал, где проходили занятия, он не щадил в высказываниях никого.

– Кур-рсант Свенссон!

– Я! – шагнула вперед Лариса.

– Работаете на спине лучше всего, курсант, привычка?

– Никак нет, капрал! Плохое самочувствие!

– Если больны, ступайте в лазарет. Не хотите в лазарет, работайте в полную силу.

– Вас поняла, капрала! Разрешите в лазарет?

– Ступайте… Бабы, – пренебрежительно проворчал Герц, показывая свое отношение к женщинам в армии. Остальные девушки плотней сжали губы и ответили капралу упрямыми взглядами.

Брато проводил взглядом Ларису и шепнул на ухо Рику:

– Что с ней?

– Женское, – уклончиво ответил Саттор, но Егор его понял и кивнул.

– Дали увольнительную? – снова зашептал он.

– Да, – кивнул Рик.

– Р-разговор-рчики! – пророкотал Герц. – Кому на полосу захотелось? Курсанты Брато и Саттор, выйти из строя.

– Бесишь, – прошипел сквозь зубы Рик.

– Нечаянно, – попытался оправдаться Брато.

– Задание понятно? Или будем умничать, курсант Саттор?

– Вас понял, капрал!

– Исполнять!

– Есть! – дружно гаркнули парни и направились на выход из зала.

– Бе-гом!

– Чтоб его разорвало, – пробурчал Егор, и парни побежали к выходу в среднем темпе.

Недавний снегопад засыпал полосу препятствий, превратив ее из привычного упражнения в труднопроходимую дистанцию. Радовала удобная верхняя одежда, не стеснявшая движений и реагировавшая на температуру тела, делая ее оптимально приемлемой. Правда, толщина снега на полосе внушала уныние.

Одарив друга свирепым взглядом, Рик первым вышел на полосу. Бежать было тяжело. Приходилось передвигаться, высоко вскидывая ноги. Парень выругался, помянув болтуна Брато, сплюнул и продолжил свой бег, стиснув зубы.

– Ну, прости, – догнал его Егор.

– Тебе же перерыва было не дождаться, да? – ядовито спросил Саттор. – Так срочно нужно было узнать про увольнительную.

– Вспомнил просто… Рик!

Саттор уже преодолевал первую преграду, и Брато снова поднажал, догоняя его.

– Давай отсидимся где-нибудь.

– Иди на хрен, – огрызнулся Рик. – Если я лишусь увольнительной, ты покойник. И в этот раз до смерти. И мой флайдер ты не увидишь, как собственных ушей.

– А вот это уже жестоко и обидно, – насупился Егор.

– Закрой клюв и давай уже пролетим полосу и пойдем учиться дальше, – раздраженно отмахнулся Саттор.

– За флайдер хоть на руках всю полосу пройду, – осклабился Ястреб.

Рик уже не ответил. Он сосредоточился на выполнении задания и на восклицания друга внимания не обращал. Ему было что терять. Романов расщедрился и дал парню увольнительную на четыре дня, включая два учебных. Генерал прочитал прошение курсанта и улыбнулся:

– Значит, все-таки старый волк решил жениться. Хорошо, Рик, я отпущу тебя. Надеюсь, ты не позволишь своему дружку втянуть себя в очередные неприятности и не променяешь возможность быть рядом с отцом в важный для него день на наказание.

С Егором у ректора отношения складывались тяжело. С тех пор как он узнал о романе дочери с курсантом, Брато уделялось самое пристальное внимание. Прав был Георг, когда говорил, что Романов приятеля Ильсы вывернет наизнанку. С некоторых пор Егору приходилось несладко. Генерал словно испытывал его на прочность. Давил, требовал оставить Ильсу в покое. Начал загружать Брато заданиями. Цеплялся к тому, что другим прощали, ужесточал наказания за мелкие провинности, лишая Егора возможности встречаться со своей дочерью.

– Нужно тебе это? – спрашивал друга Рик, видя, как его глаза полыхают багровым бешенством.

– Черта с два у него получится нас разлучить, – упрямо говорил Брато. – Не откажусь.

– Лоб разобьешь.

– Он тоже.

Впрочем, Ильса оказалась не менее упрямой, чем ее молодой человек и отец. Рик почти не общался с девушкой, и всё, что происходило в личной жизни, знал только со слов Егора. От него Саттор и узнал, что девчонка сбежала из дома на встречу с Брато, взломав замов под руководством Ястреба, нахватавшегося от своих криминальных знакомых немало не слишком законных премудростей. И чем больше бунтовала дочь против власти отца, тем сильней тот закручивал гайки в отношении курсанта Брато.

Полковник Саттор, узнав о том, что творится в жизни приятеля сына, только покачал головой и хмыкнул:

– Нужна Ильса, пусть держится. Алекс уважает тех, в ком есть сила воли.

– Этого Егору не занимать, – усмехнулся Рик. – Но генерал выжимает его досуха.

– Если парень еще не сломался и не послал всё к чертям, значит, толк будет. Нужно только потерпеть.

И Брато терпел. Бесился, матерился, вымещал зло на тренировках и на гонках, куда продолжал ходить, но упрямо стискивал зубы:

– Мой лисеныш. Генералу придется смириться.

А не так давно, когда они сидели вдвоем в учебном классе, Егор ударил ладонью по столу и решительно произнес:

– Надо заканчивать дела с Хмурым.

– Надо же, – усмехнулся Рик, разворачиваясь лицом к другу. – Какая светлая, а главное своевременная мысль. С чего бы вдруг?

– Романов мне проходу не дает. За расстегнутый ворот поимел так, словно я в самоволку на неделю свалил, запил там и отправлял ему матерные сообщения. Если он узнает про гонки и Хмурого, об Ильсе мне придется забыть, как и про академию, и будущую карьеру. Хмурый не то, ради чего я готов жертвовать отношениями с лисенышем. Будущим рисковал, а ею не могу. Всё. Хватит. Нагонялся.

– Он тебя не отпустит так просто, – с сомнением ответил Саттор.

– Посмотрим.

– Может, я все-таки приобщу отца?

– Нет, – мотнул головой Егор. – Не хочу выглядеть в глазах коммандера круглым идиотом. Еще решит, что я не тот, с кем его сыну стоит общаться.

– Охренеть, – усмехнулся Рик. – Во-первых, я не ребенок, и сам решаю, с кем мне дружить. А во-вторых, отец знает тебя с детства, и если бы считал, что мне стоит держаться от тебя подальше, ты бы не жил в нашем доме половину своей жизни. Нет, это ерунда, Егор. Нам нужна помощь, и лучше пусть это будет мой отец.

– Так ты со мной? Если хочешь держаться в стороне, я не собираюсь обижаться. Не надо тебе в это дерьмо окунаться.

Рик фыркнул и отвесил другу затрещину.

– Придурок, – покачал головой Саттор. – Я с тобой, и это не обсуждается. Подумаем и решим, как развязаться с Хмурым. Но моего отца со счетов не сбрасывай.

– Нет, – снова мотнул головой Брато. – В этой жизни у меня есть только два самых дорогих мне человека: ты и лисеныш. Ни тебя, ни ее я терять не хочу. Пусть ваши отцы остаются в счастливом неведении, справимся своими силами. Но сначала я попробую разобраться в ситуации один. Если мне будет нужна твоя помощь, я позову. Обещаю.

– Договорились, – кивнул Рик. – Только не при на рожон.

– Я же умный и хитрый, – хмыкнул Брато.

– Угу, – скептически промычал Саттор, Егор усмехнулся, но задираться не стал. Ему было не до шуток.

Он вообще сильно изменился. И пусть еще время от времени в поведении Брато проскакивала прежняя беззаботность и некая дурнинка, благодаря которой парни сейчас взрывали снег на полосе препятствий, но все-таки Егор стал серьезней и тише. Было ли виной тому противостояние с генералом, или же то, что в жизни неугомонного Ястреба появилось то, чем он дорожил по-настоящему, но курсант Брато начал, наконец, взрослеть. Рику теперь приходилось прикрывать его в два раза реже, что значительно сократило время пребывания в карцере и на хозяйственных работах. И, как результат, увольнительных прибавилось. Это не могло не радовать. И Саттор радовался бы, если бы не видел, как иной раз бывает вымотан его друг после очередного общения с ректором.

Рик и сам не мог толком объяснить, как относится к подружке Брато. Были моменты, когда он злился на Ильсу, видя в ней главную причину неприятностей своего приятеля. Как-то даже поймал себя на мысли, что, кажется, ревнует Егора. Его стало неожиданно мало в жизни младшего Саттора. И вроде бы общались также, и большую часть времени проводили вместе, как раньше, но мысли Ястреба витали уже где-то в иных мирах, куда Рику путь был заказан. Любую свободную минуту Егор отдавал своему лисенышу, мчался к ней, несмотря на все запреты и преграды. Даже Таганай больше не принадлежал только двум друзьям, теперь там царила Ильса. И в доме Сатторов Брато стал появляться нечасто с тех пор, как там поселилась Регина.

Впрочем, Рик высмеял сам себя, когда обнаружил в себе эту эгоистичную ревность. Всё верно, детство должно было однажды закончиться, и друзья не обязаны отдавать друг другу большую часть своего времени. В конце концов, у каждого своя жизнь, которая требует пристального внимания. А дружба, она никуда не денется, когда ею дорожат, а парни дорожили. Продолжали доверять друг другу свои мысли, делились радостями и огорчениями, да и руку помощи готовы были протянуть, как только это потребуется. К тому же у Рика имелась своя собственная личная жизнь, и Лариса только радовалась тому, что Брато больше не стоял между ними, и его проделки не лишали девушку ее молодого человека. Да, всё было так, как и должно быть.

– Солнце не вертится вокруг нас, сын, – любил говорить полковник Саттор. – Помни об этом.

Рик запомнил и эту мудрость отца, а теперь пришло время примерить ее на себя. И дело касалось не только их взаимоотношений с Егором. Свыкнуться с тем, что в их жизни появился еще один человек, оказалось не так уж и просто. Парень пристально присматривался к невесте отца, наблюдал за ней, подсознательно искал, к чему придраться, сам не осознавая этого. Не то что Регина ему сразу не понравилась, но отдавать единоличное право владения полковником Саттором оказалось нелегко.

Большую часть жизни Рика они были вдвоем. Егор был своим, он появился всего через год после встречи отца и сына и стал законным дополнением к их маленькой семье. Казалось, что так и будет всегда. Почему-то даже в голову не приходило, что Георг однажды тоже может влюбиться и захотеть сломать устоявшийся порядок вещей. Однако у сурового вояки нашлось в сердце место и для капитана навигационной службы Анненковой.

Эта рыжая и улыбчивая, похожая на солнышко, женщина крепко держала в своих руках грубоватого вояку. Рядом с ней он становился похожим на большого кота, разнежившегося на коленях хозяйки. Разговаривал без привычной иронии, смотрел с нескрываемой нежностью, кажется, даже боялся дышать на нее. И это первое время раздражало его сына. Его волевой отец был твердым и неколебимым, как скалы, и вдруг эта непривычная мягкость.

– Как щенок, – как-то фыркнул парень, сидя наедине с другом.

– Он ее любит, – пожал плечами Брато. – Вспомни себя, когда у вас с Ларой только начинались отношения. Тоже млел, глядя на нее. Регина неплохая, и ты это сам увидишь, как только перестанешь смотреть на нее, как на соперника. Расслабь когти, наседка.

– Да, неплохая, – все-таки согласился Рик. – Значит, я наседка?

– Ревнивая, вредная и злая наседка, р-р-р, – Брато оскалился и скрючил пальцы.

– Как-то на наседку не похоже, больше на мутанта ястреба, – усмехнулся Саттор и хлопнул ладонью по колену. – Хорошо, я попробую еще раз.

Георг замечал, что улыбка сына натянута, и он старается побыстрей уйти от отца и его невесты. Его это заметно расстраивало, но лезть с поучениями не спешил, давал время, все-таки на тот момент со дня знакомства прошел всего месяц. Рик не был слепцом, он также видел, как коммандеру неприятно, что он не может подружиться с будущей госпожой Саттор. И как бы парень ни старался, заставить себя быть более дружелюбным у него не получалось. Он оставался прохладно вежлив и не больше.

Однако после разговора с Егором заставил себя сесть и обдумать происходящее в жизни и семьи. Рик старался быть честным с собой. Он искал истинную причину того, почему в душе протестует против желания отца жениться на Регине. И вскоре признал, что дело не в капитане Анненковой. Регина ему даже нравилась, если честно, но очень не хотелось что-то менять. Им было хорошо и так все эти годы. Дом стал крепостью, за стенами которой могли бушевать катаклизмы, но Рик был уверен, что они не стронут с места ни одного кирпичика, и чтобы ни случилось со Вселенной, Сатторы останутся незыблемой твердыней.

А потом парень вспомнил, как удивлялся недовольству и ревности Ларисы, и хохотнул, вдруг поняв свою девушку. Он разглядел в ней себя нынешнего и покачал головой.

– Глупо, – прошептал младший Саттор. – Я веду себя глупо.

Он сам выбрал себе кумира. Выбрал за его честность и прямоту, за силу характера и благородство. Так имел ли право Рик сомневаться в своем кумире, в своем отце? Разве сам он не предавал собственные убеждения, которыми жил все эти годы? Он стремился походить на Георга Саттора, запоминал его поучения, слушался их, а теперь, выходит, сам себе доказывал, что путь был ошибочным. Но Рик знал точно, что выбор был верным, и если и стоит на кого-то равняться в этой жизни, то это был его приемный отец. Парень признал свое упрямство и нежелание сближаться с Региной трусостью и ребячеством.

И с этим выводом отправился домой на выходные. Отец ждал его в одиночестве. Регина у Сатторов появлялась нечасто, никогда не оставалась на ночь, да и спешила уехать, глядя на то, как неохотно Рик идет с ней на контакт, исчезая сразу, как только находил к этому повод.

– Пап, – младший Саттор упал в любимое отцовское кресло в его комнате.

– Что? – Георг оторвался от коммуникатора.

– Давай устроим сегодня семейный ужин.

– Так он вроде и так семейный, – усмехнулся полковник. – Ты да я, да мы с тобой.

– Это только две тритии семьи, – широко улыбнулся Рик. – Давай пригласим Регину, посмотрим вместе что-нибудь… семейное. А если она останется на ночь, я буду только рад.

Георг отложил коммуникатор и некоторое время рассматривал сына. Рик вопросительно приподнял брови и развел руками?

– Что? Тебе не нравится мой вариант вечера?

– Очень даже нравится, но… Ты уверен?

– Господин полковник, взрослый человек должен совершать поступки, обдумав их и рассмотрев возможные последствия, – наставительно ответил сын, повторив отцу его же слова. Усмехнулся и нагнулся вперед, уперев локти в разведенные колени. Опустил подбородок на сжатые кулаки и улыбнулся: – Да, пап, я уверен. Яблочко созрело, можно срывать и варить компот. Так ты позовешь ее?

– Да, – коротко ответил коммандер, и лицо его заметно посветлело. После поднялся с кровати, на которой полулежал, подошел к сыну и рывком поставил его на ноги. Крепко обнял и негромко произнес: – Спасибо.

– Я люблю тебя, пап, – Рик обнял отца в ответ.

– И я тебя, сын, – сказал полковник, еще крепче стискивая парня в объятьях.

Тот вечер впервые принес удовольствие от общения. Сатторы наперебой упражнялись в остроумии. И если поначалу Георг вел в разговоре, стараясь приобщить к нему и сына, и невесту, то вскоре, перехватив инициативу, уже Рик рассказывая о своей жизни в академии, вспоминал забавные случаи, приукрашивал их и с улыбкой слушал хохот отца и его уже нежно-любимое:

– Раздолбаи!

И Регина смеялась, искренне, от души. Не сказать, что младший Саттор вот так, в одночасье, избавился от своих страхов и предубеждений, но тот вечер и вправду стал переломным. К невесте отца он начал относиться лучше, охотней разговаривал с ней, начинал привыкать, уже по-настоящему. А еще он был ей благодарен за тактичность. В тот день капитан Анненкова так и не осталась у Сатторов. Она поблагодарила Рика за чудесный вечер и уехала домой в сопровождении Георга. Полковник вернулся спустя час, заглянул к сыну и повторил то, что успел ему сказать раньше:

– Спасибо.

– Не за что, пап, – улыбнулся парень.

– Есть, – серьезно ответил отец. – Мне важно твое понимание и одобрение.

– Они у тебя есть, – кивнул Рик.

– Вот за это и спасибо. За то, что ты такой.

– Я же Саттор, па.

– Мой сын, – с гордостью произнес Георг.

А в конце октября была назначена дата свадьбы, после чего к Сатторам переехала Регина. Этот этап испытаний совместным бытом прошел достаточно мягко. Если не считать того, что Егор теперь была в гостях гораздо реже, то в жизни мужчин изменилось не так уж и много. Рик был приучен отцом и жизнью в академии не бродить полдня по дому в нижнем белье, потому неловких ситуаций в моменты столкновений с капитаном Анненковой не возникало. В этом его свобода не была ограничена. Впрочем, она вообще не была ограничена, разве что в комнату к отцу парень уже не мог войти, как прежде, лишь оповестив о себе коротким стуком или возгласом «па».

Опасаясь застать отца с его женщиной в интимный момент, Рик теперь открывал дверь только дождавшись разрешения.

Но эту проблему решил сам Георг. Он закрывался только тогда, когда присутствие сына было лишним. А учитывая, сколько младший и старший Саттор с невестой совместно находились дома, то неизбежность спорных моментов резко сокращалось. То один был в академии, то другие на борту крейсера. Регине оставалось служить по ее контракту еще пять лет, а к тому моменту Рик уже не собирался жить с отцом, как бы ему ни нравилось их соседство. Там уже начиналась его собственная служба и взрослая жизнь. Георгу, в отличие от жены, до пенсии оставалось еще десять лет, но Регине он уже запретил продлевать ее контракт.

– Хочу быть уверен в том, что с моей женщиной ничего не случится, – как-то поделился он с Риком.

– Правильно, – согласился Рик. – Моя Лара останется в Планетарной службе, меня это вполне устраивает.

– У вас всё так серьезно?

– Посмотрим. Мы уже год вместе.

– Год это срок. Но еще не вся жизнь.

– Она тебе не нравится? – спросил младший Саттор.

– Не знаю, – пожал плечами Георг. – Она мне чем-то напоминает одну из моих бывших. Но ты ее уже, наверное, не помнишь. Елена Ярвинен. Мы расстались с ней, когда у меня появился ты. Не могу сказать чем, просто внутреннее ощущение. Это твоя жизнь, сын, и женщина тоже твоя. Сам разберешься, когда придет время. В любом случае, ты ее знаешь лучше, чем я.

Лариса иногда появлялась у Сатторов, полковник успел познакомиться с ней еще прошлой весной. Поначалу она заметно робела перед знаменитым полковником, оставалась скованной, потом освоилась, даже стала называть его, как и Егор – дядя Гоша. Впрочем, встречались они редко, Рик привозил Лару к себе в те дни, когда отец находился в рейде. До Регины у Сатторов само собой установилось негласное правило – женщин в доме с ночевкой не оставлять, когда оба дома. Это был их мир, и любовницы к повседневной жизни не имели отношения. И пусть Рик воспринимал Ларису, как свою любимую девушку, но с установкой отца согласился и следовал ей.

На свадьбу Лару должна была пойти вместе с Риком.

– Только не попади в карцер, пожалуйста, – попросила она парня, умоляюще глядя на него. – Хоть раз в жизни не иди на поводу у Брато. Все-таки дело касается твоего отца.

– Да что вы все взъелись на Егора? – возмутился Саттор. – Всё будет нормально.

И вот, пожалуйста, они утаптывали снег на полосе препятствий. Рик остановился и шумно выдохнул, выпустив изо рта облачко пара. Рядом склонился, упершись ладонями в колени, курсант Брато.

– У-уф, – протяжно выдохнул он.

– Кур-рсанты!

Рик и Егор тихо застонали при раскатистых звуках голоса капрала Герца. Но выпрямились и замерли, вытянув руки по швам. Герц прошествовал к парням, остановился напротив и, заложив руки за спину, некоторое время рассматривал их.

– Урок усвоен, щеглы?

– Так точно, капрал! – гаркнули курсанты.

– Глотки драть можете, значит, сил еще много, – усмехнулся Герц. – На полосу!

Парни невольно округлили глаза, но, буркнув:

– Есть, – уже хотели исполнить приказ, капрала, но он хохотнул и гаркнул:

– Стоять! Молодцы, приказы не обсуждаете. Свободны, щеглы!

– Есть! – более бодро рявкнули парни и поспешили исчезнуть из поля зрения Герца.

Уже сидя в столовой, Саттор задумчиво посмотрел на приятеля. Егор ответил вопросительным взглядом.

– Я тебя очень прошу, – заговорил Рик. – Потерпи немного. Дай я схожу на свадьбу к отцу, а потом хоть на неделю в карцер. Договорились?

– А я тут при чем? – округлил глаза Ястреб. – Нет, если ты хочешь в карцер, то пожалуйста. Каждый развлекается, как может, а я пас. На меня уже лисеныш обижается, что мы проводим вместе мало времени. Так что в карцер, да еще и на неделю, без меня.

Рик на мгновение завис с приоткрытым от изумления ртом, после усмехнулся и махнул рукой:

– Крылатое чудовище. – Брато фыркнул с видом оскорбленной добродетели и вернулся к обеду.

До увольнительной парни дотянули без происшествий. С Риком отпустили и Егора Брато, благодаря личному ходатайству полковника Саттора, его Георг посчитал в числе «своих». По его же просьбе Ларису отпустили, как и Рика на четыре дня, для Брато генерал расщедрился всего на два, но Ястреб был доволен и этим. И если бы Романов знал, что четыре дня огорчили бы курсанта гораздо больше, чем вообще отказ в увольнительной, он бы, наверное, выпроводил Егора из академии на целую неделю.

– Поздравлю дядю Гошу и назад к моей девчонке, – жизнерадостно возвестил Брато, собирая вещи для дальней, но недолгой поездки.

– У нее отпросился? – хмыкнул Рик.

– Велела без загара не возвращаться, – усмехнулся Егор.

– За два дня загореть не успеешь, – уведомил приятеля Саттор.

– Ничего, Ильса меня и таким примет, – подмигнул тот в ответ.

Чувство предвкушение испытывали все приглашенные на свадьбу коммандера, потому что отметить ее Георг с Региной решили на острове Бора-Бора. Сменить хотя бы ненадолго холодную зиму на белый песок, голубой океан и жаркое солнце было неимоверно приятно. Так что праздник и вправду ощущался праздником. Будущие супруги улетели на остров еще за два дня до гостей. А сегодня туда отправлялись Стивенсы, с ними летели и курсанты, выпущенные на свободу строгим ректором.

На острове их уже ждал Андреас Ли с семьей, прилетевший еще днем. Он отозвал в сторону Рика, когда Георг отвлекся на остальных гостей и тихо спросил:

– Тайны хранить умеешь?

– Я – могила, – заверил младший Саттор. – Что случилось?

– Давай отойдем.

Озадаченный парень направился за Андреасом. Посчитав, что теперь их никто не услышит, Ли воровато огляделся и вдруг широко улыбнулся:

– У меня язык чешется. Я не могу хранить эту тайну один, будешь мучиться вместе со мной до завтра.

– Да что…

– Рик, ты сейчас охренеешь к чертям, – пообещал подполковник Ли.

– Дядя Ли!

– Ему дают генерала. Наконец-то! – шипящим шепотом возликовал Андреас.

Глаза младшего Саттора округлились. Он несколько томительных мгновений втягивал в грудь побольше воздуха, открыл рот, и… его тут же накрыла ладонь Ли. Подполковник состроил жуткую мину и зашипел:

– Ти-иш-ше, он этого не знает. Мне приказано запустить визуал завтра, как поздравление от командования. Трухин расстарался. Ты дал слово, Рик.

– Даже Егору?

– Никому.

– Ладно, – проворчал Рик. – Но вы садист, дядя Ли.

– Сам страдаю, – удрученно вздохнул Андреас, но по глазам было видно, что раскаяния в нем нет ни капли.

Рик отвернулся от подполковника, сжал кулак и шепотом закричал:

– Да-а-а!.

– Так точно, – просиял Ли.

А на следующий день, после того как приглашенный имперский чиновник зарегистрировал брак между полковником Георгом Саттором и капитаном Региной Анненковой, Андреас запустил визуал.

– … По сроку службы и за заслуги перед империей Гея полковнику Георгу Саттору присвоено очередное воинское звание – генерал Космического Флота империи Гея. – Вещал спроецированный генерал Трухин, сменивший приемника Янсона три года назад. – Командование поздравляет вас, генерал Саттор с присвоением долгожданного и заслуженного звания. А также желаем счастья вам и вашей очаровательной супруге. Слава императору!

– Слава! Слава! Слава! – дружно гаркнули военные и курсанты, за ними нестройным хором клич подхватили гражданские.

– Слава генералу Саттору! – заорал Андреас Ли.

– Слава!

Георг неожиданно смутился и ворчливо ответил:

– Ну, хватит уже, хватит. Продолжаем жениться.

После обнял жену, удивительно нежную в своем легком белом сарафане и с цветком в ярко-рыжих волосах, и провел ее между гостями. Однако остановился, обернулся и, усмехнувшись, произнес:

– Слава мне.