Глава 7

Лето подходило к своему логическому завершению, на горизонте уже маячил призрак академических корпусов. Каникулы, как это бывало обычно, промчались, словно сладкий сон, оставив в душе легкую грусть по ускользающей поре свободы и беззаботных дней. Но пока всё еще был август, и ребята не тратили время на учебники и пособия. Они наслаждались остатками своего долгожданного отдыха.

Рик растянулся на траве у подножия Откликного гребня. Он подложил под голову руки, закрыл глаза и блаженно вздохнул, подставив лицо еще жаркому солнцу. Рядом с ним сидел Егор. Парень подтянул колено к груди и задумчиво смотрел на вершину Круглицы, видневшуюся среди деревьев. Неподалеку примостился флайдер Брато, ожидая, когда его водитель вспомнит о цивилизации и захочет вернуться в шумный город. Но Егор и Рик не спешили. Они наслаждались тишиной и покоем Таганая, полюбившегося обоим еще со времен славного кадетского прошлого.

Саттор прикрыл лицо ладонью и приоткрыл один глаз, наблюдая из-под импровизированного козырька за другом. Брато откинулся назад, уперся ладонями в землю и вытянул ноги. После закинул голову назад, и на губах его появилась уже хорошо знакомая Рику улыбка.

– Хорошо, – констатировал Егор.

Ему и вправду было хорошо. За лето парень сблизился с Ильсой Романовой. Ради этого он отказался от законной поездки с приятелем на одну из союзных планет, где они обычно бывали во время каникул. Впрочем, Рик не обиделся, он провел это время с Ларой, и был доволен отдыхом не менее Брато, который в нем не участвовал. И когда Саттор вернулся, он нашел своего друга полным оптимизма и счастья.

– Мы с Ильсой вместе, – сообщил Егор, сияя жизнерадостным оскалом.

– Здорово, – хмыкнул Рик. – А что генерал?

– Не ревнует, – хохотнул Брато. – Но про наши отношения не знает. Ильса говорит, что спешить посвящать отца не стоит. Он и в своей семье командир. Она рассказывала, что Романов расписал будущее дочери, и я как бы в него не вписываюсь. Ничего, придет время, смирится. Я от нее отказываться не собираюсь.

– Ого. Что-то ты в своей симпатии непривычно постоянен. Критический срок уже минул, а ты говоришь о будущем.

– Я люблю ее, – пожал плечами Брато. – Я тебе уже говорил об этом, ничего не изменилось.

Егор и Ильса встречались не каждый день, порой их свидания походили на бегство, и Саттор уже морально готовился прикрывать приятеля во время учебного года не только ради гонок. Надеялся только на то, что Брато не будет сильно наглеть, снова подставляя их обоих, но друг его заверил, что разум терять не будет.

– Очень хочется верить, – усмехнулся Рик.

– Кому верить, если не мне? – ответил Егор, честно глядя на друга.

– Угу, – промычал Саттор и удостоился нового взгляда, полного праведного негодования.

Впрочем, Рику было чем заняться, кроме неожиданной влюбленности своего ветреного приятеля. Тем более, до начала учебы это его вообще не касалось. Потому о встречах с Ильсой Романовой он больше не спрашивал и слушал только то, чем Егор сам хотел поделиться.

Саттор добродушно подтрунивал над приятелем, но в душе надеялся, что отношения с генеральской дочкой, которая так неожиданно стала важна для вольного Ястреба, положат конец гонкам и связям с Хмурым. В конце концов, настроен Брато был серьезно, но пока не подошел к здравой мысли. Рик набрался терпения и готовности помочь другу, как только ему это понадобится.

А пока у Саттора хватало собственных забот. Его ожидала долгожданная встреча с отцом, которая так пока и не состоялась за всё время каникул. Корабль коммандера участвовал в дипломатической миссии, исполняя роль сопровождения, и вот-вот должен был вернуться на Гею. Так что лето Рик провел не только без своего закадычного дружка, но и без Георга. Правда, Брато в жизни парня осталось немало, они проводили время вместе, когда не были заняты своими девушками. А вот вчетвером никогда. Более того, Лариса даже не подозревала, сто Егор и Ильса встречаются, и всё из-за Романова. Парни решили, раз генерал не готов принять приятеля дочери – простого курсанта, значит, не стоит и распространяться об этих отношениях даже Ларе.

Они и втроем почти никогда не гуляли. Только по началу отношений Рика и Лары, но Брато быстро заметил, что друг при нем скован, да и Ларисе его присутствие не нравилось, потому мешаться не стал, даже если Рик приглашал его прогуляться с ними, когда планировал какое-нибудь развлечение. Теперь и Саттор оставался в стороне, видя, что в такие моменты другу свидетели не нужны. Парни умели уважать свободное пространство друг друга. Может, этому их научило постоянное соседство: что в академии, что в не ее – но ревности и обиды не возникло, когда оказалось, что жизнь продолжается и тогда, когда они расходятся в разные стороны.

Впрочем, это никак не сказалось на их связи, возникшей еще в далеком детстве, и не отпускавшей друзей до сих пор. Эта связь была крепче кровных уз. Они обрели друг в друге ту душевную близость и поддержку, которая заменила им потерянные семьи. Даже Георг Саттор не смог бы так восполнить пустоту в душе сына, как это сделал мальчишка-полукровка. Как бы полковник ни любил своего приемного сына, но его постоянные рейды и боевые задания не позволяли ему полностью занять место погибших родителей Рика. Потому мужчина радовался и поощрял дружбу, возникшую между мальчишками, позволив Егору занять место в их доме и семье.

– Когда прилетает полковник? – спросил Брато, щурясь на солнце одним глазом.

– Сегодня в семь вечера по плану, – ответил Рик и сел. Он сорвал травинку, сунул в рот и, задрав голову, посмотрел на Откликной гребень. – Задержек вроде быть не должно, отец утром связывался со мной.

– Пойдешь встречать?

– Конечно, – кивнул Саттор и поднялся на ноги. – А у тебя какие планы? Ильса?

– Нет, они с матерью уехали к тетке на неделю. Она живет в городе, где находится старая школа Ильсы. Мой лисеныш по-прежнему считается их ученицей, только посещать занятия не может, слишком далеко, поэтому находится на домашнем обучении. – Ответил Брато. – Сказала, что надо набрать учебных материалов. Родители решили, что смена школы может сказаться на ее успеваемости не лучшим образом, а в академии ее пристроить некуда. Не к кадетам же. – Теперь в голосе парня проскользнула ворчливая нотка, и Рик хмыкнул:

– Ревнуешь?

– До жути, – усмехнулся Егор. – Утащил бы подальше от всех и никому не показывал. Сам от себя не ожидал такого. Иногда кажется, что я могу ее потерять, такое чувство, знаешь… – он поморщился. – Просто паранойя.

Брато вновь усмехнулся и поднялся на ноги вслед за приятелем, Саттор подтрунивать над приятелем не стал. Знал, что тот открыл душу. Парни некоторое время смотрели на Откликной гребень, после переглянулись и, не сговариваясь, направились к нему. Они уже поднимались на него. Были и на других вершинах, времени у них на это было немало. И легенды теперь знали досконально, и искали им подтверждение. Летали туда, где когда-то находился легендарный Аркаим, но полюбили именно Таганай. С этим местом были связаны приятные воспоминания о первых настоящих приключениях.

– Кто первый, тот властелин мира, – широко улыбнулся Егор.

– Флайдер не использовать, – азартно согласился Рик.

– К черту флайдер, – кивнул Брато. – Всё по-честному.

– Рванули?

– Ага.

И они бросились к подножию Гребня, одновременно приблизились к нему и начали подъем по каменным глыбам. В каком месте им нужно подниматься, парни давно знали, и теперь, поглядывая друг на друга и обмениваясь беззлобными шпильками, лезли наверх. Быстрей оказался Егор. Он первым шагнул на вершину, раскинул руки и заорал:

– Я – властелин мира!!!

Эхо пророкотало по камням, спугнуло птиц и рассеялось, вернув миру нарушенную тишину.

– Чудовище, – усмехнулся Рик.

– Нет, – мотнул головой Брато. – Я – Ястреб!!! – снова заорал он и захохотал, растревожив умиротворение заповедной тайги.

К астродрому они мчались на флайдере Егора, нарушая все известные правила. Брато гнал транспортник во втором эшелоне, закладывал крутые виражи, обгонял попутные машины, но Рик только мрачно посматривал на часы. Время неумолимо приближалось к назначенному сроку, а они всё еще не долетели до цели.

– Черт нас дернул сегодня потащиться на Таганай, – ворчал парень. – Отец успеет уже снова улететь в космос, пока мы доберемся до астродрома.

– Не плачь, маленький, уже недолго осталось, – покровительственно произнес Брато. – Сейчас срежем.

– Придурок, тебя и так уже Дорожная службы вычислили, наверное, – отмахнулся Саттор. – Если свернешь с трассы, перехватят.

– Не раньше, чем мы доберемся до места, – ответил Егор. – Забыл, кто тебя везет?

– Воробей ощипанный, кто, – усмехнулся Рик.

– Ты еще будешь валяться у меня в ногах и молить о прощении, – заносчиво заявил его приятель и, опустившись ниже уровня второго эшелона, заложил резкий вираж, уходя налево.

– Ну, всё, – мрачно буркнул Саттор. – Теперь точно не доедем.

– Полируй язык, дружище, скоро ты будешь нализывать мой зад в благодарность, что успел вовремя, – хохотнул Брато, и Рик скривился:

– Гадость какая.

– Не согласен. Но не настаиваю, мне тоже идея не нравится.

– Лети уже, Ястреб, твою мать, – раздраженно выругался Саттор.

– Машу крылышками, машу! – воскликнул Егор и понесся к астродрому, срезая дорогу.

Полицейские из Дорожной службы появились, когда до цели оставалось всего ничего. Рик бросал взгляды на часы.

– Семь сорок пять, – мрачно возвестил он.

– Сейчас уже, только сниму с хвоста полицию, – отмахнулся Егор, наблюдая за маркированными флайдерами, мчавшимися на перехват.

– Что будешь делать с разрешением на управление? – спросил Саттор, тоже поглядывая на полицейские машины.

– Хмурый дал левое, не страшно. Мое настоящее разрешение со мной, так что завтра уже буду снова кататься.

– Хмурый – властелин мира, – ядовито усмехнулся Рик. – В следующий раз его бери на Таганай, пусть примерит корону.

– Нечего ему там делать, – резко ответил Брато, закладывая новый вираж. – Таганай для своих. Он только испоганит атмосферу.

Юркий транспортник помчался на снижение, лихо вписываясь в поток других машин, и полицейским осталось сопровождать нарушителя с воздуха.

– Привязались, – проворчал Егор, сворачивая к астродрому.

Впереди показались знакомые силуэты вышек связи и здание управления астродрома. Из-за силового ограждения проглядывали корпуса космических кораблей – пейзаж, знакомый Рику с детства. Когда-то они приезжали сюда с дядей Яшей Стивенсом, потом парень брал такси и ехал встречать отца один, иногда вместе с Егором. Сейчас Рик мог ехать на собственном флайдере, но по-прежнему не брал его, потому что на стоянке находился транспортник отца, на нем Сатторы и возвращались домой.

– Выбегай, – широко улыбнулся Егор. – Ястреб сказал, Ястреб сделал. А ты все-таки полируй язык.

– Иди на хрен, – огрызнулся Саттор, выскакивая из флайдера.

– Хамло! – крикнул в ответ Брато, и его машина помчалась дальше, уводя за собой полицейских, чтобы они не вмешались и не задержали обоих парней.

Рик стремительно приблизился к астродрому, предъявил пропуск, привычно полученный для встречи отца, и вышел с другой стороны КПП, теперь уже окончательно становясь недосягаемым для полицейских. Впрочем, Дорожную службу больше интересовал наглый лихач, чем его пассажир.

Рика лихач тоже интересовал, потому он активировал сендер:

– Контакт – Егор.

– Слушаю, – отозвался бодрый голос Брато. – Уже заскучал, детка?

– Что там у тебя? – спросил в ответ Саттор, пропустив мимо ушей шутливый тон друга.

– Идут на перехват, сейчас меня поймают, – хохотнул тот. – Так что извини, но я немного занят – начинаю сдаваться.

– Поплачь там, может, жалость вызовешь, – усмехнулся Рик.

– Уже почти… О, черт, глушилкой угрожают. Всё, дружище, иду раскаиваться. – Сендер замолчал.

Саттор покачал головой, после поднял голову к небу. Зажглись огни, оповещая о приближении большого корабля, включились поглотители вибрации, и парень затаил дыхание, следя за темной точкой, неспешно приближавшейся к астродрому – крейсер «Вильгельм Завоеватель» возвращался домой. Он шел тихим ходом, всё более увеличиваясь в своих грандиозных размерах. Уже можно было различить бортовые огни и линии силуэта, а вскоре «Завоеватель» весь вспыхнул огнями иллюминаторов, больше не скрытых маскировкой. Побежали световые дорожки по трем палубам крейсера, очерчивая габариты могучего корпуса. Еще пара минут, и появился флагшток, на который вспорхнул флаг Геи.

Младший Саттор так, кажется, толком и не вздохнул, пока наблюдал за величественным зрелищем. Сколько бы раз он ни видел приземления, но всегда ощущал трепет восторга, думая, что однажды и он вот также поведет к Гее свой корабль. И кто-то с земли будет наблюдать за ним, затаив дыхание. Не удержавшись, парень вскинул руку и помахал ею, приветствуя экипаж крейсера. На губах юноши расцвела улыбка, и он бы поспешил навстречу отцу, но пока крейсер не встанет на свое место, приближаться к месту посадки не разрешалось.

Наконец, «Завоеватель» достиг земли и замер. Его ожидал законный отдых, а команду встреча с родным домом. Погасли бортовые огни, потухли световые дорожки на палубах, и свет в иллюминаторах начал постепенно меркнуть – экипаж крейсера собирался на построение в своих отсеках. Рик знал, что сейчас коммандер скажет им заветную фразу, отпуская по домам, и только вахтенная смена останется на борту и будет тихо завидовать счастливчикам, которых служба не удерживает на посту.

– Всё, малыш, можно, – широко улыбнулся парню хорошо знакомый офицер. – Можешь идти.

– Спасибо, – кивнул Рик.

Он миновал заграждения и направился ближе к дальнему сектору астродрома, где дремали крупногабаритные корабли.

– Садись, подвезу, – махнул ему рукой водитель технического транспортника с открытым верхом.

Саттор улыбнулся технику. Он запрыгнул в «телегу», как прозывали между собой это транспортник рабочие астродрома, водитель подмигнул, и они покатили между корпусов сторожевых катеров и малых космических кораблей, предназначенных для патрулирования у орбиты Геи. Затем «телега» свернула к более серьезным махинам, юркнула между двух линкоров и поехала дальше. Площадь астродрома была огромной.

Рик и не рассчитывал добраться до «Завоевателя» раньше, чем отец сойдет на землю, он бы даже не пошел к самому крейсеру, остался ждать у линии катеров, а теперь предвкушал удивление коммандера, когда он увидит сына так близко.

– Приехали, – хмыкнул техник. – Гляди, успели, еще не было схода.

– Спасибо, – благодарно кивнул ему Рик и спрыгнул на полотно астродрома.

А через пять минут бортовой люк открылся, к земле протянулись широкие пологие сходни, и первые члены команды шагнули на родную планету. Заметив младшего Саттора, ему приветливо махнули. Кто-то, дурачась, расправил плечи, вскинул руку в воинском приветствии и прошагал мимо, чеканя шаг.

– Здравия желаю, господин курсант Саттор! – весело гаркнул один из штурмовиков.

– В карцер его, Рик! – рассмеялся техник. – Кто же так приветствует будущего генерала?

Мимо Саттора промаршировали еще несколько пилотов, и парень усмехнулся:

– Вольно.

– Есть вольно! – хохотнул один из весельчаков и, хлопнув парня по плечу, продолжил путь уже обычным шагом.

Они радовались возвращению домой, настроение у всех было приподнятое. И Рик радовался вместе с экипажем «Завоевателя». Он всегда ощущал облегчение, когда корабль его отца приземлялся на родном астродроме. В отличие от многих ребят, он лучше понимал, что такое смерть. Хоть неотесанное детство и подернулось в памяти туманом времени, но он помнил и запоротого до смерти у позорного столба соседского парня, и разбойников, лютовавших неподалеку от их деревни, и тела воинов, которых везли в замок господина, и гибель самой деревни. Помнил страшных мертвецов, лежавших везде, куда ни падал взгляд. И помнил тело матери, прижимавшей к себе мертвую сестренку. Рикьярд Саттор рано узнал, что значит потерять семью. Вот так в одночасье, когда уже ничего невозможно изменить. Ни попрощаться, ни попросить прощения. И понимал его лучше всех Егор Брато. Потому-то радовался вместе с другом, когда тот с нескрываемым облегчением говорил: «Папа летит домой».

– Чего на борт не поднимаешься? – спросил парня один из медиков.

– Нельзя, – улыбнулся Рик.

– Тебе всё можно, ты – Саттор, – подмигнул мужчина и удалился вслед за остальными, а курсант остался стоять на своем месте. Нарушать инструкции он умел, но сейчас не хотел этого делать, чтобы не вызвать неудовольствие отца сразу при встрече.

Георг сошел с крейсера, как обычно, последним. Он остановился в проеме люка, закрыл глаза и глубоко вдохнул воздух родной планеты, после шумно выдохнул и направился вниз твердой уверенной походкой.

– Пап! – совсем по-детски воскликнул Рик, отчаянно махая отцу рукой.

Коммандер повернул голову, заметил сына. На губах его появилась широкая улыбка и полковник прибавил шаг, быстро сокращая расстояние между ними. Остановился перед парнем и раскрыл объятья.

– Ну, иди сюда, постреленок.

Рик с силой сжал отца. Тот охнул и рассмеялся:

– Сила есть, ума не надо, да, сын?

– Без ума третьекурсниками не становятся, – весело ответил младший Саттор. После отступил на шаг назад. – Здравствуй, пап.

– Здравствуй, сын, – кивнул Георг и вновь рывком привлек к себе Рика. Взлохматил ему волосы, звонко чмокнул в макушку и на мгновение затих. – Как же мне тебя не хватало, разгильдяй.

– У тебя много разгильдяев, – хмыкнул парень.

– Ты самый лучший из них, – снова рассмеялся полковник и отпустил сына из крепких объятий. Еще раз осмотрел и вздохнул: – Совсем не вижу, как ты взрослеешь. Вроде недавно еще щенком был, а теперь заматерел, не узнаешь.

– Двадцать один год, как-никак, – со значением ответил Рик.

– Сопляк, – усмехнулся Георг.

– Но матерый сопляк, – важно возразил младший Саттор.

– И не поспоришь, – кивнул старший и расхохотался в голос.

После обнял сына за плечи, и они направились к выходу с астродрома, разговаривая об экзаменах, о каникулах и о лете.

– Где второй? – полюбопытствовал Георг.

– Да… там, – неопределенно махнул рукой Рик. – Занят пока.

– Хм, – хмыкнул полковник. – Неугомонный зад Егора снова нашел приключений?

– Да ну, пап, – отмахнулся его сын. – Какие там приключения? Мы – хорошие мальчики, ты же знаешь.

– Ну да, ну да, – деловито покивал коммандер. – Просто ангелы с рогами.

– Пап, у ангелов крылья, – поправил отца образованный сын.

– Это у тех крылья, – указательный палец старшего Саттора ткнул в небо, – а у вас рога и копыта. Хоть на каникулах от карцера отдохнули. – Рик скромно промолчал. Полковник хмыкнул и сменил тему: – Как там Яша?

Они неспешно шли мимо стальных громадин, полковник не обращал на них внимания, Рик бросал взгляды по сторонам, узнавая модели кораблей. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что, наверное, похож на ребенка в магазине игрушек, только этими корабликами не поиграешь. Парень усмехнулся и продолжил рассказывать отцу новости, стараясь больше не коситься в сторону.

Они добрались до КПП, кажется, не заметив расстояния. Впрочем, на астродроме имелись машины для перевозки людей, но ими почти не пользовались. Обычно после долгого нахождения в космосе экипажи предпочитали пройтись собственными ногами, надышаться свежим воздухом, полюбоваться родным небом и солнцем. Службы астродрома знали об этом, потому подавали транспорт только по требованию. «Вильгельм Завоеватель» ничего не требовал. Желания команды полковника Саттора ничем не отличались от желаний команд других кораблей.

– Как же хорошо-то, – втянул носом воздух коммандер.

Офицер и вахтенные рядовые вытянулись перед полковником, приветствуя. Он кивнул им и привычно бросил на ходу:

– Вольно. Спокойного дежурства.

– Спасибо, господин полковник, – едва заметно улыбнулся офицер и подмигнул Рику. – До свидания, малыш.

– До свидания, – ответил младший Саттор и покинул КПП вслед за отцом.

Теперь они направлялись к стоянке, чтобы забрать флайдер полковника, но успели пройти всего несколько шагов, когда до обоих Сатторов донесся мужской голос:

– Точно. Это второй. Стоять!

Рик повернул голову и закатил глаза, встречи с дорожной полицией избежать не удалось. Они стояли возле своего флайдера и ожидали его появления. Егора видно не было.

– Вот черт, – тихо выругался парень.

– Крылья, говоришь? – задумчиво произнес Георг, рассматривая полицейских.

– Пап…

– Что вы хотите от моего сына, господа полицейские? – не слушая его, полковник шагнул навстречу стражам правопорядка. – Полковник Космического Флота Георг Саттор.

– Здравствуйте, господин полковник, – тон полицейского изменился с приказного на почтительный.

Пока он рассказывал про безумного гонщика-лихача и его дружка, Рик рассматривал облака, старательно придумывая, на что похоже каждое из них. На отца он не смотрел, тот, впрочем, тоже к сыну не оборачивался. Коммандер внимательно слушал представителей Дорожной службы, кивал, не перебивая и не задавая вопросов.

– Где этот… лихач? – наконец спросил Георг.

– В машине, – ответил полицейский.

– Приведите, – тон полковника был приказным, и его послушались.

Вскоре из неуютного нутра полицейского флайдера вылез Егор Брато. Он приблизился к Сатторам, искоса взглянул на коммандера и, шмыгнув носом, произнес:

– Здрасти, дядя Гоша. С возвращением. А мы вот кругозор расширяем, познаем жизнь во всех ее аспектах.

– Балабол, – усмехнулся полицейский. – Как заговорит, заслушаешься. Просто птица соловей.

Уточнять про свою ястребиную сущность курсант Брато в этот раз благоразумно не стал. Полковник внимательно осмотрел приятеля сына, задержал взгляд на наручниках и, усмехнувшись, покачал головой:

– Хорош.

– Пап, – Рик выступил из-за спины отца и привычно закрыл собой Егора. – Я всё тебе объясню. Мы опаздывали, я нервничал, и Егор хотел мне помочь, только и всего…

– Молодой человек, ознакомьтесь со всеми нарушениями правил движения в первом и втором эшелоне, допущенных вашим другом, – строго прервал его полицейский и поднял на уровень лица младшего Саттора служебный коммуникатор. Рик бегло осмотрел перечень, задержал взгляд на фальшивом разрешении на управлении и зло посмотрел на Егора, тот философски вздохнул. – На «только и всего» это не тянет. А вот на судебное разбирательство…

– Одну минутку, господин офицер, – остановил его полковник. – Я отойду ненадолго, а вы пока можете продолжать рассказывать этим… юношам об ответственности за совершенные действия. Да, никого никуда не уводите, дождитесь моего возвращения. А пока они к вашим услугам.

Георг отошел в сторону и активировал сендер. Офицер Дорожной службы вновь сменил тон, и теперь чеканил слова, выговаривая двум молодым оболтусам, что думает об их управлении машиной. Рик слушал с каменным выражением на лице, Брато смотрел себе под ноги, но перебивать полицейского не спешил, понимая, что его красноречие сейчас будет только во вред.

– Везите лихача в отделение, господа, – спокойно произнес полковник, когда вернулся обратно. – Сына не отдам, он флайдером не управлял. Но мы отправимся вслед за вами, туда же подъедет мой адвокат. Возможно, мы сумеем разобраться без суда.

– Пап…

– В машину, – отчеканил старший Саттор.

Спорить с отцом парень уже не решился. Они обменялись взглядами с Егором, и Сатторы направились к стоянке, чтобы все-таки забрать свой флайдер. Рик попытался снова заговорить, но увидел поднятую руку отца и замолчал. Он устроился на пассажирском сиденье, понурился, но рта так и не открыл. Только бросал на Георга короткие взгляды.

В отделении Дорожной полиции, куда вскоре прибыл и Якоб Стивенс, Рика оставили за дверью кабинета. Дядя Яша подмигнул парню, после показал жестом держаться и исчез за своим подзащитным. Георг на сына не смотрел и в коридоре сидеть не стал, он тоже ушел в кабинет, так что Рику пришлось томиться в одиночестве, ожидая, чем закончиться дело. Порой до него доносились отголоски, когда кто-то начинал разговаривать громче, но что говорили, он так и не разобрал. Разок попытался подслушать, но появление в коридоре незнакомого сержанта Дорожной полиции, вынудило парня вернуться на место.

Когда дверь кабинета снова открылась. Первым в коридор… вылетел, потирая затылок, властелин мира. Наручников на нем уже не было. Следом прошествовал полковник Саттор, и Рик машинально отодвинулся подальше, понимая, что следующее родительское благословение обрушится на него. Рука у отца была тяжелой, бил он быстро и без разговоров, а сейчас было за что получать затрещины. Так что парень сделал еще один шаг назад и развернулся к коммандеру лицом, старательно защищая тыл.

Последним в коридоре показался Якоб Стивенс. Был он явно доволен проделанной работой, и младший Саттор вздохнул с облегчением, кажется, суда и вправду не будет.

– Меня лишили разрешения на управление флайдером на год, – буркнул Ястреб. – И штраф назначили. Но в академию докладывать не будут. А, еще арестовали флайдер. Жуть.

– Молчать! – рявкнул полковник.

– Ну, карательные меры без меня, – поднял руки дядя Яша. – Я человек мягкий, мерзавцев этих люблю, так что убивай их, пожалуйста, без меня. Это разобьет мне сердце. Счастливо оставаться, мальчики, – жизнерадостно осклабился адвокат Стивенс и удалился, мурлыча себе под нос веселую песенку.

Коммандер оглядел обоих парней свирепым взглядом, потряс кулаком, но вдруг махнул рукой и с чувством произнес:

– Раздолбаи!

– Пап…

– Дядя Гоша…

– Потом вас убью, сейчас хочу домой. В машину, оба!

Даже не поверив, что выжили, приятели слаженно выдохнули и поспешили исполнить приказ полковника. Тот некоторое время смотрел друзьям вслед, после усмехнулся:

– Славные ребята. Но душу надо будет из них вытрясти… потом. – И последовал за сыном и Егором Брато.

Однако ни в флайдере, ни дома Георг о произошедшем не заговаривал. Впрочем, парни и без того чувствовали себя виноватыми. Очередной проступок на долгожданное возвращения Саттора старшего – это было не то, чем хотелось встретить коммандера. Рик хмуро поглядывал на отца, уже даже желая получить выволочку, чтобы снять напряжение. Однако полковник орать и иронизировать не спешил. Спокойно вел машину, даже что-то насвистывал себе под нос. И это спокойствие выматывало душевно еще больше, чем громкий скандал с подзатыльниками и емкими прозвищами, на которые Георг был мастер.

Егор нахохлился на своем сиденье. Он ни на кого не смотрел, только протяжно вздыхал время от времени, думая о своем. Рик покосился на приятеля, поджал губы и ткнул его кулаком в плечо. Брато фыркнул в ответ и отвернулся к окну, но трагически вздыхать перестал. Полковник на возню парней так и не обернулся. Он вел флайдер, продолжая наслаждаться видами родной планеты.

– С возвращением, хозяин, – склонил голову «дворецкий», когда коммандер переступил порог своего дома. – Доброго дня, Рик. Егор, добро пожаловать.

– Здравствуй, Кеша, – кивнул голограмме Георг и прошел сквозь Иннокентия. – Поставь релакс-программу. Я хочу принять ванну.

– Вашу любимую, хозяин?

– Ее.

– Слушаюсь.

«Дворецкий» исчез, и навстречу полковнику вышел Боб. Он поздоровался и замер в ожидании приказаний. Георг кивнул киборгу, но прошел мимо, ему пока нечего было приказывать. Рик кинул взгляд на Бобота и буркнул:

– Заказ сделал?

– Да, Рик, – ответил Боб. – Ужин уже доставили.

– Хорошо. Позаботься, чтобы не остыл, – кивнул младший Саттор и последовал наверх за отцом. – Пап, я никого не стал приглашать. Но на завтра…

– На завтра у меня другие планы, – ответил Георг, не оборачиваясь, – и ты в них присутствуешь. Так что днем не вздумай улизнуть куда-нибудь. Друзья и подруги подождут.

– Хорошо, пап.

Егор поднимался следом. Намек о том, что завтра его присутствие будет лишним, он уловил, и когда Рик обернулся к нему, вопросительно посмотрел на друга, но Саттор только пожал плечами. Он и сам ничего не знал о планах отца, но про серьезный разговор помнил. Должно быть, пришло его время. И раз за столько месяцев актуальность беседы не исчезла, значит, это что-то и в самом деле важное. Парень ощутил легкое беспокойство, однако пытать отца не осмелился. Чувство вины было по-прежнему сильным. Да и не было смысла в расспросах. Если отец не сказал сразу, значит, не скажет до тех пор, пока ни посчитает нужным, и Рик набрался терпения.

После ужина семейство разошлось по комнатам. Рой мыслей и предположений какое-то время не давали младшему Саттору заснуть. Но, в конце концов, и он уплыл в мир ночных грез под мерное сопение приятеля, уснувшего, как только коснулся головой подушки. Похоже, лишение флайдера и разрешения на вождение он считал досадным происшествием, но не трагическим, иначе деятельный мозг курсанта Брато уже вовсю работал, отыскивая выход из неприятного положения, а раз спокойно уснул, значит, этот выход уже нашел. Оставалось надеяться, что новая выдумка не повлечет за собой очередные неприятности.

– Доброе утро, сын. Здорово, пехота, – насмешливо произнес Георг, глядя на Егора, когда утром парни спустились на завтрак.

– И вам доброго утра, дядя Гоша, – проворчал Брато, падая на стул. – Всегда восхищался вашим талантом сочувствовать.

– Я рад, что сумел тебя порадовать, – невозмутимо кивнул полковник. – Но ты не расстраивайся, год быстро пролетит. А за это время можешь упиваться воспоминаниями о своей эпической поездке.

– Пап, мы же не хотели к твоему возвращению, – укоризненно произнес Рик.

– Тогда стоило озаботиться этим заранее, чтобы не гнать в последнюю минут, – более жестко ответил коммандер, глядя на сына.

Парни дружно вздохнули и опустили головы. Похоже, разнос все-таки не миновал, а лишь был отложен, чтобы не портить вечер возвращения домой.

– Чем занимались вчера днем?

– На Таганай слетали, – буркнул Егор.

– Думали, успеем, – добавил Рик.

– Чем хоть думали? – криво усмехнувшись, спросил старший Саттор. – Головы у вас так и не выросли, по-прежнему задницы на плечах. А что будет, если напрячь задницу? Правильно – неприятность. Так на черта вы их напрягали?! – голос коммандера на мгновение взлетел, но он выдохнул и закончил уже по-прежнему ровно: – Сами виноваты. Начинайте уже отращивать головы, парни, они вам еще пригодятся. Как поняли?

– Поняли, – пробурчали господа курсанты.

– Не слышу.

– Вас поняли, господин полковник! – гаркнули Рик с Егором.

– Вот и отлично, – потер ладони Георг. Она поднялся из-за стола, оглядел хмурых парней и усмехнулся: – Значит, так. На сегодня экзекуция закончена, у меня для этого слишком хорошее настроение. Рика я забираю с собой, а пехота может шагать по дому, сколько ей вздумается. Развлекайся, малыш, – елейно улыбнулся он Егору.

– Вы очень добрый, дядя Гоша, – усмехнулся Брато. – Буду чувствовать себя, как дома.

– Боб и Кеша за тобой присмотрят. Черт его знает, что станет с домом, если снова начнешь напрягать свою думалку, – подмигнул Георг и скомандовал: – Сын, набьешь утробу, жду тебя на улице. Оденься поприличней, мы с тобой идем в люди.

– Ого, – хмыкнул Егор.

– Хорошо, папа, – согласно кивнул Рик.

А еще через полчаса флайдер полковника выехал за ворота его дома, и Сатторы направились в Екатеринаполис, носивший некогда название – Екатеринбург. Но за прошедшие столетия город сильно раздался, вобрав в себя окрестные территории, и превратился в такой же гиперполис, как и многие крупные города планеты. Кто не желал жить в шумной толчее современного густонаселенного города, тот выбирался в жилые сектора с частными домами, сменившие прежние деревни и села. Георг Екатеринаполис не жаловал. Ему хватало безжизненного металла и тесноты совместного существования с командой на корабле, потому на Гее хотелось свободы, уединения, свежей зелени и птичьих трелей по утрам. Но что-то выманило полковника из его уютной берлоги, и теперь он спешил в нелюбимый «муравейник», явно находясь в состоянии приподнятого настроения и волнения одновременно.

– Пап, ты нервничаешь? – спросил Рик, внимательно глядя на отца.

– Немного, – сознался коммандер. – Ты сейчас сам всё поймешь. Потерпи немного, сын… – и тут же гаркнул вслед чужому флайдеру нецензурную тираду.

Парень поджал губы и нахмурился. Его желание узнать, что мучает его отца, стало уже почти невыносимым, но Рик всё еще терпел. И когда полковник вновь начал насвистывать, только покачал головой. Они так и летели во втором эшелоне под забавные истории, которые произошли за время последнего полета «Завоевателя», сменявшиеся ядреной бранью в адрес очередного водителя.

– Пап, – не выдержал младший Саттор. – Что происходит? Ты сам не свой.

– Уже скоро, – буркнул Георг. – Потерпи.

– Да я с конца мая терплю, – проворчал Рик.

– Значит, еще полчаса вытерпишь точно, – отчеканил полковник.

В Екатеринаполисе Сатторы остановились возле огромного торгового центра. Поднявшись на крышу, где был высажен целый парк, они прошли мимо зоны отдыха в маленькое уютное кафе. Заняли одну из беседок, где стоял столик, и Георг, накрыв ладонью руку Рика, произнес вдруг севшим голосом:

– Сынок, – он откашлялся и продолжил более твердо. – Для меня это очень важно, я надеюсь, что ты примешь мое решение с пониманием. Но я хочу, чтобы ты знал, и это главное, Рик, для нас с тобой ничего не изменится.

– О чем ты, пап? – насторожился парень. – Я не понимаю.

Но вызов сендера отвлек отца, и Рику пришлось вновь ждать, когда тот обратит на него свое внимание. Однако Георг поднялся из-за стола и вышел из беседки.

– Пара минут, сын, я сейчас вернусь, – сказал он и направился прочь, сопровождаемый недоуменным взглядом Рика.

Вернулся обратно полковник Саттор не через пару, а через десять минут, когда его сын уже начал нервничать. Рядом с Георгом шла молодая, внешне приятная женщина. Она едва доставала до плеча рослого коммандера. Одета она была опрятно и даже скромно, только огненно-рыжие волосы горели на солнце ярким пламенем. Спутница коммандера бросила на Рика быстрый взгляд и смущенно опустила голову, сам Георг казался предельно собранным и немного напряженным. Младший Саттор прищурился, пытаясь вспомнить, видел ли эту женщину раньше, но пришел к выводу, что никогда ее не видел.

Полковник галантно отодвинул стул, помогая своей спутнице сесть, после вернулся на свое место.

– Кто что хочет? – спросил он, глядя на экран панели заказов, где отражалось меню.

– Пап, – позвал Рик. Полковник поднял на сына вопросительный взгляд. – Ты не представишь нас друг другу?

– Черт, – тихо выругался полковник. Он откинулся на спинку стула, с усмешкой покачал головой, и парень пришел к выводу, что таким своего отца еще не видел. Он был явно не в своей тарелке. – Да, конечно. Знакомься, сын, это капитан навигационной службы с «Завоевателя» – Анненкова… Регина Анненкова. Регина, позволь представить тебе моего сына. Собственно, Рикьярд Саттор.

– Рик, – парень протянул руку женщине.

– Рина, – она слабо улыбнулась и во второй раз посмотрела на сына своего командира.

Рик отметил, что у женщины удивительные ярко-голубые глаза, чистые, как летнее небо. На чуть вздернутом носике и на щеках обосновались задорные веснушки. Брови и ресницы Регина явно подкрашивала, потому что они были черными, и это придавало ее лицу выразительности. Да, пожалуй, капитана Анненкову можно было назвать даже красивой. На взгляд ей было лет тридцать, может тридцать с небольшим. Женщина казалась скромной, в ее взгляде не было вызова, только затаенное любопытство и смятение, которое она старательно прятала.

– Так что будем заказывать? – спросил полковник и вновь углубился в изучение меню.

– Мне кофе и мороженое, – подумав, решил Рик. – Есть мое любимое?

– Есть, – машинально кивнул отец. После посмотрел на Регину, и в голосе его проскочила теплая нотка: – А что тебе заказать, Рина?

– Тоже кофе, – негромко произнесла женщина.

– И пирожное? – неожиданно улыбнулся коммандер. – С фисташками?

Она кивнула и покосилась на Рика.

– И, пожалуй, закажу-ка я нам всем по бокальчику вина, – больше для себя произнес Георг. – Не помешает.

Он отметил заказ и снова откинулся на спинку стула, переводя взгляд с сына на женщину и обратно. Рик тихонько постукивал кончиками пальцев по столешницы и размышлял. Вывод напрашивался сам собой – они здесь из-за капитана Анненковой. Похоже, она была новой пассией его отца. Не сказать, что парень знал всех женщин, с которыми встречался полковник. В основном, он знал их по именам. Георг не посвящал сына в подробности своей интимной жизни. Чаще всего Рик просто слышал, как отец называл в разговоре по сендеру то одно, то другое имя. В прошлом году была Глория. Ее младший Саттор видел пару раз. Первый, когда отец подобрал ее по дороге в академию, куда завез сына, после должен был отправиться на службу. Второй раз у них дома. У него была увольнительная. Но стоило ему появиться, и отец проводил женщину. А вот чтобы так вот целенаправленно знакомить… И парень вдруг занервничал. Сам не смог объяснить себе, чем вызвано чувство тревоги, но сложив воедино слова отца о том, что для них ничего не изменится с появлением Регины, юноша осознал, что в этот раз дело серьезное.

– Сын, – откашлявшись, заговорил коммандер, – я давно собирался познакомить вас. Регина и я… К черту все эти танцы по кругу. Рик, я сделал Рине предложение, и она его приняла.

– Извините, я ненадолго отойду, – как-то растерянно произнесла капитан Анненкова и спешно поднялась из-за стола.

– Тебя проводить?

– Нет, – она отрицательно покачала головой. – Я скоро вернусь. Разговаривайте, – она улыбнулась и удалилась в сторону уборной, но было понятно, что женщина просто не хотела мешать разговору отца и сына.

Мужчины проводили ее взглядами. Георг вновь обернулся к сыну, Рик покусывал губы, и полковник понял, что известие не принесло парню радости.

– Сынок, – полковник снова накрыл руку сына ладонью и сжал ее, – ты расстроен?

– Я совсем ее не знаю, – стараясь подбирать слова, заговорил младший Саттор. – И это… неожиданно.

– Она хорошая, правда, – улыбнулся отец. – Милая, скромная. Я не мастер на такие штуки, как эпитеты. Рина появилась в моей команде еще осенью и, знаешь, как-то сразу зацепила. Веришь, я даже робел поначалу перед ней, как мальчишка, честное слово, – коммандер усмехнулся. – Даже голос на нее повысить не могу. И наглости в ней нет, это тоже подкупает. Искренняя. Я же думал, что вообще никогда не женюсь. Даже особо не задумывался об этом, особенно с тех пор, как у меня появился ты. Думал, выйду на пенсию, буду нянчить внуков, чего еще желать? А женщины… Ну, пока аппарат работает… хм. А тут вдруг, – он снова усмехнулся и покачал головой. – Не могу я ее отпустить, как других, понимаешь? Вот держит и всё, не отпускает. Влюбился, как сопляк… Ну, что ты молчишь?

– Слушаю, – тускло ответил Рик. – Значит, поженитесь…

– Да, сын. Я решил и хочу, чтобы ты понял и принял…

– И дети у вас будут. Свои.

– Ну, будут, наверное, – пожал плечами Георг. – Регина еще молода… Постой. – Полковник подцепил сына за подбородок и развернул лицом к себе. – Ты решил, что если у меня будут родные дети, то я забуду о тебе?

Рик мотнул головой, избавляясь от захвата, и отвернулся. К их беседке направлялся официант – живой человек. Он приветливо улыбнулся:

– Доброго дня, господа.

– Доброго, – одновременно буркнули мужчины.

Официант не стал надоедать посетителям. Он составил заказ с подноса на стол и удалился, оставив отца и сына снова одних. Георг побарабанил пальцами по столу.

– Скажи, сын, – наконец, заговорил он, – я такой плохой отец, что не заслужил твоего доверия? Неужели за все эти годы я не доказал, что ты моя главная ценность?

– Ты хороший отец, пап, – отозвался парень. – И я люблю тебя, ты знаешь. Я благодарен тебе за твою заботу и мудрые советы. Ты многому меня научил, и за это я тоже тебе благодарен. Ты стал для меня примером, и с тех пор, как я оказался в твоем мире, я гордился тем, что ты мой отец. И пусть мы виделись не так уж и много за эти годы, но ты был и остаешься моим героем. Нет, пап, ты – замечательный отец. Конечно, я принимаю твой выбор. Ты заслужил право на личное счастье, на настоящую семью. И если уж решил, что Регина именно та женщина… В общем, пап, я хочу, чтобы ты был счастлив и не буду мешать…

– Замолчи, сопляк. – Георг оборвал сына, обхватил его голову рукой и рывком прижал к своей груди. – Ты говоришь хорошие слова, сын, но ты ни черта не понял. Что ты сейчас собирался сказать? Что не будешь мешать моему счастью с молодой женой?

– Пап…

– Молчи, дурак, или скажешь лишнего, – вновь оборвал парня отец. – Ты еще надумай переехать в общежитие, снять квартиру или еще что-нибудь в этом роде. Силком домой верну, так и знай. Ты же часть меня, Рик! Глупый мальчишка… Вымахал дурень здоровый, а ума еще не нажил. Да, я люблю Регину, но почему это должно мне мешать любить тебя? Да знаешь ли ты, что в моей каюте ты второй жилец? Мой коммуникатор забит тобой до отказа, и я лучше избавлюсь от сообщений от дорогой мне женщины, чем от твоих изображений. Когда на душе погано, я врубаю визуал и смотрю, как мой сынишка резвится на берегу океана. Каждый день с тобой – это лучшее мое воспоминание. Выбери любой день за эти годы, и он окажется самым лучшим, потому что других нет. Может ты и не мой плоть от плоти, но иная женщина не мучается при родах так, как я, когда тебя забрала Служба опеки. Я же готов был тогда Янсона порвать голыми руками, выкрасть тебя и податься в бега. И скажи после этого, что я не заслужил права называться твоим отцом. А родные дети, ну что? Даже если и будут, ты же мой первенец, Рик. Ничего не изменится, понимаешь, ничего! Просто нас станет больше еще на одного человека. – Он встрепал волосы сына и отпустил. Рик выпрямился, но от отца уже не отвернулся, слушал. Георг коротко вздохнул: – Жаль, что так вышло. Я же хотел, чтобы ты сначала получше узнал Регину, пообщался с ней побольше, привык. Но Штаб ведь не любит нам облегчать жизнь, – коммандер усмехнулся. – Этот рейд спутал все планы. Так что пришлось ставить перед фактом. А говорить, пока ты ее не увидел, не хотелось. Думал, вообразишь себе, черт знает что, а ты и без этого надумал. Может и стоило сказать заранее, но я… волновалась. Веришь? Что перед ней робею, что тебе сказать стеснялся. А Регина… Она и вправду хорошая. Дай нам всем время, сын.

– Насколько понимаю, времени-то как раз уже и нет, раз перед фактом, – усмехнулся Рик.

– Не совсем, – улыбнулся полковник. – Просто я хотел сделать предложение, когда увижу, что у вас с ней сложилось общение, и ты ее спокойно воспринимаешь. А получилось, что не утерпел. Так что, перед фактом. Но дату свадьбы не назначали, хотя и свадьбы, как таковой не будет. Так… для своих.

– А Егор? Он уже не сможет у нас оставаться?

– Почему? Он же не в нашей спальне будет ночевать, – хмыкнул Георг. – Но телесами сверкать не позволю. У меня женщина скромная… и молодая. Мне половозрелые жеребцы под боком не нужны. Замечу, что засматривается, порву.

– Ну, за это не переживай, – Рик заметно расслабился. – У Егора случилась любовь, говорит, что всё серьезно. Думаю, что так и есть, он стал удивительно постоянен. Правда, это же Егор, он легких путей не ищет. Влюбился в дочку Романова.

– Ох, ты, – присвистнул полковник. – Алекс его наизнанку вывернет, пока признает достойным. Тяжелый мужик, но честный. Если обидит Ильсу… не завидую.

– Егор с нее пылинки сдувает. Значит, – Рик вернулся к основной теме разговора, – у меня еще есть время узнать Регину получше?

– Есть, – согласно кивнул отец.

Рик ненадолго замолчал. Он о чем-то думал, но заговаривать об этом не спешил, коммандер не торопил, и парень, наконец, решился:

– Пап, ты извини, но какая у вас разница в возрасте?

– Двадцать лет. Считаешь, я для нее старый?

– Ты у меня еще орел, па, – улыбнулся Рик. – Значит, ей тридцать?

– Тридцать один.

– Верни ее. Надо же познакомиться с мамой поближе.

– Язвишь? – прищурился Георг.

– Привыкаю, – уточнил младший Саттор, и полковник, усмехнувшись, снова потрепал сына по волосам.

После активировал сендер и произнес, дождавшись ответа:

– Солнышко, ты еще ноги не стоптала? Мы тебя заждались… Всё хорошо, не трусь. У меня замечательный сын.