Глава 9

На “переговоры” с отпрыском Зинченко кроме Погодина, я взял еще и Быкова. Как-никак он его школьный товарищ, поможет нам выманить негораздка из-под папиного крыла. Объяснил Антохе ситуацию, и тот без проблем согласился.

Парадная подъезда в доме, где обитала семья Зинченко напоминала холл солидного учреждения. Пафос мраморной отделки стен и настенные светильники в виде факелов резали глаз непривычной роскошью.

Я невольно залюбовался. Даже в мое время “прихожки” элитных домов попроще выглядели. Пока обычные советские граждане ютились в бараках и коммуналках и были несказанно рады получить отдельную квартиру в панельной хрущевке с тонюсенькими промерзающими стенами, без лифта, с крошечной кухней и смежными комнатами, для некоторых категорий был доступен совсем иной уровень комфорта. В пресловутых сталинках размещали привилегированную касту. Помимо номенклатурных работников в нее входили (считаю, вполне заслуженно) академики, ведущие медики, дипломаты, писатели, художники, а также генералитет и директора значимых предприятий. В СССР все были равны. Рабочие равны между собой. Элита между собой…

Лифт напоминал маленькую уютную комнатку, отделанную под красное дерево

Погодин присвистнул:

— Живут же люди… А мы с мамкой в коммуналке ютимся. Мне квартиру не дают, хоть и милиционер. Потому что семьи нет.

— Так в чем же дело? — я посмотрел на напарника с хитринкой. — Женись, может хоть прыщи пройдут.

Погодин скривился, но промолчал. Лифт вынес нас на пятый этаж. Лестничная площадка больше напоминала просторный холл. Вот и нужная дверь. Обита материалом, похожим на кожу. Скорее всего натуральная, вряд ли дерматин.

Мы с Погодиным спрятались за углом, а Быков нажал кнопку звонка, стилизованную под бронзу. Послышалась мелодичная трель. Другой дом, и “музыка” другая.

Щелкнул замок, и на пороге в велюровом халате “падишаха” нарисовался сам Зинченко. Я краем глаза наблюдал за происходящим, чуть высунувшись из-за стены.

— Здравствуйте, Сергей Сергеевич, — как можно дружелюбнее проговорил Быков. — А Женя дома?

Холеная морда номенклатурщика вытянулась:

— Быков? Что ты здесь делаешь? Зачем тебе мой сын?

— Да так, — улыбнулся Антон. — Сто лет не виделись. С выпускного, считай. Вот хотел повидать старого школьного товарища.

— Что-то я не припомню, чтобы вы были друзьями. Что тебе от него надо?

Вот сука… Недоверчивый. Работа сделала его подозрительным и скрупулезным.

— Честно, говоря, Сергей Сергеевич, — придумал на ходу Быков, — я к Жене за советом пришел. Он в школе был очень рассудительным, я всегда обращался к нему за помощью в некоторых щекотливых ситуациях.

Комплимент в адрес любимого отпрыска подействовал на Зинченко волшебным образом. Каждый родитель готов обманываться и видеть в своем чаде самого умного, талантливого и особенного человека и, все равно, если это даже немного противоречит действительности и здравому смыслу.

— Женька! — крикнул Зинченко в глубь квартиры.

— Чего? — донесся оттуда недовольный голос.

— Иди сюда! К тебе одноклассник пришел!

— Какой еще одноклассник?

— Иди, сам увидишь, — Зинченко старший исчез, а вместо него появился младший.

— Быков? — лицо младшего вытянулось также. — Привет!

— Привет, Женёк! Скучал? Есть минутка? Переговорить бы нужно…

— Ну заходи…

— Да не-е… — переминался с ноги на ногу Быков. — Дело деликатное и очень важное. Давай в подъезде…

В голосе Антона сквозила загадочность. Он напустил интригу, и это сработало.

— Ща, погоди, обуюсь, — кивнул Женя.

Он вышел из квартиры:

— Пошли на балкон.

— В вашем доме есть общий балкон?

— Даже целых два, на каждой площадке, — кивнул Зинченко младший.

— Ого! Ну пошли…

Мы с Погодиным шмыгнули за ними следом. С балкона открывался великолепный вид на город. Я захлопнул за собой дверь поплотнее. Маленько не рассчитал и бухнул слишком громко. Зинченко вздрогнул и обернулся. Его всегда спокойное и “уставшее” от сытой жизни лицо вдруг исказила гримаса. Он сник, узнав меня:

— Бить будете? Папа вас потом найдет…

— Да на хрена ты нам сдался, — я протянул руку. — Привет, Женя! Мы по делу. И мы из милиции.

Погодин сверкнул корками, а я как бы невзначай пропустил это действо:

— У нас вопросы по краже шубы. Сам понимаешь, папаша твой не даст спокойно поговорить…

— Ты что в милиции работаешь? — брови Жени подвинули лоб наверх.

— Есть такое.

— Я уже вашим все сказал, — с облегчением выдохнул мажор. — Идите лучше дворников допрашивайте. А ты Быков, гад, выманил меня хитростью. Не ожидал такого от тебя. Не товарищ ты мне больше…

— Не горячись Женя, — Антон с едкой ухмылкой придвинулся вплотную, глядя прямо ему в глаза. — Я-то не из милиции, я и двинуть могу ненароком…

Зинченко сразу переменился, его глазки затравленно забегали по сторонам, казалось, он вот-вот закричит: “Милиция”. Но милиция уже тут, и кричать незачем…

— Антоша, ты что? — мигом переобулся мажорчик. — Я же так, ляпнул, не подумав. Это же я. Твой школьный товарищ. Помнишь, как мы вместе с биологии сбегали? Ты говорил, что не любишь про устройство кишков слушать. И меня за компанию тащил.

— Помню, — кивнул Тоха. — Ладно… Спасла тебя биология в этот раз. Следи за языком, Женёк…

Я кивнул своим напарникам, и те покинули балкон. С Зинченко я собирался побеседовать один. Так проще контакт наладить.

— Слушай, Жень, — начал я. — Мы расследуем кражу шубы из вашей квартиры. Помоги нам…

— А что ее расследовать? Я говорил отцу не заявлять, но там мамка истерику устроила, ее любимая шуба была. Она ментов вызвала. Даже на ваших кричала, что, мол, если не найдете, погон лишитесь. Батя ее еле угомонил. Так что на шубу мне по барабану. Это у матери бзик.

— А почему вы заявлять не хотели? — я изобразил простачка.

— А что толку, — надменно бросил Зинченко, — все равно не найдете!

— Кроме шубы больше ничего не украли? Неужели в целой квартире больше ничего ценного не нашлось?

— Петров, мы уже твоим товарищам из органов все объяснили, почитай дело, если не помнишь, что, да как. И вообще? Как ты в милицию устроился без образования?

— Уметь надо, я тебе вот что скажу. Найдем мы шубу, а при ней еще и камешки и золото будет. Что тогда?

— Какое еще золото?

— Жень, думаешь я не понимаю? У твоей семьи жизнь другая, иной достаток и положение. Вы в другие магазины ходите, в других квартирах живете. И папа твой, наверняка, на охоту ездит в такие угодья, где жирные звери сами на охотника бегут, и за границей вы отдыхаете, так? В спокойные и идейно близкие нам страны ездите. Был в Болгарии или Югославии? По глазам вижу, что был. Может, и к Фиделю “в гости” даже летал. И музыку заграничную ты слушаешь.

— Что ты несешь, Петров?

— Тише, Женя. Футболка на тебе импортная. Чьи это рожицы на ней с такими патлами нарисованы?

— Ты все равно их не знаешь, — буркнул Зинченко.

— Ошибаешься, группа Queen во всем мире известна. Только в СССР пластинок их мало, можно сказать, почти нет. А у тебя есть. Ведь так?

— Чего тебе надо, Петров?

— Да я же все понимаю, Женёк. Я ж не из зависти. Если есть люди, должны быть и боги. Должны же мы кому-то поклоняться. Ты не сердись… Вижу, что не хочешь, чтобы мы шубку нашли. А все почему? Потому что камешки при ней могут быть. А когда жуликов колоть будем, они за камешки расскажут, где их раздобыли. А потом милиция с папы твоего спросит. Хотя, нет… КГБ подключится и вопросы будет неудобные задавать по поводу таких нетрудовых доходов.

Зинченко насупился. На его виске запульсировала жилка. Он теребил бегунок молнии на импортной кофте:

— К чему ты клонишь?

— Давай так, Жень, — я дружески похлопал его по плечу. — Ты мне даешь расклад по шубке, без всяких баек про “забыл закрыть двери”, а я со своей стороны сделаю все возможное, чтобы камешки эти не всплыли. Рано или поздно они все равно засветятся. Если с инспектором Погодиным мы найдем воришек первыми, я по старой дружбе тебе подмогну.

— Я так и не понял, — Женя с подозрением уставился на меня. — Зачем тебе это? Хочешь драгоценности к рукам прибрать?

Ага… Лед тронулся, господа присяжные заседатели… Все-таки камешки были. Проболтался Зинченко.

— Сам понимаешь, висяк нам ни к чему. Мы, как молодые сотрудники должны себя показать, на нас повесили это дело. Мы должны зубами землю грызть, проявить свое рвение, так сказать. А на что нам камешки? С ними под прицел КГБ можно попасть. В заявлении только шуба указана. Вот ее и вернем. И мама твоя обрадуется. И не будет отцу мозг выедать, что, мол, надави на ментов, используй свои связи, почему ты ничего не делаешь? Есть такое? Вижу, что есть… Нам раскрытое преступление, а вам семейное благополучие и спокойствие. Ну так что? Поможешь?

Зинченко сопел, пыхтел и чесал затылок:

— Черт с тобой, расскажу. Только обещай, что между нами останется.

— Зуб даю, я же не под протокол. Так сказать, в доверительной беседе. Использую только, как оперативную информацию.

— Это как? — насторожился Зинченко.

— Только в целях поимки злодея, без официальной огласки…

— А-а… Ну нормально. В тот вечер мы с отцом дома были. В дверь позвонили. На пороге стоял представительного вида дядька в сером плаще и шляпе такой, как у сыщика или шпиона. Он показал отцу удостоверение и сказал, что у его ведомства к нему несколько вопросов. И вежливо, но таким ледяным голосом, что у меня мурашки по спине забегали, попросил проехать его с ним. Отец сразу как-то сник, даже возмущаться не стал, что меня очень удивило. Стал собираться. Мужик этот сказал ему взять на всякий случай сменное белье. Пока мы с отцом собирали ему чемодан, мужик в квартире нас ждал. Мы за ним не смотрели. Батя вообще чуть не плакал. Я таким убитым его еще не видел. Что-то надумал себе лишнего. Я возле него крутился, чемодан помогал искать. Только потом до нас дошло, что в тюрьму со своим хабаром не берут. И одежду там дают и постельное. Батя, как только это понял, сразу из комнаты выскочил. Но поздно было. Мужика и след простыл. Исчезла шуба из прихожей, а из шкатулок, что на антресоли в гостиной стояли, все мамкины украшения испарились. Не успели мы опомниться, как мама домой заявилась, и пяти минут не прошло. Батя на эмоциях сдуру ей все и рассказал. Та заверещала, и мы сами не заметили, как она вызвала в милицию. Ваши приехали, отец хотел все на ложную тревогу списать, но маманя заистерила, и пришлось накатать заяву по шубе.

— Очень интересно, — я задумчиво теребил подбородок. — Так получается вас мошенник обчистил? Вот это поворот. И что же твой батя такой маститый и опытный повелся на развод?

— Так у страха глаза велики, — Женя понизил голос. — Сам понимаешь, у всех партийцев рыльце в пушку. Есть чего бояться. А когда перед лицом корками красными машут и голосом таким могильным разговаривают, тут уж не до смеха. Артист дядя еще тот, почище товарища Тихонова будет.

— А как выглядел он? Рост, цвет волос, возраст?

— Да хрен его знает. Он так пронзительно смотрел на нас, что я в ответ взглянуть боялся. Помню, глаза только колючие и шляпу эту с плащом. Больше ничего.

— Н-да-а…. Ладно Женя, спасибо… Будем искать. Но сразу скажу, мошенника найти сложнее, чем воришку. Мошенник умнее, продумывает все на два шага вперед, спонтанно ничего не делает.

— Ну черт с ним, — повеселел Зинченко, — мне главное, чтобы цацки не всплыли, а то припрут батю. А шубу не жалко, мать только жалко…

— А ты чего не в Москве? — сменил я тему. — Ты же на дипломата собирался поступать.

— Да-а… — поморщился Женя. — Мутная история. Не хочу об этом говорить.

— А я думал, ты уже в МГИМО учишься. Ты же такой перспективный был, рассудительный… — попробовал я зацепить его самолюбие.

— Да там потаскуха одна виновата, — нехотя ответил одноклассник. — Не хочу об этом. Потом как-нибудь расскажу…

* * *

На сегодняшней тренировке Саныч нас почему-то с Быковым не гонял. После традиционной разминки определил нас в отдельный угол и заставил заниматься растяжкой.

— Саныч, — возмущался Тоха. — Мы тебе что? Балерины, чтобы шпагаты и плие отрабатывать. В спарринг не хочешь ставить, дай хоть по груше помолотить.

— Силы берегите, пионеры, — ехидно огрызался тренер. — Завтра они вам пригодятся.

— Завтра же воскресенье! — недоумевал Антон. — Тренировки-то нет!

Но Саныч сделал вид, что претензию не расслышал. А может и правда дни попутал. На фига нам силы на воскресенье?

Мы несколько раз пытались смыться из “балетного” угла, но тренер бдил, как вертухай на зоне. Ничего у нас не вышло. Когда тренировка закончилось мы побрели в раздевалку вслед за малышней. Даже близкие нам по возрасту боксеры, казались по сравнению с нами пигмеями с острова Гаити, или где там они живут, не помню… До раздевалки мы не дошли, Саныч отловил нас, преградив путь своей старой, но крепкой тушкой:

— А вас я попрошу остаться.

В его голосе чувствовался подвох… Вот, не хотел же я сегодня на тренировку идти. Как знал. Потюлениться собирался, а все Быков виноват. Заехал за мной и уговорил…

— Вот что, ястребы мои сизокрылые, орелики зоркоглазые. Не для того я вас столько растил, чтобы вы просто так булки на тренировках разминали.

— Саныч? — удивился Тоха. — Ты это к чему?

— Завтра областные соревнования на кубок Попенченко. Так что в девять часов, чтобы были, как штык во дворце спорта.

— Э-э… Тренер! — взвыл Быков. — Мы так не договаривались!

— Знаю, потому ставлю в известность вас в самый последний момент. Чтобы хандра у вас или другой геморрой не открылись. Ничего не знаю, я заявку на вас подал. Отступать поздно, как говорится, за нами Москва…

— Это ты хитро, Саныч, придумал, — улыбнулся я. — Я бы тоже не согласился. Но раз Москва за нами, делать нечего. Придется биться.

— А мне пофиг на Москву, — Быков все еще не терял надежды отлынить. — Можно я не приду? Я вообще-то пиво собирался с другом пить (он многозначительно глянул на меня), — И потом… Мы ни разу не участвовали в соревнованиях. Зачем тебе наш позор?

— Отставить панику, — гаркнул тренер. — Когда-то надо начинать. Вам уже по восемнадцать, это для ДЮСШ предел. Выпну вас на следующий год, как бездомных собачат, вот и пейте тогда свое пиво и сикайте криво. А пока вы мои. Я душу в вас вложил, а вы старика уважить не хотите.

— Ладно… — пробурчал Быков. — Только ты на старика никак не тянешь. Что уж прибедняешься-то совсем?

— А как еще с вами лосями разговаривать? Только на жалость и давить… Завтра в девять регистрация участников, потом взвешивание. С утра не есть и не пить. Соревнования юбилейные, для города важные. Шишки разные партийные приедут на трибунах отметиться. Так что не подведите ребятки. Хорошо?..

Друзья, объявление для тех, кто еще не знаком с моей новой книгой, которая пишется в соавторстве с Алексеем Вязовским. Война во Вьетнаме без прикрас глазами нашего современника-попаданца: “Группа крови на рукаве”