Глава 10

— Ну? — я топтался возле стола (над которым навис химик), как наседка вокруг цыплят, только что не кудахтал и крыльями не хлопал.

— Да не толкай меня, — шипел Максим. — Отойди на пару шагов, у меня аж глаз об окуляр ударился.

— Извини, я нечаянно, ну что там?

— Погоди ты… Я еще резкость не навел.

Я сделал над собой усилие, закусил удила и отошел к окошку, выглянув во внутренний дворик. Там проходил развод заступающих нарядов ППС. Комвзвода перед строем отчитывал какого-то сержантика. Махал руками и тыкал на его ноги. Судя по всему, предъявлял не начищенные до блеска обсидиана стоптанные ботинки. Не понял еще товарищ сержант, куда попал, и стрижка его кантик потеряла еще неделю назад, и брючки замяты. Нельзя так на службу заступать, честь мундира не только в делах, но во внешнем виде сотрудника отражается.

Разные эпохи пережил внешний вид сотрудника МВД. Было время, когда вообще носили разное, где как. При переходе из милицию в полицию государство наше решило, что менты форму старую не сносили еще, и, наряду с темно-синей образца 2013 года (от Юдашкина, между прочим), сотрудники ходили в стальных советских тонах.

Во время нашумевшей реформы именно знаменитому кутюрье было поручено разработать новую форму. Справился он не самым лучшим образом, но многие остались ему благодарны за уставные “бейсболки” для наружных нарядов. Они оказались гораздо удобнее и практичнее старых фуражек.

— Готово! — воскликнул Мензурка так, что я вздрогнул и отлип от окна. — У меня две новости! Хорошая и плохая! С какой начать?

— Давай с плохой, — вздохнул я, предчувствуя подвох.

— Общность происхождения волокон, которые ты принес, и волокон, обнаруженных на телах убитых — исключается.

— Мда-а… Жаль, конечно. А хорошая какая?

— Точно исключается. На все сто. Там структура ости другая и пигментация не та.

— Бл*ха муха! Сергеич, я тебя прибью! А в чем она хорошая-то?

— Как в чем? В том, что сомнений в выводах никаких нет и результат категоричный. Можно не сомневаться, так сказать.

— Знаешь, это из той же оперы, если бы ты сказал: “Тебя казнят. Точно казнят”. Ладно, понял, спасибо тебе, что не помог поймать душителя. Но ты про сводочку с утра не забывай. И вот еще что… Постригись уже, Максим Сергеевич. Извини, конечно, но я тебе по-дружески просто говорю. А то патлы отрастил, как будто на рок-концерт собрался. У самого лысина светится, а на ушах пакля висит. Благо у нас начальник лояльный и к “рокерам” ровно дышит.

— А ты тоже ходишь на концерты? — оживился химик, нисколько не обидевшись на мое замечание. — По телевизору говорили, что в декабре в Москву с гастролями “Boney M” приезжают. Представляешь? Это же первый раз такое будет, чтобы иностранная группа выступила в СССР! Я вот отпуск как раз под это дело хочу взять. Люблю их слушать, правда, пластинки через фарцу дорого получается брать. Купил вчера с их новой песней, что в августе вышла про Гришку Распутина. Не слышал, наверное, еще, песня совсем новая. Они, получается, про русского поют. Значит, свои ребята, хоть и негритята.

— Хорошая песня, хорошая группа, — кивнул я.

— Главное, чтобы не распались, а то ведь чем лучше группа, тем меньше она живет.

— Уверен, что эти долго нас радовать будут, — успокоил я его, вспомнив, как в моем времени “Boney M” отмечали свое сорокалетие и, насколько я знаю, до сих пор выступают.

— А про патлы с тобой согласен, раньше меня жена стригла, а сейчас в парикмахерскую надо идти. Даже не знаю, где она находится. В доме быта, вроде должна быть.

— А с женой что? Так и живет у тещи? Ты же пить вроде бросил. Да и язва у тебя, нельзя употреблять.

— Да пить-то я бросил, вот только теща — змея, настропалила против меня Верку. Мол, зачем тебе такой мужик, и денег не видишь толком от него, и дома почти не бывает. Вон, бегает же за тобой стоматолог из соседнего подъезда, со школы еще бегает, присмотрись, дескать, к нему, у него машина красная и на море каждый год в Ялту отдыхать ездит, а по выходным в кино с матерью ходит. Хороший, говорит, мужик, холостой. Ну, вот…

— Сергеич, а тебе сколько лет?

— Сорок пять.

— Вопрос риторический, не надо было отвечать на него. Я про то, что за свое счастье бороться надо. А ты опоссумом дохлым притворился, лапки свесил и ждешь с моря погоды.

— И что мне теперь? За собственной женой бегать? — химик приосанился. — Вообще-то у меня тоже гордость есть.

— Изначально за тобой грешок был, так что гордость засунь себе куда подальше и действуй. У тебя два варианта, покупаешь букет цветов и приходишь к теще. Отдаешь ей цветы и забираешь жену.

— А второй какой?

— А второй более радикальный. Начало такое же, только букетом по морде теще – и забираешь жену. Вариант выберешь, исходя из того, как тебя там встречать будут — с белым флагом или баррикады поставят. По обстановке действуй. Но я за первый вариант, конечно. Не можешь победить врага — сделай его своим союзником. Хитрость прояви и смекалку.

— Спасибо, Андрей. Вот поговорил с тобой, и на душе прям полегчало. Ты почаще забегал бы ко мне на чаек. Я нынче листьев смородины насушил мешок целый. Знаешь, какой из них чай получается! А какие цветы лучше купить? Ты, может, разбираешься?

— Розы, конечно, они цветы универсальные. Как для первого варианта подойдут, так и для битвы, с шипами потому что…

Химик повеселел, разглядев какую-то перспективу, а вот мне теперь было не до веселья. Как будто меня вернули на поле с надписью “старт” – а я-то думал, что почти добежал до финиша.

***

Суббота сразу не заладилась. Вначале молоко убежало, когда я пытался сварить кашу в первый раз без материнской помощи, потому что с самого утра она на рынок уехала за бараниной, пока не разобрали. В магазинах Новоульяновска такое мясо трудно достать, а баранчик для ее фирменного плова, ох как нужен был. И пришлось маме в выходной сорваться, а мне кашеварить.

Потом, когда брился, порезался и наклеил на щеку кусочек “Известий”. Лезвиями для безопасных бритв “Нева” порезаться непросто, не такие уж они и острые, но я умудрился. Привык в прошлой жизни скрести станками-картриджами, а такими сто лет не пользовался. Хотя в будущем “Неву” никакие картриджи так и не вытеснят. Как без них карандаши точить, аквариумы чистить и двойки в дневниках стирать? Хотя нет, последнее с приходом электронных дневников уже не актуально. А в этом времени – очень даже да. Главное под лист зеркало подложить, тогда аккуратнее получается. Почему именно зеркало, а не стекло — кто его знает, но разница и правда есть. Наверное, магия какая-то.

Позавтракав наспех приготовленной яичницей и проглотив стакан чая с “Юбилейным”, собрался как на свидание. Надел новые брюки и новую рубашку. Посмотрел в потемневшее зеркало трюмо: ни дать ни взять - жених. Вот потому-то Сонька на меня и запала. Восемнадцатилетним юнцом от меня сейчас и не пахло. Плечистый статный парень с мордой немного пролетарского кроя, но вдумчивыми и пронзительными глазами и широким лбом. Лоб большой, значит, ума палата.

Покрутился, осмотрел свой наряд, поморщился. Штаны и рубашку мне мать купила, и все-таки такой наряд даже сейчас выглядит немного старомодно. Еще не так давно модной считалась даже та одежда , что сшита дома бабушкой или мамой, которые таким хитрым образом боролись с дефицитом одежды. Но сейчас самопошив перестал быть актуальным. Покупать ткань и шить по выкройкам из журналов теперь не очень популярно. Потому что в моду вошли заграничные вещи — джинсы, кроссовки и прочая фарца — которые невозможно произвести в домашних условиях.

Теперь сразу видно, кто честным трудом зарабатывает, а кто родился в семье дипломата или директора Гастронома (последние даже побогаче жили, чем дипломаты). В лексикон вошло выражение “фирмА”. Ёмкое “исконно русское” слово, обозначающее всё качественное, модное и дорогое, что удавалось достать из-за бугра.

Но я не привередливый. Обойдусь и без джинсов. Не готов я отдавать за штаны с этикеткой ”Levis” целую зарплату. Пусть я не самый модный парень на деревне, но девки меня и так любят. Особенно некоторые рыженькие…

До дома, где жил Олег, я добрался на автобусе. Вороновы вручили мне пасынка с большой радостью, а когда узнали, что я поведу его в парк на аттракционы, даже денег хотели дать, чтобы подольше там его развлекал и не торопился обратно… От денег я отказался, уж на что-что, а на карусельки заработал. Конечно, зарплата у меня не как у главбуха Евгении Петровны (Олег называл ее тетей Женей, а не мамой), но не меньше, чем у ее мужа доцента.

Вороновы даже до парка нас на своей машине подкинули. Не пришлось трястись на автобусе.

Мы вылезли из автомобиля, и приемная мамаша вдогонку уже выдала мне “ЦУ”, что Олежку мороженым не кормить, а то горло заболит, сладким тоже в меру угощать, чтобы не слиплось.

После чего парочка укатила по своим делам. Судя по их сияющему виду, сегодня у них наконец, намечался романтик, впервые за несколько недель они снова смогут побыть одни. Судя по всему, раньше они такое не особо ценили и принимали как данность, а теперь умчались от нас на желтой копейке со скоростью звука. Не думал, что копейка так с места стартовать может. Алексей Владимирович лихач оказался, а с виду очкарик.

День выдался погожий, припекало не по-осеннему. Аллеи парка забиты праздным людом, мамочками с колясками и стайками молодежи, что кучковались на отдаленных лавочках с гитарами, скромно покуривая.

Курение пока не считается особо вредной привычкой, даже в самолете можно было дымить, а персонажи советских фильмов в кадре вообще не расставались с сигаретой. Вся пропаганда вреда курения сводилась лишь к малопопулярным публикациям в специализированной прессе — вроде журнала “Здоровье” и наглядной агитации в виде плакатов и календариков с лозунгами типа: “Раннее старение — результат курения”.

— Жалко, что мороженое нельзя, — вздохнул Олег, разглядывая пухлого фактурного школьника, напоминающего персонажа из “Ералаша” (”Да… Жаль, что у тебя нет мандарина”), что сидел на лавке и уплетал эскимо на палочке.

— Кто сказал, что нельзя? — подмигнул я ему.

— Но тетя Женя велела…

— Правила нужны, чтобы их нарушать (Макаренко из меня тот еще), — я потянул Олега за руку к киоску с незатейливой вывеской “Мороженое” и, отстояв положенную очередь, вручил ему эскимо за одиннадцать копеек.

— Спасибо, дядя Андрей! Последний раз мне мороженое мама покупала.

— Называй меня, просто Андрей, договорились? Мы же друзья?

— Конечно, друзья!

— И тете Жене не обязательно рассказывать о наших с тобой делах. Она женщина хорошая, но у нас должны же быть свои тайны? Согласен?

— Тайны? Ух ты! Как интересно… У меня никогда не было тайн, мама всегда заставляла все ей рассказывать.

— Запомни, Олежка, у мужчин всегда есть и будут маленькие тайны. Но это не значит, что ты должен врать и совершать что-то плохое. Тайна тем от вранья и отличается, что никому вреда не причиняет.

— Привет! — сзади послышался знакомый девичий голос.

Я недоуменно обернулся:

— Привет, а ты чего здесь?

— Ну как же? — сияла Соня, играя лучиками солнца в огненных рассыпавшихся по плечам волосах. — Ты же сам сказал, что в парке гулять будете, вот я и решила к вам присоединиться. Уже час как дожидаюсь.

— М-м… Ты не говорила, что приедешь…

— Сюрприз! — Соня подпорхнула ближе и, обдав меня ароматом лаванды, чмокнула в щеку. — А ты что, не рад? — сквасила она личико.

— Рад, конечно, просто не ожидал…

— Ну что? На “Орбиту” пойдем или на “Чертовом колесе” прокатимся? — девушка присела на корточки возле мальчика и протянула ему руку. — А ты Олег, да? Я Соня. Какой аттракцион больше любишь?

— Не знаю, — Олег растерянно пожал плечами. — Я ни разу на каруселях не катался.

— Как это? — всплеснула руками Соня. — Не может быть! Ну ничего, мы это быстро исправим. Придется сегодня все попробовать!

Я купил ворох билетиков сразу на несколько развлечений (опять пришлось отстоять небольшую очередь, куда же без них), и мы как добропорядочная советская семья пошли покорять аттракционы все вместе. Веселились весь день.

Радовался я этому не меньше, чем Олег. Ощутил давно забытое чувство. Мама, папа, сын…. В прошлой жизни я до такого не дорос. Работа все съела. А в этой жизни я опять пытаюсь наступить на те же грабли. Пашу, как вол, никого не подпускаю к себе. Благо, Сонька сама меня за хобот взяла, в прямом смысле этого слова, а так бы и слонялся бобылем по старой привычке. Первым делом самолеты, блин…

Олег был в восторге от каруселей, автодрома, сахарной ваты (сейчас она белее снега) и лучезарной рыжей девушки, которая возилась с ним, как с родным ребенком.

Я даже по-новому взглянул на Соню. Все больше удивлялся, узнавая ее с новых сторон. Не влюбиться бы. Все-таки ж самолеты…

День пролетел, как один миг. Фонари уже готовились зажечь свои склонившиеся головы, и мы решили, что на сегодня хватит.

Поток людей понес нас на остановку. На выходе из парка стояла парочка подозрительных типов возраста перезрелого комсомола. Смолили сигареты и поплевывали под ноги прохожим, сдвинув по-хулигански набок клетчатые кепки.

Заметив их, Соня потянула нас за руки куда-то вбок:

— Давайте в другие ворота выйдем.

— Почему? — я недоуменно переводил взгляд то на “гопников”, то на нее.

— Просто так… Там дерево красивое, - сказала она, глянув на Олежку.

— Ну, говори уже, — кивнул я на парочку. — Они нас поджидают? Ты их знаешь?

— Да это Венька, одноклассник мой со своим братом недалеким.

— И что нам Венька? — я остановился и посмотрел Соне прямо в глаза.

Та отвела взгляд:

— Он за мной со школы бегает, надумал себе лишнего. До сих пор не отстает…

— А повод был надумать?

— Дурак! Нет, конечно, если у нас с тобой так закрутилось, ты думаешь, я со всеми такая? — еле сдерживаясь, процедила Соня и покосилась на Олега.

Тот беззаботно вертел головенкой по сторонам и не обращал внимания на наш разговор.

— Просто я и раньше про тебя слышал, что…

— Ну, точно дурак! Ну и верь слухам! Я, между прочим, от таких сплетен чуть с работы не уволилась!

— Потом поговорим, — прошептал я, кивнув на Олега, — Ни к чему ему наши “семейные” дрязги слушать. Ладно, пойдем к другому выходу.

Мы свернули в сторону и зашагали к западным воротам. Они должны были вывести нас на небольшую улочку без автобусных остановок и магазинов, поэтому особой популярностью не пользовались. Народ вокруг нас рассосался. Уже почти подошли к выходу, когда сзади раздался борзый голос:

— А куда это мы так спешим? Со старыми знакомыми не хотим поздороваться?..