Глава 15

Машина, взвизгнув шинами, вылетела на улицу Советскую. Не сбавляя хода, я проскочил на красный, напугав парочку пешеходов на первых полосах “зебры”. Те шарахнулись в сторону, схватившись за сердце.

Простите, граждане, форс-мажор.

— Серега! — я кивнул на заднее сиденье. — Там «Виола» лежит. Свяжись с участковским «Москвичом». Где там гонят «УАЗик»? И в дежурку сообщи, пусть гаишников поднимают. Перекрыть надо город.

— Блин, командир! — Вахрамеев мельком глянул на часы. — Развод нарядов сейчас у гаишников. Нет патрулей на маршруте.

Я маневрировал между истошно сигналившими мне автомобилями и только процедил:

— Бардак!

Иногда приходилось пересекать сплошную и пугать встречный поток машин. Те гудели клаксонами и испуганно шарахались по сторонам.

Вахрамеев ужиком перегнулся за через спинку сиденья и выудил радиостанцию. Пощелкал прибором. Покрутил его в руках, будто иcкал потайные кнопочки. Но “Виола” не реагировала.

— Плохо дело, командир! Похоже, батарея сдохла. Почему у тебя в машине стационарной нет?

— А я знаю? — огрызнулся я от досады, что вовремя не зарядил рацию. — Потому что не оперативная «Волга», а начальство в Москве возила. Дали такую. Смотри в оба!

— Не вижу его, — Сергей крутил головой, но повсюду сновали лишь гражданские авто.

— Если подумать, то… Да ё-моё! — я постоянно отвлекался на ситуацию на дороге, — Куда он может на расписном «УАЗе» рвануть? Явно не в город. Машина приметная.

— Скорее всего, в гаражи махнет, — Вахрамеев ткнул пальцем в ответвление на грунтовку, в массив уродливых бетонных и кирпичных коробок. — Давай туда. В центр города резона нет соваться.

Я резко затормозил, чтобы не пропустить поворот, шины завизжали об асфальт. Сзади в меня чуть не въехал “Запорожец”. В окно надуло запах жженой резины.

Крутанул баранку и снова дал газу. Вахрамеев не ошибся. В конце грунтовки, на окраине гаражного городка стоял желтый милицейский «Москвич» с разбитой «мордой», из которой, словно слезы, вытекала вода пробитого радиатора. Рядом с машиной чесали репу двое в форме, а Погодин сотрясал кулаками. Мечется вокруг и что-то кричит. Очевидно, ругает нерадивых участковых, что и авто угробили, и из погони выпали.

Я посигналил. Завидев нас, Федя замахал руками, пытаясь остановить, я помотал головой в распахнутое окно, мол, не до тебя сейчас, брат. Спешим.

Не стал терять драгоценное время и пронёсся мимо, успев только разглядеть, куда Погодин ткнул напоследок пальцем. Он сразу понял, что каждая секунда дорога. Если «УАЗ» свернет в разветвления закоулков, то пиши пропало.

Подпрыгивая на колодобинах и не жалея подвески, я погнал «Волгу» по наводке друга.

— В кого это они въехали? — недоуменно оглядывался назад Вахрамеев. — Рядом ни машин, ни столбов.

— Похоже, что Березов их и припечатал, — процедил я, вцепившись в руль. — Следи за дорогой, Серега! Где этот гад? Не видишь?

— Как сквозь землю провалился! — Вахрамеев даже чуть привстал на сиденье, вглядываясь в местность. — Давай туда. Там много закоулков. Скорее всего, машину бросит, а дальше пешком затеряется.

Я резко повернул и попал в слепую зону «перекрёстка».

— Осторожно! — заорал напарник, судорожно вцепившись в панель.

Сердце мое екнуло. Еле успел надавить на тормоз. Вовремя. Мы клюнули носами, чуть не припечатав их об приборную доску. Машина резко встала, едва не поддев на капот мужика с авоськами лука и картошкой. Овощи разлетелись по лужам, а мужик шарахнулся в сторону и врезался в столб. Шлепнулся на землю и, покрывая округу сочным матом, пытался подняться.

Я распахнул дверь:

— Жив? Прости, уважаемый! Мы из милиции.

— Да что же творится? — сидя на земле, тот махал руками. — Второй раз за день милиция чуть не раскатала. У вас что сегодня? Гонки за вымпел лучшей команде?

— Как второй? Когда? — из всех причитаний мне было интересно только одно.

— «УАЗик» только что чуть не протаранил меня, — плевался мужик. — Милицейский!

— Куда он поехал?

— А мне какая разница? Туда, — махнул мужик с досадой в сторону поля, где обрывался гаражный городок.

Я захлопнул дверь и даванул на газ. «Волга» рванула с места, забросав напоследок грязью только оправившегося от испуга мужика. Ветер донес обрывки матов. Но, скорее всего, не в наш адрес, а так, для связки слов и мыслей, — успокоил я себя.

— Это куда дорога ведет? — спросил я, петляя между гаражами.

— На объездную, — ответил Вахрамеев. — Значит, Березов из города решил свалить. Не бросил «УАЗ» в гаражах, как мы предполагали.

— Но там же областные трассу перекроют, — недоумевал я. — Далеко ему не уйти.

— А он возьмёт и по лесу рванет, — предположил Вахрамеев. — На такой машине можно и в объезд. А перед поселком каким-нибудь бросит автомобиль, сядет на сельский автобус или на попутку — и ищи ветра в поле.

— Логично.

Я выжимал из служебной «Волги» все соки. Грунтовка вывела на асфальт, и тут уже наше преимущество. Хрустнул передачей, набирая скорость.

— Вон он, командир! — подпрыгнул на сиденье Вахрамеев. — Видишь? Желтая точка впереди.

— Теперь не уйдет, — я врубил следующую передачу и притопил педаль газа. Стрелка спидометра скакнула к отметке в сто сорок.

Вот уже до беглеца метров триста, двести, сто...

— Заметил нас, cволочь! — стукнул по панели кулаком Вахрамеев. — Тормозит. Сейчас в поля свернет! Эх! Только не это!

— Стреляй по колесам! — гаркнул я.

Вахрамеев вооружился и высунулся было в окно, но надежно навести ствол ему всё не удавалось. Это вам не в кино, на ходу по такой же движущейся цели, ещё попробуй попади.

— Далеко! Ближе давай! Вот гад! В поле свернул! Я так и знал!

«УАЗик» запрыгал по лугу. Скорость его упала в разы. В металлической коробке кабины, гда даже панель приборов железная, легко расшибиться на ухабах.

Пока не начнется совсем жесткое бездорожье, мы еще можем его преследовать. Есть шанс догнать. Я слетел с асфальта в поле. Слишком резво. «Волга чуть не уткнулась носом в землю, подпрыгнула, тюкнув нас по макушкам потолком, и понеслась дальше.

По днищу заскребла трава. Вахрамеев одной рукой уперся в потолок, чтобы снова не стукнуться. Я мог только вцепиться в баранку, но это не помогало. На ухабах бился головой, но с цели глаз не спускал — только зубы скрипели от напряжения. Зато расстояние до беглеца сокращалось. Ровное поле преимущества «УАЗу» не давало.

— Я сбавлю скорость — и стреляй! — крикнул я, пытаясь удержать брыкающуюся машину.

Сергей снова высунулся в открытое окно с пистолетом наготове, в этот раз решительнее. Сел полужопицей на проем, одной рукой уцепился за стойку открытого окна, а правой навел ствол.

Бах! Бах! Бах! — выстрелы раскатами пронеслись над полем.

Он пальнул еще и еще. Вот уже все восемь патронов ушли в никуда. Тряска и неудобное положение для стрельбы мешали попасть в цель. Одна пуля вошла в заднее стекло. Это я увидел. Другая разбила задний фонарь. Но все не то. И для психической атаки не годится — Березова так просто было не напугать, он ещё не то видел.

— Я перезаряжусь! — крикнул Вахрамеев и сполз обратно на сиденье. — Притопи пока! Жми!

Пока он вставлял запасной магазин, я прибавил скорости и немного сократил расстояние до «УАЗа».

— Все! Не гони шибко! — крикнул Серега и снова полез в окно.

Пришлось снизить скорость, чтобы его не выбросило из машины.

Бах! Бах! Бах! Пауза. Долгое прицеливание и попытка совладать с пляшущим в руке стволом. Бах!

— Есть! — заорал оперативник.

«УАЗ» провалился на заднее правое колесо. Резина слиплась, и машина села на обод. Его зад потянуло вправо. Еще немного, и «УАЗ» развернет перпендикулярно.

Но Березов не лыком шит. Сука! Успел среагировать. Крутанул руль в сторону заноса, затем резко в противоположную и обратно. Машина повиляла, будто раненный зверь, выровнялась и, рыча двигателем, настырно поперла дальше, привалившись на правый бок.

Впереди показался лес.

— Вот падла! — негодовал Вахрамеев. — В чащу нас ведет. Там точно не пройдем. Щас еще пальну. Нужно до леса его остановить!

Бездорожье брало своё, я не мог догнать «танк» даже со спущенным колесом. Он неплохо шел и на ободе, шлепая ошметками резины, вминая траву и перескакивая через ухабы.

А моя ласточка вязла в травостое, то и дело билась днищем о пригорки.

Сергей снова полез в окно. Я сбавил ход, чтобы дать ему возможность балансировать и хорошенько прицелиться. Но под колеса неожиданно откуда-то скакнула кочка.

Бум! — «Волга» подпрыгнула и выплюнула Вахрамеева наружу. Тот кувыркнулся по траве. Я видел в зеркало заднего вида, как он, прихрамывая, встал на ноги и махал мне руками, мол, все нормально, командир, не вздумай останавливаться.

Ландшафт поменялся. «УАЗ» нырнул в лес. Я матюгнулся и сбавил скорость, обруливая деревца редколесья. Главное — в кустах не увязнуть. Черт! Теперь точно уйдет. Вот с-сука…

Проехал еще метров двести и уткнулся в чащу. Впереди бурелом, проломленный «танком», но даже в образовавшуюся «просеку» соваться на моей пузотёрке бесполезно.

Я злобно стукнул по баранке обеими руками, плюнул в открытое окно и остановил многострадальную «Волгу». Кажется, еще и радиатор закипел.

Вылез из машины и пошел по примятым кустам, что вели в глубь леса. Пешком я его явно не догоню, я это знал, но азарт погони и досада от упущенного шанса гнали вперед. И, о чудо! Впереди показался знакомый желтый бок с синей полосой. Я выхватил пистолет и побежал. УАЗ приткнулся в зарослях шиповника. Странно, будто завяз.

До него метров тридцать. Я пригнулся и осмотрелся. Похоже, в машине никого. На просвет в окнах силуэтов в салоне не видно.

Я осторожно подобрался ближе, еще ближе... Затаил дыхание. Хрусь! — под ногой предательски треснула веточка. Я вздрогнул и замер.

Тишина. Слышно только, как листочки треплет ветерок и комарик пищит. Подобрался к машине метров на десять. Выставив вперед руку с ПМ-мом, обошел ее по кругу. Никого.

Странно. Хитрожопый Березов мог и засаду устроить. Неспроста же он так остановился? Надеюсь, наши олухи в погонах не оставили в машине оружия… Иначе мне хана.

Но, приблизившись еще на несколько метров, я разглядел в районе правого порога аккуратную дырочку. Нагнулся и увидел, что под днищем висит капля. Пахнуло бензином. Все ясно. Пробит бензобак. У Березова банально кончился бензин. Молодец, Вахрамей, отличный выстрел. Надеюсь, напарник у меня не переломался… Вроде на ноги встал, значит, жить будет.

Я обшарил машину. Рация раскурочена, ключ в замке зажигания.

Открыл самодельный ящик-бардачок между сиденьями. Выгреб из него всякую ерунду. Спички, смятую сигаретную пачку, пассатижи, какие-то бумажки. Бинго! Карта местности. Свернутая, истертая на сгибах, разбухшая и замусоленная, как старая колода игральных карт. Когда не было навигаторов и смартфонов, в каждом уважающем себя милицейском «УАЗе» имелась подобная штука.

Спешно развернул карту на теплом капоте. Та грозилась рассыпаться в руках, но выдержала. Так… Я примерно здесь, — пальцем провел, ища знакомые ориентиры. Там река, туда Березов не пойдет. Угу… Сзади шоссе. Туда тоже, скорее всего, он не полезет. Понимает, что есть вероятность напороться на нас с Вахрамеевым или на подмогу. Он же не знает, что рация у нас сдохла, и мы никого не вызвали. Но штатную, паскуда, догадался раскрошить на всякий случай.

Примерно в десяти километрах деревня. Я бы на его месте пошел туда, раздобыл бы транспорт и свалил окончательно.

Я бережно свернул карту и, сунув ее в карман, поспешил по направлению к Дехановке. Первые пару километров бежал, продираясь через кусты. Потом пришлось умерить свой пыл. Нужно быть осторожнее. Треск вот такого вот бегущего «кабана» издалека слышно.

Шёл, пригибаясь и аккуратно отводя веточки. Очутился в ложбинке. Пахнуло сыростью и прохладой. Дорогу мне преградил ручей. Блин… Не помню его на схеме. Снова развернул карту. Не нашел его. Очевидно, он пересыхает, и топографы его не удостоили своим вниманием.

Но журчит громко. Так громко, что я не заметил, как кто-то подкрался ко мне сзади. В последний момент услышал шорох. Бл*ть! Схватился за расстёгнутую кобуру, крутанулся, но было поздно. Бум! — что-то твердое припечатало по темечку. Из глаз сыпнули искры. Лес поплыл. Я зарылся носом в вонючий мох и потерял сознание.

* * *

— Очнулся? — знакомый хриплый голос вывел из оцепенения.

Я разлепил глаза. Голова гудела, ушибленное место пульсировало вздувшейся шишкой. Я попробовал пошевелиться. Запястья стянуты. Судя по всему, веревкой. Колючей. Дьявол! Ублюдок связал мне руки за спиной.

Я проморгался, разгоняя пелену перед глазами. Во рту привкус металла, ресницы слиплись от пота.

Передо мной материализовался Березов. На поясе моя кобура с пистолетом. Уставился на меня, как удав на кролика.

— Не дури, Березов, — мои пересохшие губы еле выдали слова, только сейчас я почувствовал, как хочу пить. — Куда бы ты ни пошел, тебя будут гнать как зверя. Все кончено…

— Нельзя мне сейчас в тюрьму, мент, — ухмыльнулся тот. — Я еще свои дела не доделал.

— Развяжи меня. Я скажу, что ты сам сдался. Добровольно. Это тебе зачтется. Про то, что напал на меня, никто не узнает. Не делай глупостей. Ты же воевал…

— Ты меня не понял! — глаза Березова блеснули. Мне даже показалось, что красным цветом (после удара по башке дубиной и не такое привидеться может). — Я не собираюсь в кутузку. — он помолчал и тихо добавил: — Раздавлю каждого. Кто только встанет у меня на пути.

Сказал еле слышно, но голосом мертвым и таким холодным, что даже у меня побежал по спине холодок.

— И многих ты уже раздавил? — я улыбнулся одним уголком рта, второй отказывался меня слушаться. — Не считая Афгана? Здесь, на гражданке…

— Не твое дело, мент, — на виске вояки запульсировала жилка. — Я не на исповеди, а ты не поп.

— Артур Дицони, — проговорил я, стараясь выдержать голос ровным. — Твоих рук дело? Молчишь?.. Что собираешься со мной делать?

— А ты как думаешь?

— Скорее всего, убьешь, — пожал я плечами, пытаясь показать безразличие. — Ведь я знаю, куда ты направляешься.

— И тебе не ссыкотно, мент? — Березов вскинул на меня удивленную бровь.

— Не боятся только дураки, Санёк. Я похож на дурака?

— Спасибо за честность, — оскалился Березов. — При первой нашей встрече, признаться, ты произвел на меня впечатление, несмотря на то, что ты мент. Ненавижу вас… Так что не обессудь.

Вояка вдруг вытащил пистолет и с расстояния пары шагов направил его прямо мне в лоб.

Хотелось зажмуриться, но я выдержал взгляд холодного дула. Вся жизнь пронеслась перед глазами. И прошлая, которую я уже стал благополучно забывать, и нынешняя. Вспомнил родителей, Быкова, Свету, Погодина, шефа… Последней почему-то вспомнилась Соня. Умирать не страшно, страшно умереть не вовремя. Еще многого не сделал. Только начал исправлять ошибки прошлого, и тут на тебе. Приехали… Так глупо и бесславно сдохнуть в лесу от рук психопата. Эх…

Я смотрел в черную дырочку ствола и ждал выстрела. Умолять пощадить — язык не поворачивался. Хоть и страшно до чертиков, но майор Нагорный никогда никого не умолял. Вот блин… Даже имя свое вспомнил из прошлой жизни. Не отпускает она меня.

Щелк! — курок с сухим треском ударил по бойку, но выстрела не произошло.

Я вздрогнул.

— Повезло тебе, мент, — скривился Березов. — В рубашке родился. Осечка. Второй раз нельзя расстреливать. На войне так не поступают.

Он развернулся и зашагал прочь. А я увидел, как черной пустотой мелькнуло основание рукояти ПМ-ма. Вот с-сука! Магазина в пистолете не было. А я уже с жизнью попрощался.