Глава 14

Услышав наш смех, на небо выползла луна и с удивлением на нас уставилась. Ночная прохлада принесла с собой комаров, ветерок с реки и прочие мелкие неприятности. Но мы не обращали внимания на такие мелочи. Выносливость человека на рыбалке прямо пропорциональна количеству выпитого. Водка кончилась, как и полагается, совершенно неожиданно. В ход пошел мой пятизвездочный «Армянский». Кузьмич уже не называл сей напиток кощунством и первым взялся его разливать, вспоминая очередную историю, в этот раз — как он видел настоящую русалку.

Мы слушали его байки, хихикали и просто-напросто расслаблялись. То есть, мне нужно было, чтобы все так и думали. Поглядывая на Гусева, я пытался понять, что это за человек. Вроде обычный. Лысый, в возрасте и с брюшком. Все как у людей.

Но в голове сидели слова Светы: «Ищите обычного человека».

— А вы, парни, где трудитесь? — спросил Кузьмич, разливая остатки коньяка. — Что-то лица мне ваши больно знакомы.

— Да в леспромхозе мы, — выдал сходу Вахрамеев. — Я водителем, а Андрюха сторожем.

— Вообще-то, — насупился я, недовольный тем, что меня так понизили с легкой руки Вахрамеева, — я там временно. Сейчас на разряд сдам и стропальщиком пойду.

— Наверное, там вас и видел, — закивал Кузьмич.

— Угу, — подтвердил Сергей. — Городок у нас небольшой, запросто могли пересекаться.

— А вы? Ну, то есть, где работаете? — повернулся я к Гусеву, будто из ответного любопытства.

— Уже нигде, — тот нахмурился и на секунду о чем-то задумался. — Пенсионер я, как и Кузьмич. Третий день уже. А до этого в роддоме работал.

— Ого, — подхватил разговор в нужном русле Вахрамеев. — Так это моя жена у вас рожала. Год назад. Кесарево не вы ей случайно делали? Вахрамеева ее фамилия.

— Да я разве упомню всех пациенток, — Гусев отмахнулся с некоторой горечью. — Кроме меня там еще двое кесарят. Резникова и Потапов.

— Потапов — это который молодой?

— Да.

— Жена говорила, что мужчина солидный ее кесарил, стало быть, вы, скорее-то всего.

Вахрамеев незаметно мне подмигнул, в ответ я кивнул ему.

— Может, и я, — прокряхтел Гусев, — много через мои руки ребятишек на свет появилось.

И всё с какой-то грустью, что ли. С сожалением об утерянном.

— Смотрю, работу вы свою любили, — участливо проговорил я. — Но решили сразу на пенсию, как стукнуло? Что ж так?

— А не всегда наши желания совпадают с позицией руководства, молодой человек. Но давайте об этом не будем, да вам пока и не понять, у вас свои заботы, у нашего поколения — свои. И вообще, я хочу уехать из нашего захолустья. Москва мне понравилась. Был там не так давно.

Он уставился на линию горизонта. Но нет, долго я тебе молчать не дам, не для того всё так хорошо одно к одному складывается.

— Москва! А я в Москве ни разу не был, — мечтательно проговорил я. — Только в кино видел. «Мимино» — смотрели? Это где грузин и армянин в гостинице встретились.

Кузьмич и Вахрамеев закивали, хмыкая — наверное, вспоминали приключения двух персонажей и сюрприз на съезде эндокринологов.

— Был я в той самой гостинице, — с гордостью заявил Гусев. — «Россия» она называется. Огромная такая, сама как небольшой провинциальный городок. Самая большая гостиница в мире.

Я присвистнул, старательно изображая коренного провинциала. Это мне давалось нетрудно, биография помогала.

— Ого! Прямо как город? И магазины в ней есть?

— Есть, — кивнул врач.

— И парикмахерские?

— Все там есть, можно жить, не покидая территорию.

— Ну и дела! А когда вы там были? По теплу?

— В начале июня. На повышение квалификации ездил.

Больше из хирурга выудить ничего не удалось. В наш разговор влез Кузьмич с очередным тостом за рыбалку, прекрасных дам и мир во всем мире. Разошлись уже с рассветом. Гусев и Кузьмич заночевали в палатке, а нам пришлось разместиться в своих машинах. Мне-то в «Волге» еще ничего, а в «Копейке» не зажируешь. Хотя и Серега, если подумать, помельче меня будет. Недаром его Кузьмич и Хирург за молодого приняли.

* * *

Утро протиснулось сквозь стекла авто наглыми лучами солнца и трелями бессовестных птиц, что мешали спать. Я открыл глаз. Несмотря на ранний час, уже припекало. Приоткрыл окна и пошкрябал руки, искусанные комарами.

В голове стоял гул, будто водокачка вдалеке работает, во рту привкус кислого железа и хочется пить. Знатно вчера посидели. А главное — с пользой. Теперь я точно, буквально из первых уст знал, что Гусев проживал в гостинице «Россия» в то же время, когда убили Дицони. Совпадение? Не верю я в такие совпадения, хотя всякое бывает. Да и странно как-то Гусев себя вчера вел. Будто о чем-то сожалел. Что не будет больше возможности на столе людей резать? Теперь переключится на улицу? Если он тот самый потрошитель, то вскоре убийства возобновятся. Теперь ему точно будет не хватать скальпеля.

— Рота, подъем! — я распахнул дверь «копейки».

Вахрамеев, свернувшийся калачиком на заднем сиденье, что-то промычал и замотал головой, мол, отстань.

— Вставай, Серега, — я потянул его за ногу, раскручивая калачик. — Шесть утра уже. Утренний клёв пропустим.

— Командир! Дай поспасть, только глаза сомкнул, а ты уже орешь. Сдался тебе этот клёв…

— Не в рыбалке дело, Сережа, — я сунул голову в машину и подцепил его прямо за коленку. — Со вчерашним клиентом надо продолжить разработку. Контакт налажен. Мы же не просто так вчера сидели? Он спьяну выболтал, что в «России» останавливался, может, совместными усилиями еще что-то выудим.

— Ладно, встаю… — Вахрамеев, не раскрывая глаз, вывалился из машины, держась за дверь, несколько раз зевнул, почесал разлохмаченные вихры на макушке и пробормотал:

— Эх… Жалко, что пива нет.

— Какое пиво, — я подтолкнул его по направлению к реке. — Рабочий день у нас.

После водных процедур мы собрались проведать лагерь соседей. Я выкинул остатки кукурузы и взял с собойпустую консервную банку, собираясь попросить у них еще наживки. Будто мы только и делали, что рыбу ловили, и наша уже закончилась.

Прошли через кусты по извилистой тропке, роса холодила ноги. На лицо налипла мерзкая паутина. Вот и полянка. Мы встали, уставившись наместо, где вчера был разбит лагерь, а теперь ползла утренняя дымка.

— Не понял, — пробормотал Серега. — Командир, а куда мужики пропали?

Я огляделся. Ни машин, ни палатки.

— Похоже, что домой уехали, — я задумчиво поскреб подбородок.

— Вот только какой смысл пропускать утренний клев, если уж все равно остался и не проспал? — недоумевал оперативник.

— Может, хирург о чем-то догадался? — только и оставалось предположить мне. — Собирайся, поехали. Приставь за Гусевым кого-то из своих людей. Сам теперь за ним не следи, он тебя запомнил.

— Ага, — кивнул Вахрамеев.

* * *

В ленинской комнате зазвонил телефон. Я поднял трубку:

— Слушаю, Петров.

— Привет, Андрей Григорьевич! — в голосе Горохова сквозила радость. — Дело сдвинулось с мертвой точки.

— У вас есть подозреваемый? — я даже губу прикусил от досады, что Горохов, сидя в Москве, быстрее меня вычислил убийцу.

— Если бы, — вздохнул следователь, и у меня отлегло. — Но есть крайне любопытная информация. Мы почти закончили проверять списки постояльцев гостиницы «Россия» и обнаружили двоих, кто живет в Зеленоярске.

— Вот как? — удивился я. — Сразу двоих?

— Ага.

— Дайте угадаю, фамилия одного из них. Гусев?

— Верно мыслишь, Андрей Григорьевич, а вот второго человека ни за что не угадаешь.

— Я его знаю?

— Да.

— Резникова?

— Что за Резникова? — спросил Горохов.

— Это которая вместо Гусева сейчас завотделения в роддоме. Я вам рассказывал. Гром-баба.

— Нет, не она.

— Тогда… — я помолчал, раздумывая. — Неужели Березов?

— Он самый.

— Твою мать!.. — вырвалось у меня. — Извиняюсь, Никита Егорович.

— Да что уж там. Я так же сказал, когда нашел его фамилию в списках. Брать его надо, Андрей. Мотив у него железный. Дицони дочь его изнасиловал.

— Да, вот только он об этом, вроде, и не знает. И какой же тогда мотив убийства адвоката и еще четверых девушек?

Может, и мог любящий отец догадаться, что кто-то обидел дочь, но вот серия распадалась.

— Да кто ж его поймет. Может, кукушка свистнула — и всех подряд крошить начал. И справка, как это говорят, имеется.

— Может... Может, но мы же знаем, что Дицони далеко не первая жертва в списке убитых, которым животы вспороли. Странно как-то все это. Но с вами я согласен. Надо его задерживать. А там видно будет.

Я с напряжением наматывал на палец телефонный шнур.

— Ты вот что… — распорядился Горохов. — Дуй в местную прокуратуру, пусть следак вынесет постановление на обыск квартиры Березова и ещё одно — на его задержание. У кого там дело по убийства девушек?

— У разных следователей.

— Хреново, — задумался Горохов. — Тогда местные могут на это не пойти. Скажут, что оснований нет. Давай так сделаем. Я поручение выпишу на проведение обыска по делу убийства Дицони и задержание Березова. Санкцию получу. И направлю тебе вместе с Погодиным. А ты уж там проследи, чтобы все нормально сделали.

— Сделаю, Никита Егорович.

* * *

— Гражданин Березов Александр Александрович? — больше для проформы спросил Вахрамеев, когда дверь квартиры распахнулась, и на пороге выросла фигура бывшего военрука.

— Да, — глаза вояки сузились, он быстро просканировал взглядом присутствующих. Теперь он не был похож на алкаша.

Я стоял чуть позади и наблюдал за реакцией Березова. Рядом со мной еще два крепких оперативника со стволами и следак из местной прокуратуры. Внизу паслись двое участковых и Погодин — на всякий непредвиденный случай. Всех их я проинструктировал о потенциальной опасности субъекта, которого пришли брать. Народу собрал побольше. Регалии подозреваемого слишком уж опасно звучали: каратист, вояка ГРУ, к тому же обозленный горем отец, который лишился дочери. Если это действительно он убил Дицони из мести, то сейчас терять ему нечего.

— У нас постановление на проведение обыска в вашей квартире, — ледяным служебным голосом проговорил Вахрамеев. — Сейчас пригласим двоих понятых из числа соседей и начнем.

— А в чем дело? — Березов поиграл желваками, впившись взглядом в меня. Он только что заметил мое присутствие.

— Вы подозреваетесь в убийстве гражданина Дицони. Вот. Можете ознакомиться.

Вахрамеев с оперативниками оттеснили Александра вглубь квартиры. Я вошел последним и прикрыл за собой дверь. Встал в коридоре и смотрел во все глаза, будто приготовился к бою. В обыске участвовать я не буду. Уж лучше пригляжу за обстановкой. Интуиция подсказывала, что могут быть эксцессы. Хоть прямых улик у нас против Березова и нет (есть наполовину надуманный мотив и предположения), сейчас все зависит от поведения подозреваемого. Если ему есть, что скрывать, то он проявит себя во время обыска. А если нет, и мы ничего не найдем, то возможно, придется его отпустить. Но отнюдь не равнодушное выражение лица Березова свидетельствовало о том, что мы на верном пути.

Кого же нам нужно было искать — обычного человека или всё же того, на кого можно подумать?

В квартиру постучали, я отпер замок, который уже успел закрыть на всякий случай.

— Андрей Григорьевич, я понятых привел, — молодой участковый подтолкнул впреди себя пожилую пару.

Те, стеная и охая, вошли внутрь.

— Как же так, Саша? — сердобольная женщина в махровом халате и с узлом седых волос на голове обратилась к Березову. — Ты что такого натворил? Мы же тебя с детства знаем. И Олесю… Царствие ей небесное. Что случилось? Почему у тебя милиция?

— Эх, Сашка, — покачал головой ее супруг-пенсионер, — говорил я тебе, карате твое до добра не доведет. Уже ведь сидел за него месяц целый. Опять за свое взялся.

— Тетя Маша, дядя Петя, — Березов натянул холодную улыбку на посеревшее отчего-то лицо, — уверен, что это какая-то ошибка. Так ведь, Андрей?

Он повернулся ко мне и впился в меня взглядом. Я ощутил холодок на спине. Это был взгляд охотника, а не жертвы. Даже сейчас, когда хищника загнали в угол, он не испытывает страха. Голос его ровный и слишком спокойный. Либо он действительно ни в чем не виноват, либо…

А ведь когда мы с ним тут выпивали, мне показалось, что я его понял.

Матерый волчара. Но ничего, и не с таким дела приходилось иметь. Всякое было.

— Если это ошибка, — улыбнулся я Березову, — то ничего страшного не произойдет. Мы извинимся и уйдем… А сейчас давайте приступать.

— Товарищи понятые, — подал голос прокурорский следак, — пройдемте, пожалуйста, сюда. Начнем с этой комнаты.

Я остался стоять в коридоре, когда процессия скрылась в зале. Защелкнул замок на двери и загородил его спиной. Хрен кто через меня пройдет.

Из комнаты слышались звуки хлопающих дверец шкафов, что-то рассыпалось, что-то шуршало. Минут через пять послышался громкий голос Березова:

— Гражданин начальник, это личное. Можно не читать мои письма?

— Письма — это когда конверт и марка, — возразил ему голосВахрамеева. — А тут записка какая-то. Так… Посмотрим.

— Отдай, сука… — прошипел Березов.

— Не понял? — повысил голос Вахрамеев. — Оскорбление при исполнении? Ну-ка ребята. Наденьте на него наручники.

Послышалась возня. Что-то бухнулось о пол, завизжала старушка. Я не мог больше прислушиваться и бросился на помощь.

Влетел в комнату и увидел лежащих на полу двоих оперативников. Те, казалось, были без сознания. Следак куда-то испарился, а Вахрамеев отскочил к стене и, выхватив пистолет, заорал:

— На пол, падла! Мордой в пол!

Я выхватил свой пистолет, но не успел его навести, как Березов, прячась за телами перепуганных понятых, скакнул к окну и, не останавливаясь, выскочил в распахнутую створку.

Твою мать! Второй этаж. Рисковый, сука! Но там ведь внизу наши. Я подскочил к окну и перевалился через подоконник. Увидел, как перекатом по газону вояка погасил инерцию тела и уже вскочил на ноги. Я прицелился в ноги, но тот этого ожидал и в два прыжка очутился за раскидистой березой. Она начисто переrрывала обзор. Черт! И близко детская площадка с ребятишками, что мирно возятся в песочнице. Стрелять нельзя.

— Погодин! — заорал я. — Держи гада!

Я видел, как за воякой рванули двое участковых и Федя. Погодин выхватил на ходу пистолет, но стрелять не решился. Ведь Березов протиснулся между мамашей с коляской и девочкой с собакой. Вот гад! Специально близко к гражданским держится. Я глянул вниз. Хотел сигануть следом, но, оценив обстановку, решил не рисковать. Все-таки высоковато, ногу свернуть как не фиг делать. Нельзя мне сейчас на больничный никак.

— За мной! — крикнул я Вахрамееву и пулей выскочил в прихожую.

Дьявол! Замок-то я запер! Потерял еще несколько секунд. Распахнул дверь и, перескакивая сразу через три-четыре ступеньки, понесся вниз.

Вылетел из подъезда, чуть не зашибив бедолагу в костюме интеллигента. На улице никого, ни Погодина, ни Березова, ни подозреваемого. Лишь пузатый милиционер сидел на земле под березой и с недоуменным видом потирал ушибленную голову. Это был водитель милицейского «УАЗа», автомобиля тоже сейчас не наблюдалось.

— Где они?! — сходу рявкнул я.

— Этот бандит! — пузач с трудом поднялся. — Забрал мою машину. Я даже не ожидал, Андрей Григорьевич. Он ворвался в кабину, оглушил и выдернул меня оттуда. Такая силища, я ничего не успел. А укатил в ту сторону. Остальные рванули за ним на служебном «Москвиче». Ваш товарищ и участковые.

Информация исчерпывающая. Мысли пронеслись в голове со скоростью звука. Я успел перебрать все возможные варианты. Твою мать! Надо было сразу на Березова браслеты надеть. Но мой план был в другом. Стреноженный он не проявил бы себя. Я хотел увидеть его реакцию, чтобы убедиться… Увидел, бл*ха. Реакция оказалась слишком бурной.

— Серега! — я повернулся к подбежавшему ко мне Вахрамееву (он не умел скакать сразу через три ступеньки и чуть припозднился) — По коням! Нельзя упустить гада.

Мы кинулись к моей «Волге». Запрыгнули внутрь, я за руль. Зарычал двигатель, и машина, «прыгнув» с места, рванула в том направлении, куда показал пришибленный водитель.