Глава 16

На поисковое мероприятие выехали не всем составом нашей группы. Кинолог оказался безлошадный, и его вместе с «балалайкой» пришлось разместить в служебной «Волге». Я сел за руль, Горохов на переднее сиденье, сзади Погодин и Деревянко с собакой. Салон вмиг наполнился запахом псины, репейника и вольного ветра. Пришлось сразу опустить стекла, но это не слишком помогло.

— Что будем искать? — поинтересовался кинолог.

— Пока сам не знаю, — задумчиво ответил я. — Все, что подозреваемый мог принести к храму. Нужно обыскать окрестности. Справитесь?

— Конечно, — самоуверенно кивнул Деревянко. — Мухтар гвоздь за километр найти может.

— Прямо уж за километр? — скептически бросил Горохов.

Его, видно, сильно задело, что ему какой-то неликвид для работы подснули. Выглядела, конечно, собачка не бравой овчаркой голубых кровей, ну а с другой стороны — нам ее не на конкурс красоты везти.

— Это порода на самом деле была выведена для проведения судебных одорологических экспертиз как собака-детектор, — ответил старший сержант.

У него как раз голос был ровный, без всякого раздражения и ехидцы. Настолько ровный, что хотелось ему позавидовать по части выдержки.

— Каких экспертиз? — фыркнул шеф. — Нет таких судебных экспертиз. Я бы знал. Мы как-то в семьдесят восьмом году с Андреем Григорьевичем применяли метод одорологии для изобличения преступника, но в рамках отдельно взятого следственного эксперимента.

Шеф глянул на меня с некоторым уважением, что, мол додумался Петров раньше них такое применять. Будто будущее криминалистики предсказал.

— Уже есть такой вид экспертизы, — торжественно заявил кинолог. — В этом году товарищ Сулимов, это кстати он шалайку и вывел, во ВНИИ МВД СССР совместно с химиком Старовойтовым впервые применил идентификационное исследование по запаховым следам. Скоро такие экспертизы на поток встанут.

— Хм-м, — шеф удивленно развернулся и глянул на собеседника через плечо. — А как же суд такие результаты принимает? В процессуальном плане?

Лед недоверия, кажется был сломлен. Деревянко все так же ровно, с готовностью отвечал:

— В экспертном заключении все научно обосновано, и расчеты соответствующие представлены, которые получены в ходе обработки результатов. Там всё серьезно. На этапе экспериментального исследования выборку делают минимум три собаки-детектора. Исходный образец подозреваемого сравнивают с запаховыми следами, изъятыми на месте преступления. И суд в этом году принял результат экспертизы в качестве доказательства. Я просто стажировался в Москве по своей линии и немого участвовал в подготовке таких собак.

Слушая рассказ кинолога, я вспомнил, что в середине 1990-х по методике Сулимова был изобличён особо опасный рецидивист Михаил Устинович, совершивший двадцать одно разбойное нападение и четыре убийства. Но расцвет эпохи запаховых следов продлится недолго и немного подзагнется в двухтысячных в связи с появлением прогрессивных криминалистических методов ДНК-исследований. Сама одорология превратится в придаток биологических судебных экспертиз и так и не получит широкого распространения в регионах (как планировалось изначально), а будет, в основном, базироваться в головном экспертном учреждении, в Москве.

В общем, так и останется методом не для всех. Ну, сейчас нам от экспериментальности этого самого метода было только хорошо — вон с какой готовностью нам передовую собаку предоставили, а всё потому, что им надо случаи нарабатывать.

— Приехали, — я остановил машину возле храма.

Тишина и благодать. Только птички чирикают да где-то вдалеке собака брешет. Но я знал, что за нами наблюдают и внутри дежурят два человека из моей группы, задействованной в операции «Арсенал».

Выбрались из машины. Деревянко дал собачонке штормовку Ладошкина. Та воротила нос, будто ей мерзость какую-то предлагали. Но кинолог настойчиво пихал в морду тряпье и приговаривал:

— Нюхай, Мухтар, нюхай.

Собака тряхнула мордой, чихнула и нехотя шмыгнула носом вскользь по штормовке.

Кинолог удовлетворенно отложил штормовку в сторону и подтолкнул Мухтара вперед:

— Ищи, ищи...

Мы стояли возле машины и наблюдали. Сначала человек и собака обошли вокруг храма. Ничего. Затем увеличили радиус поиска. Бродили по окрестностям, постепенно отдаляясь от здания. Попутно Мухтар пометил пару кустиков? cожрал кузнечика и сорвал зубами травинку. В общем, радовался жизни в рабочее время.

— Мне одному кажется, — спросил Горохов, — что четверо взрослых мужиков просто приехали выгулять одного барбоса?

— Может, я ошибся, Никита Егорович, и ничего Ладошкин к храму не приносил, — попытался я защитить наши приданные собачьи силы.

— Только— похоже, мы об этом не узнаем. Даже если ты был прав, — скривился Горохов. — Смотри, Бобик наслаждается прогулкой. Надоело в вольере торчать. Вон, гляньте, сейчас за бабочкой рванет.

Мухтар действительно потянул кинолога в сторону, но не за чешуекрылым, а к зарослям шиповника. Я наблюдал, затаив дыхание, как будто спугнуть эту псинку новоиспеченного племени боялся.

— Здесь что-то есть! — крикнул Деревянко.

— Ну так посмотри, — буркнул в ответ Горохов, поведя лишь бровью, но оставшись стоять на месте и делая вид, что ему все как бы равно.

Временная оттепель между московским следователем и передовой кинологией, кажется, быстро закончилась.

— Не могу, там колючки, — ответил эксперт. И прежде, чем кто-то успел фыркнкуть в ответ, добавил, — в них собака не сможет работать.

— Что за шакал такой, — ухмыльнулся шеф, — который колючек боится.

— Не боится, просто нос — инструмент тонкий. Никак нельзя его повреждать и колоть.

В отличие от шефа, нам с Погодиным было очень интересно узнать, что в кустах. Мы на своих двоих поспешили к зарослям шиповника. В гуще колючек и правда виднелся неприметный сверток из мешковины. Сердце радостно ёкнуло. Бинго!

— Доставай, — скомандовал я Феде.

Тот самоотверженно стал продираться сквозь кусты, ойкая и тихо матюгаясь от царапающих руки шипов.

Вытащил находку и развернул на земле тряпицу. Перед нами очутились два пистолета ТТ. Массивные и угловатые, со звёздочками на щечках рукоятки.

— Что там? — выдохнул подскочивший к нам Горохов. — Отлично! Ну, Шарик, ну молодец!

Шеф прихлопнул в ладоши и потянулся погладить Мухтара. Но тот поджал хвост и, ощерившись, лязгнул зубами. Следователь еле успел отдернуть руку:

— Ух! Шельма кусачая. Сгинь!

— Извините, Никита Егорович, — оправдывался Деревянко, оттягивая поводок. — Это собака служебная, к ласкам от посторонних не приучена. Нельзя ее гладить, не положено.

— Да понял уже, — пробурчал Горохов. — Но за находку спасибо. Получается, что не зря товарищ Сулимов шакалов на собаках женил. При случае в Москве ему лично руку пожму.

Следователь повернулся к Феде:

— Организуй понятых, будем изымать находку, как положено.

* * *

— За что меня держат, гражданин начальник? — плаксиво возмущался Ладошкин в кабинете для допросов, который находился рядом с КПЗ, в подвале Управления.

— Что же ты, Григорий, утаил цель своего визита к батюшке? — Горохов смотрел на задержанного испытующе.

Глаза, как два прожектора. Не мигают. И слова тщательно подобранные — мол, тут у нас не дружеские разговорчики, тут не забалуешь.

— Я же сказал, что выпивать к другу пришел, — под натиском такого взгляда задержанный вздыхал и ерзал на скрипучем стуле.

— Врешь! — хлопнул кулаком по столу Горохов. — Сегодня мы нашли два пистолета модели «Тульский Токарев». — Угадай, где?

Ладошкин втянул голову в плечи:

— Это не мое! Чес-с-слово. Не моё!

— Это ты в суде рассказывать будешь. Пальцы на пистолетах твои. И следы запаховые тоже.

— Какие еще запаховые следы? — опешил наладчик.

Но следователь не стал ему рассказывать о передовых технологиях, которые мы тут осваиваем.

— Не важно, — отрезал шеф. — Пальцев за глаза хватит, чтобы тебя до конца жизни упечь.

— Как — до конца жизни? — часто заморгал Гриша и облизнул пересохшие губы. — Это же всего лишь незаконное хранение оружия.

Однако Ладошкин, кажется, и в УК разбирался — хотя номеров статей, как опытные рецидивисты, и не цитировал.

— У нас, между прочим, с этим оружием много чего связано, — многозначительно проговорил шеф. — Попал ты, Гриша. По самое не балуй. Суши сухари.

— Да я просто продать стволы хотел, Арсению.

— Говори все как есть! — бухнул кулаком по столу Горохов. — Иначе прицепом пойдешь по делу, в составе организованной преступной группы.

Никита Егорович тоже сполна оценил его осведомленность — и не преминул использовать.

— Нет никой группы, чесслово! Я один трофеи собирал. Хобби у меня такое. Искать в лесах оружие военных времен. Под нашим городом много боев было — вы, может, не знаете. Землянки и блиндажи сохранились даже. Их засыпало, но там не много, разрыть просто надо. А внутри некоторых из них и ящики с оружием можно найти. Если стволы законсервированы и в масле хранились, то они вполне себе хорошо выглядят. Исправные, лучше, чем из музея. Вот и промышлял я этим, а добычу сдавал батюшке.

— И много добыл?

— Да нет... За три года — стволов десять. Не нажился, конечно, но это же как рыбалка — затягивает. Снова и снова в лес зовет.

Теперь я понял, почему Ладошкин рыбу не раздавал. Не на рыбалках пропадал он, а в черного копателя игрался. Поэтому и штормовка у него такая чумазая, в земле вся. И пальцы как у землекопа в третьем поколении.

— Так. Кто еще продавал попу оружие?

— Не знаю...

— Врешь! — гневно зыркнул следователь. — А ты как на него тогда вышел?

— Да я правда не знаю! Это Ванька, кореш мой, этим занимался раньше. Меня подбил и с батюшкой свел. Только в прошлом году Ванька умер. Инфаркт его прибрал. Говорил я ему, завязывай с водкой.

* * *

Вернулись мы в свой кабинет уже с признательными показаниями черного копателя. Шеф собрал нас на внеочередную планерку.

— Это что получается? — Никита Егорович отхлебывал кофе из железной кружки. — Отец Арсений у нас, скорее всего, вовсе не отец Арсений. Организовал вокруг себя черных копателей и собирал оружие по лесам. Только зачем? Пока не ясно...

— На продажу, наверное, — предположил Федор. — Известно, что мольбами сыт не будешь.

— Логично, только кому он собирался продать такой крупный опт? Незаконный раритет — товар штучный. Банд и криминальных группировок в области нет, стало быть, его товар могли купить только некоторые отдельные личности делинквентной направленности.

Он потер подбородок, мы тоже задумались.

— Похоже, в этом плане бизнес у него шел неважно, раз со сбытом проблемы. Как-то ж он скопил столько оружия, — кивнул Погодин.

— В этом и странность, — Горохов отставил кружку и принялся прохаживаться по кабинету. — Деньги копателям он платил, как доложил задержанный, сразу, а свои стволы так и не продал. Почему? Может, прав был Звягинцев, к «войне» готовился, строй существующий собрался менять. Мало ли психов-то. Хрен знает, что у богомольца в голове творится...

— Да не богомолец он вовсе, — вмешался я. — Скорее всего, личность отца Арсения присвоил — вы же с этим согласны? Вот еще тогда вопрос, где сейчас настоящий батюшка?

— Пришил, наверное, тот его, — резонно заявил Погодин.

— Неужели никто не заметил, что на месте попа человек другой, — почесал лысинку следователь.

— Да все они одинаково выглядят, — ухмыльнулся я. — Бородатые и патлатые. Поди разбери. Может, он и не слишком похож был, но с прической и бородой этой фирменной не отличишь. Мы вон тоже габитоскопию по фотоснимкам провели, а толку мало. На глаз вроде один и тот же человек, а по параметрам научным и замерам всяким — не он получается.

— Это еще не точно, что не он, — вмешался Алексей. — Я же говорю, материал для исследования пригоден условно. Категорично смогу сказать, когда поймаем попа, и я его сфотографирую по всем правилам.

Катков считал правила определяющими для своей работы эксперта, и поспорить с ним мы бы не смогли.

— Поймаем, Алеша, не сомневайся, всех поймаем, — шеф остановился и выпрямился. — Слушайте команду, товарищи. Засаду с храма не снимать. Если еще кто-то придет подозрительный, сразу паковать на месте и досматривать на предмет наличия раритетного оружия. Возможно, остальные копатели тоже объявятся в скором времени. Мы так область от них подчистим. Правда, не наш профиль, но похоже, что Холодильщик пока затаился, и расследование зашло в тупик. Возьмем попа, может, через него получится выйти на маньяка.

— Это вряд ли, — поморщился я.

Не хотелось, конечно, прерывать вдохновляющую речь начальника, но что поделать.

— Почему?

— Скорее всего, псведо-Арсений не имеет отношения к Холодильщику. Он и Сапожникова нам сдал, возможно, только потому, что тот мешал ему дела вести. Встречаться конфиденциально, так сказать, с черными копателями.

— Не соглашусь, Андрей Григорьевич, — замотал головой шеф. — Тогда как ты объяснишь рисунок в келье? Не мог его поп нарисовать, он же тем самым на обыск нарвался. Зачем ему было так подставляться? Стало быть, в храм наведался тот самый человек, который придушил извращенца Сапожникова в больнице. То есть сам Холодильщик. Вот только бы знать, что за игру он затеял? К чему нам такое послание отправил виде рисунка?

— Он явно привлекает к себе внимание, — проговорила Света. — Действует нагло. В отделении хирургии он даже не пытался скрыть свою внешность, зашел среди бела дня, как к себе домой.

— Зачем он так рискует? — Горохов задумчиво грыз кончик карандаша.

— Чтобы показать свое превосходство над нами, — уверенно заявила Психологиня.

— Но нас же не было, когда все началось.

— Не конкретно над нами, а над советской правоохранительной системой в целом. Над милицией в частности.

— Вот у меня все больше складывается впечатление, что Холодильщик и сам имеет отношение к органам. Допустим, он служил или служит. Обиделся на систему милиции и теперь глумится, — высказал назревшее общее мнение Горохов. — Нужно проверить всех сотрудников милиции из группы риска. У кого с трудовой дисциплиной нелады, или, быть может, кто-то уволен в последнее время по отрицательным мотивам.

— Не за последнее время надо брать, — заметил я. — Первый подросток пропал три года назад, еще тогда, в восемьдесят втором, Холодильщик встал на кривую дорожку. А может быть, и того раньше. Ведь последний труп мы так и не опознали. Неизвестно, когда подросток пропал, попав в лапы Холодильщику.

— А заключение медицинское готово по нему?

— Да, смерть наступила в результате переохлаждения. Все как с Тетеркиным и Ложкиным.

Горохов задумался, покряхтел и выдал:

— Вот что... Нужно поднять личные дела из архива отдела кадров местного УВД — на всех уволенных сотрудников по отрицательным мотивам за последние пять лет. И проверить все-таки ныне действующих на предмет паршивости, так сказать.

— Это я уже сделал, — неожиданно заявил Федя. — В смысле, действующих проверил.

— Когда успел? — удивленно уставился на него Горохов.

— Тут ничего сложного, просто надо нужную кадровичку задобрить. Шоколадкой. Ту, которая и без бумажки все про всех знает.

— Задобрил?

— Ага, только шоколадкой не обошлось, — улыбнулся Федя и театрально подержал паузу. — Пришлось еще тортик докупить в кулинарии.

— Молодец, хвалю за инициативу. Сначала тортик, потом цветы, — хитро улыбался Горохов, — а потом честным пирком да за свадебку.

— Да, ну что вы, Никита Егорович? — замахал руками Погодин. — Ни в жисть!

— Что, жениться не хочешь?

— Да она мне в матери годится, я же ради общего дела, без задних мыслей.

— Ну, пусть так. И что нарыл?

— В общем, если не брать в расчет любителей выпивать, коим выговоры лепят за дружбу с алкоголем излишнюю, то получается в УВД один злостный нарушитель. Лейтенант милиции Валерий Шубин.

— Ого, — удивился я. — Валерка?

— Знаешь его? — спросил следователь.

— Конечно. Он с нами Сапожникова брать ходил. Это ему он к горлу нож приставил. А потом в засаде с нами сидел. Только не в храме, а в леске в уазике. И что же он такого натворил? — повернулся я к Погодину.

— Меньше года назад ему было объявлен неполняк. А это же хуже, чем строгач. По официальной версии, за вступление в конфликт с инспекторами рыбоохраны и необоснованное применение табельного оружия в состоянии алкогольного опьянения.

— Вот так фрукт, — Горохов побарабанил пальцами по столу. — За такие делишки вообще из органов гнать нужно, а он неполным служебным соответствием отделался...