Глава 18
— Скверное дело, товарищи, — Горохов пыхал очередной сигаретой и качался на стуле. — Увели целый арсенал оружия из-под носа. Как вы такое допустили?
Я прокашлялся:
— Никита Егорович, нападавшие явно знали дислокацию постов и численность личного состава в группах. Думаю, что у нас крот. Поэтому оказать им должного сопротивления не удалось. Все было спланировано грамотно.
— Крот? — Никита Егорович хотел обласкать насекомоядное по линии его предков, но, взглянув на присутствующую Светлану Валерьевну, лишь фыркнул. — Кротов нам только не хватало. Так... С этого момента все операции планируем только узким кругом, с минимальным привлечением местной милиции.
— Согласен, — кивнул я. — Но крота бы тоже не мешало вычислить и его связи отработать. Он нас вывел бы на похитителей оружия.
— Получается, что в области работает банда с большой дороги? — шеф с силой вмял бычок в многострадальную пепельницу. — Что дальше будет? Масоны по деревням объявятся?
— Пока неясно, что за люди на нас напали. Но среди них точно был человек, который выдавал себя за батюшку в здешнем храме. Я не видел лица. Но голос узнал.
— Нда-а... Не получилось гада на живца взять. Дичь перехитрила охотника. Знать бы, что за дичь это такая и с чем ее едят, — Никита Егорович задумчиво мешал чай карандашом, тот глухо стукал о край кружки.
Шеф опомнился. Облизнул карандаш и схватился за чайную ложечку с потемневшим орнаментом на ручке.
— В общем, расклад такой... В Москву об инциденте пришлось сообщить, сами понимаете, пулемет в мешке не утаишь. Дело по обнаружению оружия в храме у нас местный КГБ забрал. Я все ждал, что из столицы прилетит разгромный приказ с требованием наказать всех причастных, но что-то его нет. Удивительно, будто они в наше положение вошли. Но такого обычно не бывает.
— Может, дали нам время реабилитироваться? — спросил Погодин. — Найти оружие?
— В том-то и дело, — Горохов отхлебнул чай, поморщился и добавил еще пару кусков рафинада. — Не было оттуда подобных указаний. Сказали только, мол, опростоволосились и хрен с ним, ловите маньяка, а этим конторские займутся.
— Нам же проще, — хмыкнул я. — Но лично я уверен, что Холодильщик как-то связан с псевдо-батюшкой. Найдем серийника, выйдем и на оружие.
— Или выйдем на оружие, — поддакнул Горохов, — найдем и убийцу. Будем работать в двух направлениях. Никогда еще наша межведомственная группа впросак не попадала. Казус этот надо срочно поправить, иначе нам карьеру, понимаете ли, поправят. Предлагаю не обольщаться этой вот добротой с верхов. Чую, это лишь затишье перед бурей. Огребем еще по полной. Итак, какие будут предложения?
Только мы нахмурились, думая над ответом, как в дверь постучали, и в кабинет закатился Огурцов:
— Доброе утро, товарищи, что-то вы будто приуныли?
Он хитро щурился и улыбался одним уголком рта, будто злорадствовал над нашими неудачами. Уж он-то точно всё прекрасно знал.
— И тебе не хворать, Иван Петрович, — буркнул Горохов. — Ты по делу или работать с утра не хочешь?
Колобок пропустил колкость мимо ушей:
— Я, между прочим, к вам с хорошими новостями.
— Оружие нашли? — насторожился Горохов и перестал качаться на стуле, оставив кружку.
— Нет. Не с такими, конечно, хорошими, но все же... Опознали труп подростка последнего. Это Кочкин Дима, 1972 года рождения. Тринадцать лет пацану на данный момент было бы. Сегодня из Москвы, из информационно-вычислительного центра МВД, ответ на ваш запрос пришел. Пальчики совпали по дактоучету.
— Ребенок был в базе данных МВД? — удивился Горохов.
— Он часто сбегал из московской спецшколы-интерната. Стоял на учете в детской комнате милиции. Родители погибли в автомобильной аварии пять лет назад. Поэтому его особо никто не хватился, но как без вести пропавший — числился. Но в Москве, конечно. Вот выдержки из розыскного дела, — Огурцов положил на стол Горохову подшивку листочков. — А тут он вообще, получается, не местный.
— А что же он делал в Цыпинске?
-— Да, далековато от Москвы, сложно случайно здесь очутиться.
— А вот этого никто не знает, как здесь очутился. Ведь родители в Москве жили. Но родом они из Цыпинска.
— Интересно... — Никита Егорович. — У него здесь другие родственники есть?
— Бабушка. Адрес в справке имеется.
— Отлично, — Горохов даже встал и похлопал по плечу колобка, на миг забыв о взаимной неприязни. От богатырских похлопываний Огурцов затряс брылями. На секунду скривился, но стойко принял знак уважения от нашего шефа.
— Андрей Григорьевич, — Горохов протянул мне листочек, все ещё вглядываясь в строчки текста. — Сгоняй, навести старушку. Так-с... Она 1906-го, это ей почти восемьдесят. Давай аккуратнее с ней. Береги ее психику. Она не знает, что внук погиб. Как бы сама от такой новости не загнулась. Вот что. Возьми с собой Светлану Валерьевну. Для надежности. Поговорите обстоятельно, скорее всего, Кочкин к ней и приезжал, иначе зачем бы он на дальней родине родителей оказался? Вот только почему она не сообщила, куда следует? Ее внук сбежал из спецшколы еще год назад. Странно.
— Постараюсь сохранить старушке жизнь, — кивнул я поглядывая на Свету, та уже складывала блокнот и ручку в сумку и косилась на меня.
Я тоже по ней соскучился. Столько времени пересекались практически только на планерках, а в гостинице — каждый по своим норкам.
* * *
Оказалось, что бабуля Кочкина круглогодично жила в дачном домике на участке из стандартных шести соток. Жилище нашли не сразу, пришлось попетлять. Домишко затерялся в дачном поселке, который уже давно стал частью города и превратился из сезонных построек в постоянный жилфонд. Мягкий климат позволял «дачникам» проживать в любой сезон на лоне природы.
Крашеный штакетник отделял полупрозрачной изгородью нас от нужного участка. Вместо огорода — какие-то лужайки с клумбами. Дорожки выложены камнями, местами торчат причудливые коряжки, которые напоминали морды леших и посеревшие физиономии алкашей-тунеядцев из журнала «Крокодил».
В общем, нестандартная дачка. Будто руку приложил ландшафтный дизайнер, которых еще и в помине в Союзе не было.
— Ого, — удивился я. — А где же грядки и все такое?
— Видно, наш клиент — человек творческий или с нестандартным мышлением, — сделала профессиональный вывод Света. — Огурцами и картошкой здесь и правда совсем не пахнет.
— Есть кто дома? — крикнул я, повернув затвор и остановившись на входе.
Мелкий, но добротный домишко с просторной террасой и огромными облезлыми окнами, затянутыми изнутри непроницаемой паутиной занавесок, молчал.
— Пошли, — кивнул, я Свете. — Наверное, хозяйка глухая, все-таки возраст. Осторожно зайдем, там и поздороваемся.
Скрипучее крылечко привело к двери. Я постучал и потянул за ручку.
— Хозяева? Есть кто дома?
— Яша, Яша! — откуда-то изнутри донесся по-мужицки хриплый голос.
Я замер на пороге, с интересом уставившись на внутреннее убранство. Единственная комната заставлена потемневшей мебелью из массива дерева с облезлым лаком. Плетеные стулья. Непонятные шкафы с позеленевшими ручками. В центре — круглый стол с какими-то пузырьками. На стенах развешаны пучки трав и... Блин, это что? Сушеная жаба? Меня буквально передернуло.
— Это не Яша, — громко проговорил я. — Вероника Павловна, мы из милиции.
Кому я это сказал, сам не понял. Ведь нет никого. Может, где-то есть невидимый закуток в другую комнату? Ведь кто-то же с нами разговаривал. Вот и мы пытались разговаривать с этим кем-то — и не чувствовать себя идиотами при этом.
— Яша хор-роший! — голос прозвучал совсем близко, я чуть не подпрыгнул на месте, а Света ойкнула.
Мы обернулись и только сейчас заметили висящую на крюке цилиндрическую клетку с наглым серым попугаем внутри. Он топорщил пурпурный хвост и смотрел на нас вполоборота не мигающим желтым глазом.
— Гулять так гулять! Гусар-р-ры! Шампанского коню! — вдруг продекламировала птаха командирским голосом.
— Это жако, говорящий вид попугаев, — улыбнулась Света. — Только где он таких слов нахватался?
— Безобр-р-р-р-азие! Кругом разврат! — птах покачивался на жердочке и явно наслаждался общением с нами. — Не учите меня жить! Помогите матер-риально!
Сзади послышались шаги.
— Уже познакомились с Яшей? — скрипучий голос заставил обернуться.
Я оглянулся и раскрыл рот. Перед нами стояло нечто. Сморщенное, как урюк, существо в цветастых шароварах, расписном жакете и кучей бус на тонкой шее. Копна седых волос стянута в огромный узел и перемотана ядовито-зеленым платком. На морщинистых запястьях побрякушки и массивные браслеты из желтых камней. Брови аккуратно выщипаны в удивленные дуги. Вот так бабуля! На советскую пенсионерку она была так же похожа, как сумоист на балерину. Ей бы еще черную повязку на глаз и попугая из клетки на плечо пересадить — и в кино без грима можно снимать. Мистическом.
Черные пытливые глаза уставились на нас:
— Ну, что застыли? Кто такие будете?
Я только раскрыл рот, чтобы представиться погромче, в тон ей, но хозяйка оборвала:
— Хотя можете не говорить, вижу, что из милиции.
Как она догадалась? Ладно, по мне сразу видно, что типа морда бандитская, подбородок рубленный, но черты правильные, значит, мент. Только красавица Света никак не походила на капитана милиции.
— Ну, да... Мы из милиции, — кивнул я. — Петров Андрей Григорьевич, а это моя коллега Светлана Валерьевна, а вы Вероника Павловна?
— Она самая, — кивнула «бабушка-хиппи» и ловко юркнула к столу, обрулив нас. — Проходите, чаю будете?
Контакт налажен, можно и согласиться на угощение, надеюсь, зелья никакого она нам не подсыпет.
— Спасибо, — улыбнулась Света, — с удовольствием.
Бабуля воткнула в розетку сверкающий мельхиором чайник и раскурила огромную, похожую на почерневший саксофон, курительную трубку. Выпустила клубы крепкого дыма:
— Да вы садитесь, в ногах правды нет.
— И вы присядьте, Вероника Павловна, — проговорил я немного печальным голосом, подготавливая родственницу к известию о гибели ее внука.
Та лишь бровью повела:
— Не люблю сидеть на месте.
— У нас плохие новости на счет вашего внука. Димы Кочкина.
— Тело его нашли? — не моргнув глазом, спросила старушенция.
Я аж рот приоткрыл:
— Откуда вы знаете?
— Он год назад погиб. Убили его. Свыклась уже с этой мыслью, — в этот раз голос бабули немного дрогнул.
— Как? — всплеснула руками Света. — Вы знали и не сообщили?
— Расскажите все подробно, — насторожившись и вытянув шею, проговорил я. — Кто его убил? Откуда вам это известно? Мы лишь на днях тело нашли.
— Оттуда, — Вероника Павловна ткнула в потолок костлявым пальцем с пожелтевшим корявым ногтем. — Я многое знаю. Гадалка я. Будущее предсказывать могу и прошлое видеть.
— Давайте конкретнее, — в моем голосе появился металл. — Вы знали наверняка, что ваш внук погиб?
— Видение мне было, что умер он от холода, но не своей смертью. А в милицию я не пошла. Вы бы меня там на смех подняли. Вижу, что и сейчас вы сомневаетесь...
И головой этак покачала.
В мозгу роились тысячи мыслей. Откуда она узнала, что Дима погиб от переохлаждения? Это мог знать только Холодильщик и... Хотя ведь слухи по городу уже прокатились скрытой волной. Граждане шушукались в очередях в магазинах, что в городе творится неладное. Кто-то детей похищает и замораживает. Пока удавалось сдерживать шквал домыслов. Благо, пресса, естественно, все замалчивала, а интернет-помойки еще не было. Теоретически, бабуся могла знать о происходящем. Но! Личность ее внука мы установили лишь сегодня, буквально только что. А она так точно определила причину его смерти. И что-то горя не видно в ее глазах. Будто каждый день внуки погибают.
Очень, очень странно.
— Видение, — отмахнулся я. — Это для книжек и кино. А вы нам лучше конкретно поясните, как узнали, что Диму заморозили?
— Не верите, значит, — блеснула бабка золотом вставных зубов. — Хотите, я и вам погадаю?
— Блажь все это, — замотал я головой, но, уловив на себе взгляд Светы, который молча кричал, что давай попробуем, покажем, что повелись на эту чушь, так нам легче потом будет вывести ее на чистую воду — быстро дал заднюю.
— А впрочем, валяйте, — поморщился я. — Что вы там предсказываете? Прошлое тоже видите? Тогда нагадайте нам имя убийцы вашего внука. И когда вы в последний раз его видели?
— На Диму гадать не могу, — уголки рта «колдуньи» опустились в «подкову». — Не получится. Нет его рядом. Я про вас могу рассказать. Так и быть, как органам — сеанс бесплатно. С остальных — такса червонец. На меньшее не размениваюсь. Энергии много уходит, чтобы сущее познать.
— Ого, — усмехнулся я. — И много у вас клиентов?
В СССР гадалок хватало. В основном этим промышляли цыганки на вокзалах, площадях и прочих рынках. Но были и те, которые принимали на дому. Начиная от деревенских ворожей, что обещали вернуть в семью непутёвого мужа-тракториста, который с дояркой Машкой закрутил и дома не ночевал, и заканчивая городскими предсказательницами, которые снадобья из паучьих лапок не предлагали, а наводили чары по фото или волосу, чувствуя клиентов, как тонкие психологи, играя на их вере в сверхъестественное, магию и на комплексах. Ведь известно, что непредсказуемость и хаотичность мира очень пугает. Но если умело преподнести некие ритуалы, при помощи которых можно на всё это якобы влиять, то тревога снизится. Вот и готов обыватель платить любые деньги за свое спокойствие — тоже поддельное в итоге.
Особой популярностью сейчас пользовались гадалки, что определяли пол будущего ребенка. Метод УЗИ пойдет в массы чуть позже, и ушлые сельские «Ванги» неплохо на этом спекулировали. Предсказывали за плату будущим мамашам мальчуковость плода. При этом вели некую тетрадь, где записывали свои предсказания. Приходит мамашка к такой провидице, отдает червонец, а в ответ получает заветное: «мальчик у вас будет». При этом гадалка делает в тетради соответствующую запись, где прописаны дата и время сеанса и данные клиентки. Вот только в книге она пишет «девочка». Позже, если рождается пацан, то все рады, и нахваливают провидицу. А если девочка, и родители приходят на разборки за своими бесчестно отобранными кровными, то им демонстрируется та самая запись в «магическом» журнале. Вот же, черным по белому написано, что девочка. Все правильно вам предсказала, а что мамашка глуховата, не так расслышала от того, что сильно сыночка хотела, то это уж, извините, люди добрые, ваша проблема.
— Клиентов хватает, — ответила старушка. — Объявлений в газету не даю, ОБС помогает.
— Какой ОБС? — удивилась Света.
— Одна бабка сказала... Ну, кто смелый? Может быть, ты, соколик? — гадалка уставилась на меня немигающим взглядом. — Только сразу предупреждаю. На правду не обижаться.
— А почему я должен обидеться?
Чем-то она меня страшно напрягала. Зачем мы тут перед ней лицедействуем, ведемся на ее шарлатанские штучки? Страшно хотелось уйти, а потом просто вызвать бабусю повесткой.
— Всякое бывает, — уклончиво пожала плечами «Ванга». — Но я сразу вижу, что лет тебе гораздо больше, чем ты выглядишь.
На секунду повисла тишина.
— Хорошо сохранился, — попробовал отшутиться я, а у самого в горле вмиг пересохло.