Глава 12

Утром мы со Светой вышли из гостиничного номера и подошли к стойке администратора, чтобы сдать ключ от комнаты.

— Ой, вы из двести второго номера? — всплеснула руками тетя с тугой шишкой на голове и в учительских очках.

— Ну да, — кивнул я. — Бирка же на ключе от него.

— Петров Андрей Григорьевич?

— Он самый, — насторожился я.

— Вот, — администратор наклонилась и вытащила откуда-то запечатанный конверт. — Вам письмо передали.

— Мне? — я с удивлением взял обычный почтовый конверт с изображением Кремля, но марок и почтовых штампов на нем не оказалось, значит, через почтовое отделение он не проходил.

В строке «кому» выведено корявыми печатными буквами (будто писал пьяный или малограмотный с невыработанным навыком письма): Петрову Андрею Григорьевичу, гостиница «Вымпел», комната № 202. Остальные графы пустые.

— Кто это принес? — спросил я, надрывая конверт.

— Мужчина какой-то, ещё ночью, — пожала плечами администратор.

— Какой мужчина? Вы ночью дежурили?

— Да, еще не сменилась. Да не помню, какой. Обычный, неприметный. Ночью это было, говорю же. Я в это время вообще плохо соображаю, не девочка уже, возраст, знаете ли…

— Что там? — Света с интересом заглянула мне через плечо.

Я извлек содержимое конверта, и по спине пробежали мурашки. Там оказался… Пиковый король. И еще записка. Измусоленный тетрадный листок в клетку, на котором выведен такими же кривыми печатными буквами странный текст:

Белка прыгала, скакала,

А на ветку не попала,

А попала в царский дом,

Где сидели за столом

Царь, царевич,

Король, королевич,

Сапожник, портной.

А ты кто такой?

Говори поскорей,

Не задерживай честных

И добрых людей.

Под текстом — оскаленная волчья голова, совсем как на убитых и на татуировках дзюдоистов. Текст написан, судя по всему, обычной шариковой ручкой, а вот рисунок выведен даже не фломастером, а сине-фиолетовым красителем, похожим на чернила. По цвету напоминал псевдо-татуировки.

— Бред какой-то, — нахмурился я.

— Волк? Король пик? Это же послание от нашего…

— Я про текст.

И потом, ни к чему было при администраторше маньяков упоминать.

— Это же детская считалочка, — Света хотела взять листок в руки.

Я не дал, осторожно отвел листок в сторону.

— Осторожней, надо на пальчики проверить, — я аккуратно сложил все обратно в конверт и повернулся к администратору:

— Вас как зовут?

— Виктория Семеновна, — та испуганно хлопала на меня глазами, увидев, как я извлекаю из кармана красные корочки.

— Виктория Семёновна, это очень важно. Кто и когда передал вам этот конверт?

Та огорченно развела руками.

— Да не разглядела я лица. В холле мы на ночь свет выключаем, экономим.

— Толстый, худой? Рост? Во что был одет? Что говорил. Что-нибудь…

— Ни толстый, ни худой… Обычный. Одет неприметно, глаз даже не зацепился. Ничего не сказал. Положил конверт на стойку и ушел.

— Вспомните же приметы, — раздражённо процедил я. — Или вам придется с нами проехать. Может, в отделении память активизируется. Ведь вы же на рабочем месте.

— Ой, я же ничего не сделала, за что в отделение? — зачастила Виктория Семеновна. — Не помню я ничего, товарищ милиционер. Ей-богу не помню.

Света мягко потянула меня за руку и шепнула:

— Бесполезно, Андрей… Она не сможет описать его внешность. Ей незачем скрывать, разве ты не видишь.

Я шумно вздохнул и ретировался, ворча под нос на администратора с памятью рыбки. Как она могла не разглядеть? Очки ведь носит. Но слышал, что спутница моя последовала за мной не сразу.

— Если что-то вспомните, — улыбнулась Света служащей, — позвоните нам, пожалуйста. Запишите наш телефон.

* * *

— Твою дивизию! — громыхал Горохов, сотрясая кулаками и мечась по кабинету (планерка наша началась, конечно же, с обсуждения утреннего происшествия с письмом). — Этот гад совсем обнаглел! Сотрудникам угрозы присылает!

— Не уверена, что это угроза, — высказалась Света.

— А что же еще? — следователь скомкал лист бумаги и вытер им взмокший лоб, с утра уже жарило нещадно. — Пиковый король! Он должен был быть на следующей жертве. Получается, если его прислали Андрею Григорьевичу, то это намек, что он следующий! Разве не так, Светлана Валерьевна? Как преступник вообще узнал про нас? И про то, в каком номере вы остановились. Получается, среди нас есть крот? По-другому никак! Вот так приехали, так его перетак!

Горохов замер и пристально уставился на Васю.

— А что сразу я⁈ — всплеснул тот руками и заерзал на стуле. — Я тут причем? Если местный, так сразу крот? Простите! Может, скажете, что это вообще я письмо подкинул? Ядрён-почтальон!

Если бы не вся серьезность вопроса, меня бы насмешило то, как Вася искренне и как-то по-детски пытается оправдаться. Нет, всё-таки не пошла протекция ему на пользу, как есть — ребенок.

Шеф, однако, не отступался.

— Где ты был сегодня ночью? — Горохов буравил его взглядом.

— Дома спал, — Вася вжался в стул.

— Кто может это подтвердить?

— Никита Егорович, — прервал я охоту на ведьм. — Я согласен со Светой. Это не угроза.

— Тогда что? — скептически хмыкнул следователь.

Ему вовсе не нравилось, что его кто-то останавливает — особенно когда он старается защитить своих людей.

— Некая игра.

— В каком это смысле — игра?

Я позволил себе секунду молчания, пока подыскивал слова.

— Мне кажется, что в этот раз мы имеем дело не с обычным психопатом, а с неким интеллектуалом. Опять же, карты игральные он оставляет на жертвах — для чего? Мы думали, что это его фирменный знак. Может, он в прошлом катала или как-то связан с игрой, мало ли. Но после этой записки у меня сложилось впечатление, что маньяк с нами играет. Оставляет подсказки, головоломки.

— Зачем? — Горохов смял еще один листок, поморщился, подошел к столу и выудил из пиджака платок, протер им лоб.

Вместо меня ответила Света:

— История мировой криминалистики знает немало случаев, когда серийные убийцы оставляли подсказки и знаки. Тем самым они хотят идентифицировать свою личность. Показать, что это преступление совершили именно они или навести сыщиков на свой след. Иногда у них даже появляются подражатели, которые копируют их «ритуалы». В данном случае, маньяку мало просто убивать.

— Ну да, он как бы оставляет автограф, вот мы и говорили, фирменный знак, — раздраженно перебил Никита Егорович.

Светлана не стала спорить, просто немного помолчала, как бы пережидая.

— Нет, не только это. Он хочет показать себя выше людей, умнее правоохранительной системы и всего мира в целом. Тем самым он компенсирует, возможно, свою ущербность в обыденной жизни. Ведь в жизни это часто закомплексованные и психически травмированные люди с тяжелым детством люди, озлобленные на всех и вся.

— Ну, допустим. Допустим! И что же значит эта подсказка? — пожал плечами Горохов, снова и снова пробегая глазами по записке.

Катков ее уже обработал раствором нингидрина в ацетоне, но пальчиков, естественно, не нашел. Преступник знал о наших методах и хорошо подготовился, либо затер следы, либо писал в перчатках. Да и почерк изменил. По печатным буквам тоже можно идентифицировать исполнителя текста, но это уже значительно сложнее. Признаков частных меньше отображается. Все больше общие прослеживаются — нажим, наклон, направление штрихов и прочий разбег. И сравнивать такой текст необходимо не с образцами почерка подозреваемого, а с аналогичным текстом, выполненным им в схожей манере. Только где такой текст взять? Каждого подозреваемого заставлять писать печатными буквами? Ушлый преступник на такое никогда не пойдет.

— Если разгадаем этот ребус, то, возможно, спасем очередную жертву, — предположил я. — Хотя не уверен. Возможно, человека уже нет в живых и это письмо оставлено постфактум.

— Думаете, он намекает, где будет или было очередное убийство? — хмыкнул Горохов. — Думайте, товарищи, думайте. Как связана детская считалочка с нашим психопатом и жертвами? Не случайно же он такой стишок накалякал.

В воздухе повисло напряжение. Как будто прямо здесь можно увидеть или пощупать натянутые струны, обозначающие противостояние двух сторон. Сыщиков и злодея.

— Белка прыгала, скакала, а на ветку не попала, — задумчиво проговаривал Жмых начало стишка.

— Что ты там бормочешь? — зыркнул на него Горохов.

— Погодите! — Вася вскочил со стула. — Так у нас же потеряшкой числится некий гражданин Белкин! Я своих в отделе навещал, парни из отделения по розыску лиц без вести пропавших жаловались, что, мол — взрослый мужик, не алкаш, не гуляка, а тут вдруг исчез с концами, и никаких зацепок. Как сквозь землю провалился.

— Когда пропал? — насторожился Горохов.

— Так дня три назад, вроде! Он фотографией увлекался. Бывало, уходил природу фотать. Работал в школе учителем. Но это не точно, вдруг я что-то перепутал, я сейчас розыскное дело принесу, и все выясним.

Вася подорвался рысаком и выскочил из кабинета. Исчез минут на пять, а потом, довольный, появился с подшивкой листков.

— Вот, — он положил на стол материал. — Точно, фамилия его Белкин! Тут и фотокарточка его имеется, изъятая из семейного архива. Убийство по факту его исчезновения пока не возбуждали, поэтому вас и не проинформировали. Думали, найдется. Бывали прецеденты, когда примерный гражданин исчезал на пару тройку деньков, а потом возвращался от любовницы домой, а жена уже заявление успела накатать на розыск. Вот такие пассатижи с бубликами.

Жмых нелепо ухмыльнулся, но тут же снова стал серьезным.

С черно-белого фото на нас смотрел улыбчивый дядька средних лет с телефонной трубкой, прижатой к уху, в руке. Модно было позировать в СССР с дисковым телефоном, особенно ребятишек так любили фотографировать. Если поискать, почти у каждого из детства найдется такая фотография.

Мы сгрудились у стола Горохова, он прочитал вслух собранную информацию об этом Белкине. Жена, ребенок, запорожец и дача. В общем, все как у всех, ничего необычного. На работе и в быту характеризовался положительно. Судя по фото — крепкий мужик, только лицо слишком доброе и бесхитростное, как у Чебурашки.

— Похоже, что наш клиент, — удрученно кивнул Горохов. — Скорее всего, этого Белкина уже нет в живых.

— Вот поэтому маньяк нам подсказку и прислал, — вмешался Катков. — Раз мы труп не нашли, его цепочка прервалась, а это для него нехорошо. По репутации бьет и самолюбию. Мне кажется, что таким способом он заявил о еще одной жертве. Пиковом короле.

— Хм-м, — Никита Егорович не переставал хмуриться. — Знать бы еще, где труп этого «короля» искать. Может, в стишке есть подсказка?

Все посмотрели на листок, перебирая строки, но ничего необычного там не нашли.

— Да стишок самый, что ни наесть стандартный, — хмыкнул Погодин. — Мы в детстве такой считалочкой пользовались, когда выбирали, кто в прятках голить будет. Вряд ли там подсказка укрыта.

— И все-таки… — следователь сунул записку Васе под нос. — Вот ты, как местный, и скажи. Где могли убить фотографа-любителя?

— Да где угодно! — развел руками Жмых. — Этот Белкин любил природу щелкать, речушки, горы и прочие древние могильники. Тут такое поле для поиска, что за год не обойдешь. А что будет, если мы труп не найдем?

— Как это?

— Ну, какой следующий ход? Если это игра.

— Скорее всего, убийца даст нам еще одну подсказку, — предположила Света. — Не допустит, чтобы в его копилке достижений приключился такой пробел.

Больше никто ничего не добавил, доверились авторитету Психологини.

— Дожили! — хлопнул по столу ладонью Горохов. — Будем ждать, когда преступник подкинет нам очередную улику. Соберитесь, товарищи! Включайте мозги, так сказать! Что-то в этом есть и хорошего. Теперь мы знаем, что убийца обычного роста и телосложения, если верить консьержке, конечно. Как она его так не разглядела! Странно… Вроде не старая еще и очки носит. Еще — а ещё мы знаем, что убийца владеет о нас полной информацией. Это вообще ни в какие ворота не лезет. Вплоть до того, что осведомлен, в каком номере проживает конкретно Андрей Григорьевич. Уверен, что и про остальных все знает.

При этих словах Катков поежился, а я поиграл желваками.

— Вторую подсказку, — продолжил следователь, — он вряд ли принесет в гостиницу. Мы, конечно, там всех предупредим, проинструктируем, но, думаю, он там больше не появится. Да и будет ли вообще эта подсказка? Чует мое сердце, что место, где совершено убийство и лежит труп, зашифровано в этой самой считалочке. Белка на ветку не попала. Ветка — это дерево. Дерево — это лес. Придется окрестные леса прочесывать. Ну не в Царском доме же труп искать. Нет у нас Царских домов с семнадцатого года. Или я что-то не знаю, Василий? — Горохов снова уставился на Жмыха.

— Нету, нету у нас в городе ничего подобного, — закивал тот. — А вот лесов полно.

— Так… Дело по Белкину возбуждать надо. К своему производству его приму. Записку — на экспертизу химикам. Краситель уж больно похож по цвету на тот, которым рисунки на плечах жертв выполнены. Придется местных подключать, поисковые организуем. Военную часть подключим, пусть солдатики тоже по лесам порыскают. Общественность и добровольцев привлечем. Чувствую, поиски предстоят масштабные. Лес на уши поставим, а мертвую белку — кровь из носу найти надо. А насчет крота, товарищи, призадумайтесь. Кто же нас сливает? А?

— Да что вы на меня так смотрите, Никита Егорович! — взмолился Вася. — Не крот я и никакую белку не убивал!

— Ты же знаешь местных, — тихо проговорил Горохов, будто за закрытой дверью они могли нас услышать. — Покумекай, Василий Николаевич, кто нас мог сдать? Составь списочек претендентов — и мне на стол, а там вместе дальше думать будем.

— Да нет у нас в управлении таких крыс, то есть кротов. Тьфу ты, ядрен-зоопарк, совсем запутался с этой криминальной фауной. Честные у нас сотрудники и порядочные.

— И взяток не берут? — скептически закивал Горохов.

— Не берут, — как-то уже неуверенно возразил Жмых, очевидно, вспомнив свою недавнюю службу в ГАИ.

* * *

— Андрей, — Света обняла меня, кода я сидел на кровати в номере, разложив на покрывале купленные в «Союзпечати» игральные карты от девятки до туза.

Рядом с ними положил фотографии жертв. Мысленно рисовал схемы и кубатурил над тем, где нам искать труп с пиковым королем — и кто будет тузом. Туз, скорее всего, еще жив. И остановится ли убийца, когда дойдет то этого самого туза? Или придумает новую игру?

— Ты совсем меня не слушаешь! — фыркнула Света.

— А? Ты что-то сказала? — поднял я голову.

— Я говорю, что мы нигде не бываем, ничего не видим. Вроде столько городов посетили, а все время на службе или в гостинице.

— Работа у нас такая, — хмыкнул я и хотел снова погрузиться в свои думки.

— Сегодня пятница. Завтра выходной, — Света положила голову мне на плечо.

— У нас нет выходных, — улыбнулся я. — Пока маньяка не поймаем.

— А потом будет следующий психопат, — Света наморщила носик. — А жить когда? Давай хоть сегодня куда-нибудь сходим. Такой вечер пропадает.

— В кино? — удрученно спросил я. — Опять на «Танцора Диско»?

Я в прошлый раз с трудом вытерпел два часа под эти песенки и блестки на рубашках. Впрочем, Свете индийские страсти тоже не казались такими уж интересными.

— Мне все равно куда, лишь бы от работы отвлечься, — махнула она рукой. — Можно по набережной погулять. В парк сходить, посмотреть город с высоты чертового колеса или…

Дверь неожиданно распахнулась, и на пороге нарисовался сияющий Федя:

— Народ, вы что такие кислые?

— А тебя стучаться не учили? — буркнул я.

— Так закрывайтесь, если что, — подмигнул он. — Гляньте, как вам мой прикид?

Погодин крутанулся, демонстрируя по последней моде наряд. Новенькие джинсы, темно-синие «Адики» с тремя белыми полосками и желтоватой каучуковой подошвой. Довершала гардероб белая водолазка с широким горлом.

— Ты куда так вырядился? — усмехнулся я, разглядывая смесь классики, спорта и джинсов-унисекс. Но по этим временам это всё выглядело действительно модно. Сейчас в СССР в таких дефицитных кроссовках даже в театр ходили. Культурным людям тоже хотелось выглядеть «презентабельно».

— На танцы в городской парк, — торжественно проговорил Погодин.

— Мы с тобой! — решительно заявила Света.

— Со мной? — попятился из комнаты Федя. — Но я… Это самое… Не один, если что.

— Ну и отлично! — Света уже стягивала за руку меня с кровати. — Компанией веселее. Неужели ты Алексея вытащил в свет?

— Нет, конечно, зачем мне Катков? Я… С Верой иду, — Федя закатил глаза.

— С Верой? — Света прикусила губу и нахмурилась. — А! С медичкой этой?

— Ну да… У нас, типа, свидание, вообще-то.

— А пошли, — я встал с кровати и побрел к шкафу. — Свидание мы вам не испортим. Там кроме нас на танцплощадке еще куча народа будет.

— Куда это ты так сразу заторопился? — зашипела на меня Света.

— Ну, сама же говорила, что надо отдыхать, — улыбнулся я. — А то правда. Пятница, вечер, а сидим дома, как пенсионеры.

* * *

Парк культуры и отдыха имени Орджоникидзе располагался в Михайловске почти в самом центре. Имел стандартный набор развлечений: детские аттракционы, беседку для шахматистов, теннисные столы для пинг-понга, фонтан в виде пучеглазых рыб и, конечно же, танцплощадку, огороженную решетчатым забором с бетонным приступком, который одновременно служил сиденьем.

Погодин подскочил к одиноко стоящей у входа девушке в модном кремовом комбинезоне поверх белой блузки. Это была Вера.

— Привет! — увидев нас, она неподдельно расцвела в улыбке. — Вы решили принять мое приглашение?

— Какое приглашение? — глаза Светы превратились в щелочки. — Привет.

— Ну, я Феде говорила, чтобы вас позвал на танцы с нами. Он ведь вас позвал?

Федя как-то сразу сник.

— Конечно, он, — кивнул я. — Не случайно же мы тут все оказались. Пойдемте внутрь, или по мороженке для начала?

— Я бы чего-нибудь выпила, — прямо заявила Вера. — Но алкоголь в парке не продают.

— После танцев можно будет заглянуть в ресторан и посидеть, — предложил я.

— Я только за, — хохотнула Вера.

Света еще больше нахмурилась, а Федя скрипнул зубами.