Глава 11

Я старался держаться тени нависших над забором кустов и сократить дистанцию. Но ближе подходить опасно, любой камешек под ногами или веточка могут меня выдать.

А хмырь должен вывести меня на своих. Не пешком же он сюда пришел. Брать дачу они явно уже не будут. Эх… Спугнули. Кто же знал, что они такие продуманные и обход территории предварительный сделают. В моем времени проще было засады устраивать. Наглухо тонированная «копейка» со спущенными и будто бы вросшими в землю шинами могла надежно скрыть до пяти оперативных рыл.

Незнакомец свернул с основной дорожки за угол участка. Я последовал за ним. Осторожно выглянул из-за забора. Черт! Куда он делся? Ни фига не видно. Нависшие ветви яблонь, абрикосов и прочая дачная флора отбрасывали тени и закрывали обзор. Похоже, я его потерял.

Осторожно прошел дальше. Куда он свернул? Может, на дачный участок забурился? Не разберешь.

Вдруг из зарослей крапивы на меня выскочила тень. Гад поджидал меня в засаде. Замахнулся, а в руке что-то сжимал. Но я был начеку и успел среагировать. Инстинктивно отбил руку, в которой оказался нож. Клинок хищно блеснул отсветом звезд — пальцы преступник от удара не разжал. Я отпрянул назад, вглядываясь в нападавшего. Морды не видно, лишь силуэт.

Я выхватил пистолет, но не успел поднять ствол, как ряженый алкаш снова атаковал. Замах ножом, и вдруг он ударом ноги выбивает у меня из рук пистолет. Тот утонул в траве. Вот сука! Грамотно сработал. Я снова отпрыгнул назад, уходя от лезвия.

А типчик не прост. Умело ножичком машет. Хреново дело. Я подергал за доску покосившегося забора. Против клинка работать умею, но этот — далеко не шпана. Умело с оружием обращается. Отступая, я спиной уперся в забор. Тот по-стариковски скрипнул. Противник кружил передо мной, покачивая ножом, присматривался, будто выбирал момент для атаки, как акула перед броском. Я резко повернулся к забору и, что есть силы рванул на себя первую попавшуюся доску. Старая изгородь скрежетнула, гвоздь вышел из перекладины и отдал мне штакетину. На мое счастье, заборчик ветхий и хлипкий. И теперь у меня в руках оказалось увесистое оружие.

Противник не ожидал такого и отступил на два шага. Что, сука? Жалеешь теперь, что не напал сразу? Попугать меня хотел? Только дядя Андрей уже пуганый.

Теперь уже в наступление перешел я. Махнул доской, как дубиной, в тот момент, когда противник пытался снова чиркнуть по мне ножом. Бам! Доска припечатала его по плечу. Эх, жаль, что плашмя, а не ребром попал.

Гад охнул и отступил, снова выставив вперед руку с ножом, но теперь уже не так уверенно. Ну, теперь повоюем. Я перехватил «дубину» поудобнее и напал. Взмах, еще, еще. Противник отскакивал и пытался увернуться. Я снова припечатал его по ребрам. Лесина занозистая, неудобная, и удар получился смазанным, не свалил его с ног, но дал понять, кто тут «папка». Бандит просек, что с ножом ему ничего не светит, развернулся и бросился бежать. Я — за ним.

Увесистая доска не давала разогнаться, сбивала дыхалку и баланс. Беглец все дальше и дальше от меня отрывался. Если сбросить «дубину», то опять останусь с голыми руками против ножа, и снова расклад не в мою пользу будет. А этот еще и спротсменчик оказался. Судя по тому, как ловко скачет, хрен я его с этой доской догоню. Вот он выскочил на одну из улиц и мчался уже прямиком по ней.

Уверенно так, не скрываясь. Тут уже немного светлее, но со спины я его все равно не узнал. Возможно, это кто-то из дзюдоистов из секции, хрен его знает. Между нами уже шагов пятьдесят, и расстояние неумолимо увеличивалось.

А-а, была не была! Я отшвырнул доску и припустил, сокращая дистанцию. Бегать еще не разучился.

Но беглец с ходу нырнул в «Ниву», незаметно притаившуюся под развесистой черемухой на краю улицы. Мотор чихнул, хрустнула коробка передач, и машина резко рванула с места, не включая фар. Я остановился, пытаясь сфокусироваться и разглядеть госномер. Но таблички не было вовсе. Скрутили номер, гады. Подготовились…

Я спешно свернул в переулок, который, по моим расчетам, должен был вывести на центральную улицу. Там должны быть мои. Не ошибся. Рядом мелькнули огни фар. Я выскочил на дорогу и замахал руками. «Москвич» резко остановился, обдав меня клубами пыли. Я распахнул дверь и нырнул внутрь:

— Гони направо! Там они!

— Андрюха! — воскликнул Вася, выворачивая руль в нужном направлении. — Ты что творишь⁈ Я тебя чуть не задавил! Ты что под колеса прыгаешь?

— Гони, говорю! — я оглянулся на заднее сиденье и потребовал. — Федя, дай пистолет!

— А твой где? — Погодин удивленно на меня уставился, одновременно выуживая ПМ из кобуры.

— Потом расскажу, вот они! — я опустил стекло и высунулся наружу.

— Где? — вертел головой Жмых.

— Вон силуэт, они без фар идут! Давай за ними! — тыкал я стволом на дорогу, которая шла из дачного поселка прямиком в лес.

Меня удивляло, что они не могут меня так сразу понять. Ведь сейчас всё — или ничего.

— Там дальше нет дороги! — крикнул Вася, но свернул, куда я сказал.

— «Москвичу» дороги не нужны, жми на газ!

— Это что? — Жмых вглядывался в темноту. — «Нива»? Все пропало, шеф! По буеракам не догоним! У них же не машина, а зверь!

— Гони, Вася! Дай мне только по ногам этому зверю пальнуть. Раненый не уйдет!

Я пытался прицелиться, но от тряски по садовым кочкам сам чуть не вылетел в окно. Пару раз хорошенько приложился головой о потолок. Твою мать! Это только в фильмах стреляют ловко, высунувшись наполовину из окна. А в жизни — дохлый номер.

Но, наконец, выбрав момент, когда машина перескакивала через очередную ямку и на долю секунды зависла в воздухе, я нажал на спуск. Бах! Выждал еще немного — бах! Бах!

— Бух! — гулко донеслось в ответ от «Нивы». В лобовом стекле образовалась огромная дыра, обдав нас бисером осколков. Триплекс пустил сеточку вокруг пробоины

— Ядрен-пистон! — Вася инстинктивно пригнулся, вцепившись в руль. — Они в ответ палят! Ни хрена себе дырень! Из ружья, похоже. Что делать будем, Андрюха⁈

— Пригнись и рули! — рявкнул я.

Вот суки! Игры кончены, уроды. Теперь уже можно стрелять на поражение. Налицо явное покушение на убийство, а не просто «догонялки». Я положил в сторону «Нивы» еще три пули, но от тряски их разбросало веером. Даже не понял, попал ли хоть раз. В темноте не видно, впереди лишь силуэт машины. Фары они так и не включили, явно знали местность и пути отхода и без света.

Дорога, между тем, превратилась в тропу, а потом и вовсе увязла в зарослях высокой травы и мелких кустиков. Мы уже ползли на брюхе, бадалыги и кочки противно скребли о металл днища.

— Ёшкин дрын! Бедная моя машина! — причитал Жмых. — Сейчас глушак оторвет, он у меня на двух болтах и на честном слове держится!

— Какой, к черту, глушак? Вася! — проорал я. — Нам бандитов взять надо!

Но взять их не получилось. Все-таки «четыреста двенадцатый» — не вездеход. Через минуту уткнулся в очередной буерак и застрял. Задние колеса беспомощно швыряли куски дерна в темноту. Приехали, бля!

Вася облегченно выдохнул, будто был только рад такому исходу:

— Я же говорил, «Ниву» не догоним! Она же для рыбалки создана! Полный привод! Гребет, как ледокол!

— Плохо, что у тебя такая рухлядь, Вася, а не «Нива», — процедил я.

— Вообще-то, машина мне нужна по городу ездить, а не в ралли участвовать.

— Вообще-то, четыреста двенадцатый «Москвич» — самое то для ралли, — высказался Федя. — «Волга» тяжелая слишком, а «Запорожец» легкий, но дохлый…

— Да ну вас, — Вася досадливо хлопнул по рулю, бросив тщетные попытки вытянуть машину из ямы. — Что сидите? Толкайте!

Мы вылезли из автомобиля и уперлись в капот.

— И раз! И раз! — командовал я. — С раскачкой давай. — И раз!

Машина отчаянно вертела колесами, а мы изо всех сил налегали на ее морду. Ноги провалилась во влажную почву, колени скрипели от натуги. Поднажали… Еще. Есть! Через минуту наших титанических усилий «Москвич» нехотя выкатился на ровную поверхность.

— О-ох! — Федя уселся на траву, переводя дух.

— В город поехали! — я потянул его за ворот, — некогда отдыхать. План «Перехват» объявить нужно.

Коллеги повздыхали, но спорить было не о чем. Мы выехали на асфальт и направились в сторону Михайловска, набирая скорость.

— Это что там? — Жмых вдруг ткнул пальцем куда-то вдаль. — Костер? Кому понадобилось на трассе костер жечь?

Справа на обочине что-то горело. В ночи пламя видно издалека. Мы подъехали ближе и остановились.

— Все, — отрешенно махнул я рукой. — Бесполезно перехват объявлять.

На обочине горела «Нива». Задняя дверь пробита пулями в двух местах, с горькой удовлетворенностью подметил я. Все-таки попал. Бодренько так полыхала, явно бензином полили.

— Они что? — Жмых бегал вокруг огня, будто искал кого-то. — Свою машину сожгли?

— Да не своя она, а, скорее всего, угнанная. А тут у них запасная была, — кивнул я на следы колес, что примяли траву прямо возле «Нивы».

В зареве огня колея прослеживалась четко.

— И отойди подальше, сейчас бензобак рванет, — я оттащил Васю за рукав.

Тот, сообразив, что может сам запросто сгореть, быстренько ретировался.

Подошел к своему «Москвичу» и бережно погладил его по крыше:

— Бедненький. Теперь стекло надо менять… Такая дырень!

— Скажи спасибо, что не в башке дырка, — проворчал я. — Поехали назад… Нужно мой пистолет найти.

* * *

— Шустрые, гады! — негодовал Горохов, прохаживаясь по кабинету. — Как же вы их так упустили?

— Так они по бездорожью рванули! — оправдывался Жмых. — Еще и машину мою попортили. Прострелил насквозь.

— Прямо насквозь?

— Ну, да… Правда, стекло.

— Так… — Горохов назидательно поднял указательный палец вверх. — Про ночное происшествие никому ни слова. Документировать его пока не будем. Если оформим, то материал местным придется передавать. Шумиха нам ни к чему. Андрей Григорьевич, возвращаться на тренировки тебе, я думаю, опасно.

Вася кивнул — мол, я бы не пошёл.

— Можно рискнуть, — возразил я. — Нападавший явно не разглядел моего лица. Как, впрочем, и я его. Темно было, хоть глаз выколи. Я даже не понял, это был дзюдоист или их другой подручный. Вот если бы он голос подал, то, может, и узнал бы. Но я-то тоже молчал, чтобы не выдать себя. Уверен, что на меня никто не подумает. Разве что кроме Пичугина, после нашего разговора. Но его я обработаю.

Горохов постоял, подумал, пожевал нижнюю губу и кивнул:

— Ладно, только смотри в оба. При малейшем подозрении сразу уходи с тренировки. Взять мы их пока не можем. У нас нет ничего на них, кроме слов Пичугина о планирующемся ограблении дачи. Но дачу, естественно, никто не ограбил — и, после такого, вряд ли они туда сунутся. Так что работаем дальше. Следи за этим Пичугиным. Авось проболтается насчет их следующего дела. Если есть банда, значит, будут и преступления. Одного без другого не бывает.

* * *

На следующий день я снова отправился на тренировку. Дюша выцепил меня в раздевалке, когда никого рядом не было. Весь белый и трясущийся, ну просто не в себе.

— Андрюха! — он испуганно озирался. — А ты никому не рассказывал про то, что я тебе говорил?

— Про что именно? — непонимающе протянул я.

— Ну, про… Дело.

— Какое дело?

— Про то, что наши Тишкина собирались грабануть… Ты что, забыл?

— А-а… И правда забыл. Выпивший был. Я же редко пью, а если накачу немного, то потом плохо помню и соображаю, — соврал я, чтобы успокоить Пичугина.

— Ух! — с облегчением выдохнул Дюша. — Вот и правильно. Лучше вообще забудь про наш тот разговор.

— Да я бы и забыл, если б ты не напомнил. А что случилось?

Пичугин замахал руками, будто это могло заставить меня свернуть с темы.

— Ничего не случилось.

Я положи руку ему на плечо.

— Я же вижу, что что-то не так. Говори уже. Может, подскажу чего.

Пичугин поддался.

— Понимаешь, наши вчера пошли «раскулачивать» директора овощебазы, как я тебе и говорил, а там их менты ждали. Чуть не повязали. Еле ноги унесли.

— Да ты что? — округлил я глаза.

— Ага, даже стреляли.

— Никого не ранили? — с надеждой спросил я.

— Слава богу, обошлось, — дзюдоист даже неумело перекрестился.

— А с чего ты взял, что это менты были? Они в форме были или корочками махали?

— Не слышал, нет… Но стреляли же.

— А, так, может, это охрана директора овощебазы? Сам ведь говорил, что человек он высокого полета, может себе позволить нелегальную охрану — то есть, не от государства. Раз уж есть, что сторожить, — я прищурился, как бы вспоминая детали нашего с ним разговора. — Правда, я толком ничего не помню, что ты говорил, но всё же, это логично.

— Ну, не знаю…

Пичугин смотрел на меня с сомнением, но я чувствовал, что мне уже почти удалось его убедить.

— Если бы это менты были, они бы ваших наверняка взяли. Сам подумай.

— Да нет. Наши машину сменили и в город на чистой въехали.

— Хитро, — картинно восхитился я, всплеснув руками. — «Жигули» на «Запорожец»?

— Нет, «Ниву» на… А, впрочем, неважно, — Дюша осекся и даже для надёжности рот себе рукой зажал.

Я понял, что больше из него дельного ничего не выудишь и решил провести с ним небольшую воспитательную работу:

— А я тебе говорил, что не стоит тебе во все это ввязываться. А ну как пулю бы словил?

— Да, не было меня вчера с ними, — вздохнул он. — Не взяли меня с собой. Сказали, что зелен еще для серьезных дел.

— Правильно сказали.

— Я вот думаю, Андрюх, как менты узнали, ну или охрана эта, как ты ее назвал, узнала… Ты точно никому не говорил?

— Тайна — уже не тайна, если о ней знают двое, — многозначительно хмыкнул я. — Ты, главное, сам помалкивай, и тренеру не рассказывай, что с кем-то, со мной или нет, его секретом поделился.

— Что ты? — замахал руками Дюша. — Воеводин меня тогда зашибет! И ты помалкивай, что я тебе доверился.

— Конечно, дружище… — я похлопал его по плечу. — Могила. Воеводин этого никогда не узнает.

А про себя добавил:

— Пока он на свободе…

* * *

Поздно вечером в наш со Светой гостиничный номер постучали. Я открыл дверь, на пороге нарисовался сияющий, как новый медный пятак, Федя.

— Тебе чего? — недовольно буркнул я.

— Вы что, спите уже?

— Нет, но вообще-то у нас планы, на двоих, — многозначительно хмыкнул я, давая понять, что ему здесь совсем не рады.

— А Света где? — Погодин вытянул шею, заглядывая внутрь, через мое плечо.

— В душе.

— Замечательно, — Федя бесцеремонно протиснулся внутрь, чуть подвинув меня плечом. — Я ненадолго. Есть разговор. Мужской.

— Ну, если мужской, то у тебя пять минут, пока Света моется. Сам понимаешь, что при женщинах мужские разговоры не ведутся. Тем более, при женщинах-психологах. А ты чего такой счастливый, Погодин? Смешинку проглотил или, наконец, узнал имя нашего таинственного маньяка-борца?

— Лучше! — выдохнул Федя, закатив глаза. — Представляешь? Я с Верой в кино ходил. На «Самую обаятельную и привлекательную». С Муравьевой в главной роли.

— Так ты от фильма так цветешь? — усмехнулся я. — Неплохая картина, да… Во всех кинотеатрах крутится.

— Да при чем тут фильм? — всплеснул руками Федя. — Я даже не понял, про что там было. Девушка все принца искала, а потом с товарищем своим старым замутила, которого раньше не замечала. В чем прикол, так и не понял. Я с Верой был, понимаешь? Судмедэксперт которая…

— Да помню я ее. Рад за вас, только что от меня-то требуется?

— Андрюх… Это самое. Ты мне посоветуй, как ей так предложение сделать, чтобы она отказать не смогла. Что там требуется? Колечко, цветы, шампанское. Я ж не умею. Как-то ни разу мне не доводилось предложения делать.

У меня буквально отпала челюсть, только что рукой ловить не понадобилось.

— Чего?.. Какое предложение, Погодин⁈

— Жениться мне пора, Андрюха, — Федя проговорил это с умиротворением старца. — Считай, уже тридцатник стукнул. У нас даже Катков женат. И Никита Егорович тоже Лену из канцелярии охмурил. Да и ты времени не теряешь. Один я бобылем хожу.

— Жениться — это хорошо, но как-то рано вам еще.

— Я так и знал, что будешь меня отговаривать, — нахмурился Федя. — Вот не можешь ты, Петров, за друга порадоваться!

— А ты уверен, что после свадьбы «радость» будет? Ты же эту Титову не знаешь совсем. Два дня, можно сказать, знакомства.

— А раньше как женились? Родители сказали «надо» и невесту выбрали — и все… А тут я сам выбрал, все-таки.

— Не гони лошадей, Федор. Можно же просто встречаться, узнать друг друга получше.

— А если я влюбился?

— А если она — нет?

Погодин немного сник:

— Об этом я как-то не подумал… А как узнать? Не ромашку же щипать.

— Никак, ходи на свидания, там сам все поймешь. Не вздумай в лоб спрашивать. Похоже, что наша командировка здесь затянулась, так что время еще есть. Тебе только на руку.

— На свидания ходить? Опять в кино, что ли?

— А ты как хотел? В ресторан, на набережную, что тут ещё есть. А там уже в наступление перейдешь. После третьего свидания, когда укрепишься на позициях, так сказать.

— Ага, понял. Предложение лучше всего, выходит, после третьего свидания сделать?

— Дурак ты, Федя, для наступления — жениться не обязательно. Сколько вообще у тебя подруг было?

— Три, — пожал плечами Погодин. — Но одна еще в садике, так что ее можно в расчет не брать.

— Вот сходишь на три свидания, потом расскажу, что дальше делать, — вздохнул я. — Жених, вот ведь. Ну всё, цейтнот, проваливай.

Я кивнул на дверь ванной, откуда вот-вот должна была выйти Света — даже воду уже выключила.

— Спасибо, Андрюх! — сверкнул улыбкой Федя и выпорхнул из комнаты.