Глава 20

Дымящийся кофе я проглотил за минуту, даже не заметив его обжигающий и горький вкус. Решительно встал и отставил кружку в сторону.

— Поехали, — кивнул я Феде. — Проверим нашу гостиницу. Если Света до сих пор не вернулась, поднимем весь этот чертов город на уши.

— Милый, — Вера сняла с вешалки ветровку и подошла к Феде, который уже обувался в прихожей. — Надень куртку, кажется, на улице дождь.

Федя позволил облачить себя в болоньевую ветровку и тепло обнял девушку, прижал ее к себе так, будто уходил на фронт:

— Ложись спать, Верунчик. Надеюсь, наша Светлана уже в гостинице, и я скоро вернусь.

Девушка привстала на цыпочки и чмокнула Федю в губы. Тот довольно крякнул и проговорил:

— Спи, ладно?

— Да разве теперь уснешь? — пробормотала Вера. — Позвони мне из гостиницы, сообщи новости. Хорошо?

Я подтолкнул Федю на выход и недовольно пробурчал:

— Пошли скорее, еще намилуетесь!

Мы поспешили к «Волге». Я даже не замкнул ее, так торопился на квартиру к Титовой, проверить, там Света или нет. На этот раз за руль сел я. После кофе в голове немного прояснилось, и остатки Тиграновского пойла окончательно улетучились. Проветрить мозги еще и адреналин помог. От одного осознания, что Свету похитил маньяк (мысли, что он ее убил, я не допускал) меня потряхивало и бросало в жар.

Катков уселся назад, Федя — на переднее пассажирское сиденье рядом со мной. Я завел машину и тронулся. Огни приборной панели тускло осветили салон. Федя пыхтел и воевал с висевшей на поясе кобурой, которая мешала ему удобно устроиться в автомобильном кресле.

Наконец, Погодин пристроил ствол, как надо. Взгляд его упал куда-то вниз.

— Это что там? — он наклонился и с ошарашенным видом поднял с пола игральную карту. Показал ее мне. — Смотри, Андрюха, что я нашел! Это шутка? Твоя карта?

От увиденного я похолодел. Резко надавил на тормоз, шины взвизгнули, машина свернула на обочину, чуть не врезавшись в фонарный столб. Федя и Алексей от такого манёвра резко качнулись и вцепились в кресла, чтобы не шваркнуться головами о стекла.

— Твою мать! — я выхватил карту из рук Погодина, это была крестовая девятка. — Этот ублюдок затеял со мной игру! Ну, с-сука…

— Получается, что Свету все-таки похитили? — сочувствующе пробормотал Федя. — Я на коврике на полу карту нашел, как она к тебе попала?

— Черт его знает! — я стукнул руками по рулю, будто намереваясь сломать то ли его, то ли руки. Но нет, кулаки мне еще понадобятся, а руль выдержал. — Машина-то была открыта… Пока я у вас был.

— Поехали скорее назад! — Федя снова схватился за кобуру. — Если он подкинул карту, пока ты был в квартире, то и сейчас где-то там. Не мог он далеко уйти.

— Мог, — бессильно выдохнул я. — Темно сейчас… Да и карту эту он мог и раньше подбросить. Наши автомобильные замки чуть ли не отверткой открываются, сам знаешь…

— Давайте я поведу, — вмешался Катков, уловив мое состояние, он открыл дверцу и вылез из машины. — Похоже, что в гостиницу уже можно не торопиться…

Я согласился и пересел назад.

Доехали до гостиницы. Я взбежал по ступенькам и хлопнул входными дверями, напугав сонную администраторшу. Подскочил к нашему номеру и с трепетной надеждой отпер дверь. Но уткнулся в черную пустоту. Светы там, конечно же, не было.

Вот сука! Я впечатал кулак в стену. Бум! За стенкой послышалась возня, я соседей потревожил. Ну и хрен с ними! Сейчас мне наплевать на всех, кроме Светы. Хоть весь мир провались, лишь бы ее спасти.

Тем временем в комнату ввалился чуть помятый Горохов. Его уже, как видно, разбудил Федя. Я все рассказал шефу. С каждой моей фразой он становился все мрачнее, раздувал щеки, а потом на минуту молча куда-то исчез. Вернулся уже с сигаретой в зубах. Зло пыхал клубами табачного дыма и мерял шагами комнату.

— Вы же бросили, Никита Егорович? — удивленно и одновременно осуждающе уставился на него Алексей.

— Бросишь тут… — отмахнулся от него следователь, а потом поднял кулак, ухнул и погрозил невидимому врагу. — Думайте, товарищи, думайте, как дальше нам действовать. Это уже ни в какие ворота не лезет, на нашу сотрудницу преступник покусился. Поиграть ему захотелось… Откуда только он все про нас знает? Это же как рассчитать все надо было?

— Пичугин, теоретически, мог это сделать, — предположил Федя. — Он мог все про нас знать через своего двоюродного брата. Щукин, хоть и ОБХСС-ник, но как опер в курсе был всех наших подвижек. Хоть мы и местным особо не распространялись, но такую информацию, где мы поселились, наш распорядок, состав нашей группы — добыть было легко, да это и на виду все было.

— Думаешь, это Пичугин похитил Ожегову?

— А кто же еще? — уверенно хмыкнул Федя. — Сначала он пытался убить Андрея, потом пришил Воеводина. А теперь вот до Светы добрался.

— Мотив какой? — Горохов испытывающе уставился на него.

— Как сказала бы Светлана Валерьевна, все дело в скрытых психических мотивах родом из детства. Действия Пичугина похожи на месть психопата.

— Месть? Кому и за что? — Горохов вмял окурок в примостившийся у пузатого графина стакан.

— Ну, я же не Светлана Валерьевна, — пожал плечами Федя. — Вот освободим ее, она нам это и расскажет.

— Это нам сам Пичугин поведает, — процедил я, скрипнув зубами. — Перед тем, как я его пристрелю…

— Андрей Григорьевич, — замотал головой следователь, — стрелять по преступникам нельзя, если они сопротивление не оказывают, не наделай глупостей, ты же умный человек, сам понимаешь, какие последствия могут быть.

— Пристрелю при попытке бегства, — зло хмыкнул я. — А с последствиями разберемся. Не впервой уже…

Горохов промолчал, понимая, что спорить со мной сейчас бесполезно. Вместо этого он перешел к разработке плана дальнейших действий.

— Ну что, товарищи? Есть у кого дельные мысли?

Никто не успел вставить слова, потому что мне было что сказать.

— Мне тут один оперативный источник поведал, — не стал я вдаваться в подробности про Валю, хотелось время сэкономить, — что Пичугин может скрываться на даче своего родственника. Бывал он там раньше частенько.

— Нужно проверить всех его родственников, у кого есть дача, — одобрительно закивал Никита Егорович.

— В том-то и дело, что нет у него родственников в Михайловске, кроме Щукина, да и тот уже на том свете, — сказал я. — Нужно срочно узнать, есть ли у ОБХСС-ника дача.

— Согласен, — кивнул следователь. — Утра ждать не будем. Выдвигаемся в отдел. Зарегистрируем сообщение о пропаже Светланы Валерьевны. Алексей, ты узнай у дежурного криминалиста, что там нового по синей «восьмерке» они накопали, какие следы. Федор, ты с местными оперативниками побеседуй, на какой стадии розыск Пичугина.

— Так где ж я их сейчас возьму? — развел Федя руками, кивая на кромешную тьму за окном. — Спят они все!

— По такому случаю, как похищение сотрудника, весь личный состав уголовного розыска и руководство впридачу, поднимем, — заверил Горохов. — Ты, Андрей Григорьевич, узнай про Щукина все, есть ли вообще у него дача.

— Да я….

— К родственникам его сейчас не сунешься, — спокойно продолжал Горохов, — формально дело не наше. И материалом о похищении Светланы Валерьевны местная прокуратура будет заниматься, на подхвате у них местные опера будут, а мы вообще сбоку припека, получается, как сторона заинтересованная и в какой-то мере потерпевшая.

— И что? Нам теперь сидеть, сложа руки? — зло проговорил я, уже намереваясь вступить в перепалку с начальником.

— Нет, конечно, — прищурился Горохов, зажигая еще одну сигарету. — Действовать будем аккуратно и по-тихому. Чтобы никто не прознал. Официально — мы разыскиваем гражданина Пичугина, как Михайловского Борца. По подозрению в убийстве семерых человек, если вместе с Воеводиным. В похищение — официально, опять же! — не лезем, но ухо востро держим. С местными в тесном контакте, так сказать. Найдем Пичугина, найдем и Светлану Валерьевну. Я в этом уверен.

— Главное, чтобы она жива была… — сочувственно пробормотал Федя, но за такие слова мне вдруг захотелось заехать ему кулаком между глаз.

— Не каркай! — осуждающе зыркнул на него Горохов. — Конечно, жива. Борец, если вы ещё помните, только мужчин убивал.

Но последние слова Никита Егорович произнес не очень уверенно, а я больше всего на свете хотел, чтобы скорее наступило утро. Если утром тело Светы не обнаружат, то шансы, что она все еще жива, вырастут стократно…

* * *

— Никита Егорович! — в наш кабинет залетел Катков, когда часы показывали два ночи, и в помещении были только я и шеф. — Вы не поверите! Готовы предварительные результаты экспертизы по «восьмерке», там пальчики знаете чьи обнаружены?

— Какая экспертиза? — шеф сходу не понял.

— Дактилоскопическая, — выдохнул Алексей. — Местные же осмотр сделали в гараже Щукина, после того, как Федя сообщил им, что якобы вспомнил номер автомобиля, который видел на месте ограбления универсама. Помните?

— Ну?

— Ну и в ходе осмотра следы рук с «восьмерки» изъяли и на экспертизу направили.

— Это я уже понял, — хлопнул ладонью по столу Горохов. — Пальцы-то чьи?

— Пичугина!

— Как Пичугина?

— А вот так… Есть там еще и Щукина пальчики, и еще одного неизвестного лица. В общем, в машине обнаружены следы троих человек. Щукина, Пичугина и неизвестного…

— Может, жены его? — предположил Горохов.

— Нет, ее дактилоскопировали и тоже проверили. Происхождение следов рук от нее исключается.

— Чьей жены? — не понял я.

— Щукина, — пожал плечами Катков.

— Этот сукин сын был женат, а с Верой роман крутил? — негодовал я.

— Получается, что так, — кивнул Алексей, поправив на пальце обручальное кольцо.

— Теперь ясно, почему он такой с ней скрытный был, — процедил я. — Ни с кем не знакомил, домой не приводил. А откуда дактилокарта Пичугина у нас? Щукина, как сотрудника дактилоскопировали — это понятно, а Дюшу мы же так и не нашли, чтобы пальцы откатать. Неужели в трезвяк попадал? Вроде чистый он по административной линии, я лично его проверял.

— Дактилокарту в военкомате взяли, — ответил Катков. — Всех, кого… Ну, в Афганистан служить отправляли, в обязательном порядке дактилоскопировали.

— А кто третий мог быть в машине? — спросил следователь. — Есть предположения?

— Возможно, кто-то из банды дзюдоистов, — кивнул я. — Теперь-то мы точно знаем, что «восьмерка» участвовала в ограблении универсама.

— Нет там их пальцев, — замотал головой Катков. — Всех задержанных дзюдоистов тоже проверили. Даже тех, кого уже выпустили, всё равно откатали и на экспертизу направили отпечатки.

— И отпечатки тренера? — уставился я на криминалиста.

— И его труп откатали, там в постановлении о назначении экспертизы его дактилокарта значится, я лично выделил его фамилию в поставленных перед экспертом вопросах.

— М-да… — Никита Егорович задумчиво закурил, — тогда кто же этот третий? Про него, думаю, нам поведает Пичугин. Ну, или вдова старшего лейтенанта Щукина.

— Разрешите вдову навестить? — я встал.

— Не гони лошадей, Андрей Григорьевич. Не наша подследственность, говорю же. Утра дождемся и проведаем аккуртно. А так шума лишнего можем наделать.

— Ладно, — скривил я губы и обратно сел на стул, потирая виски. — Башка, блин, трещит. Черт!..

— Может, в гостиницу вернёшься? — участливо предложил Горохов. — Отдохнёшь. Все равно утра ждать. Пока мы, что могли, все сделали. Местных на уши подняли, сообщение о пропаже сотрудника зарегистрировано. Остается только ждать… Тем более, ты еще, наверное, от травмы до конца не отошел. Беречься тебе надо.

Это ещё неплохо, что он о моих самогонных приключениях до сих пор не знает. Это мне на руку.

— Вы правы, Никита Егорович, — кивнул я, не поднимая глаз, — съезжу в гостиницу, полежу немного, а утром вернусь. Можно машину возьму?

— Конечно, — кивнул следователь. — До утра она нам вряд ли понадобится.

Я взял ключи и вышел из кабинета под изумленный взгляд Каткова. Он недоумевал, как в такой момент, когда пропала моя вторая половинка, я могу «вздремнуть». Алексей вместе с Гороховым уже успели позвонить домой и перебудить своих жен. Справились, все ли у них в порядке. Те ворчали в трубку и задавали один и тот же вопрос, мол, ты видел, сколько сейчас время. С женами моих соратников в Москве было, конечно, все в порядке, это только мне здесь не повезло.

Зачем похищать Свету? Чтобы достать меня? Или этот удар непосредственно направлен на Психологиню, как на сотрудника, участвующего в поимке маньяка? Хрен его знает, но, когда я до него доберусь, он мне все расскажет. Под «ним» я подразумевал Борца, но почему-то в голове все ярче выстраивался образ в виде ухмыляющегося Дюши с ножом в руке. Неужели это все сделал ты? С-сука…

В гостиницу я, конечно, не пошел. По дороге заскочил в дежурную часть. Усатый оперативный дежурный с красной повязкой на руке поверх поблескивающей затертой до стального блеска ткани кителя встретил меня грустно опущенными до самого подбородка рыжими усами. Ночка выдалась у него бессонная. В связи с исчезновением Светы пришлось кучу народу обзвонить, поднять по тревоге. Наружные наряды ориентировать, руководству отзваниваться каждые полчаса и докладывать оперативную обстановку. В общем, обычное поначалу дежурство с размеренными походами на крыльцо покурить и перерывами на «вздремнуть» обернулось напряжённой и суетливой ночкой.

— Тебе чего? — недовольно буркнул лейтенант, пошевелив усами.

Не узнал меня.

Я вытащил удостоверение и махнул корочками у него перед хмурым взглядом.

— Доложите обстановку, товарищ лейтенант, — тоном, не допускающего возражений, проговорил я.

— Виноват, товарищ капитан, — дежурный суетливо встал со стула и одернул китель. — Не признал, это самое… Виноват.

Наша московская группа не числилась прикомандированной к органу милиции, мы были сами по себе. Но в приказе об откомандировании значилось, что местные обязаны оказывать нам всяческое содействие и выполнять поручения руководителя группы, то есть Горохова, в рамках расследуемого нами дела. Вряд ли дежурный знал о таких тонкостях, но для него, как для обычного летёхи, любой москвич в погонах казался начальником. Ведь из белокаменной приезжают только с проверками.

— Пока нечего докладывать… Товарищ капитан, работаем, — мямлил дежурный. — Утром поднимем народную дружину, на предприятия уже сообщили, это самое, чтобы выделили нам в помощь людей. Город прочесываем. Лично начальник уголовного розыска выехал по адресам.

— По каким адресам? — нахмурился я.

— По представляющим оперативный интерес, — многозначительно хмыкнул усатый. — Они мне позже справкой потом выведут результаты проделанной работы, я к материалу подколю, посмотрите… Это самое. Работаем, вот…

— Работайте, — кивнул я и по-хозяйски уселся на место помощника дежурного возле пишущей машинки, которого почему-то в этот момент не было в «аквариуме». — Дай-ка мне, любезный, адресную книгу личного состава УВД.

— Ага, сейчас, — лейтенант протянул мне с полки пухлую пачку с растрепанными на краях листами.

Серые листы пробиты дыроколом и скреплены на замусоленный картонный скоросшиватель. Я пролистал отдел участковых, уголовный розыск, канцелярию, штаб, кадры и, наконец, наткнулся на список личного состава отдела БХСС. Провел пальцем по строкам и остановился на нужной. Ага… Старший лейтенант Щукин. Адрес его запомнил, не записывая. Извините, Никита Егорович, но придется потревожить вдову. Не могу до утра я ждать…

Вышел из дежурки и, обернувшись через плечо, грозно буркнул:

— Если что-то изменится, отзвонитесь начальнику межведомственной СОГ Горохову. Ясно?

— Так точно, товарищ капитан, — покорно колыхнул усами дежурный.